Das muss Liebe sein

— Дура! — Сам мудак! Гермиона легла прямо на асфальт, достала пачку сигарет, которую купила около месяца назад сама не зная для чего, и закурила. Сделала одну затяжку, чуть не задохнувшись, и раскинула руки в стороны. Почему-то стало наплевать на то, что она в дорогом платье, купленном специально для корпоратива за бешеную сумму денег. Почему-то стало наплевать на то, что идёт дождь. Почему-то стало наплевать на то, что могут промчаться и не успеть вовремя остановиться автомобили. Почему-то стало наплевать на всё. Ей было так невозможно хорошо, что становилось плохо; голова шла кругом то ли от сигаретного дыма, окутывающего её тело, то ли от света мириада звёзд, разбросанных на чернеющем полотне небосвода. Малфой в пьяном полубреду восторженно смотрел на хрупкую фигуру коллеги. Почему-то вид пьяной Грейнджер, курящей лёжа на асфальте, так восхитил его, что он даже присвистнул. — А ты, Грейнджер, когда напьёшься, та ещё штучка! — А ты, Малфой, самый мерзкий и отвратительный человек, которого я только знаю. Драко фыркнул и, закинув ногу на ногу, затянулся, затем, откашливаясь от табачного дыма, бросил: — Бесишь. — Взаимно. Происходящие события не поддаются никакому логическому объяснению, жизнь идёт своим чередом, и всё происходит именно так, как и должно происходить. Часто люди гонятся за чем-то, пытаются обмануть время, но у них ничего не получается, и все попытки выглядят жалко. Мудрецы же любят ждать. Иногда бывают затишья годами ради того-самого-мимолетного «взрыва», который перевернёт Вашу жизнь с ног на голову. Гермиона свято верила в это, всё ждала, когда же случится в её жизни этот самый «взрыв», и дождалась. Пару месяцев назад к ним в отдел перевёлся Малфой, и как-то закрутилось. Грейнджер никогда бы не поверила, что будет способна на секс без обязательств. Гермиона была уверена, что сохранит невинность до брака, что муж у неё будет первым и единственным, но Драко перевернул всю её жизнь, ворвался и самым наглым образом стал тем, кто рушил все стереотипы. И нет, девушка не испытывала к нему каких-то «тёплых» чувств, ей не вскружила голову влюбленность, это было нечто иное, что Гермиона никак охарактеризовать не могла. Возможно — любовь, вероятнее — ненависть. Тягучая, словно патока. Заставляющая так сильно ненавидеть друг друга, что до дрожи в руках. Настолько сильная, что заставляет раз за разом просыпаться в его постели. Все эти мысли были самой обычной пьяной философией, как думала Гермиона. Вероятно, все пьяницы так делают. И тут над головой у девушки, что называется, «загорелась лампочка». Кому нужны эти мысли, если рассуждать будешь тихо сам с собой вдвоём? — Малфой, как думаешь, как скоро мы поубиваем друг друга? Драко вновь затянулся, прикрывая кончик сигареты, чтобы ту не потушил дождь. Задумался. Выпустил дым из лёгких. — Ставлю на двенадцатое число следующего месяца. — Почему? — Не знаю. Гермиона кивнула и уставилась в ночное небо, даже не моргая. Ответ её устроил. Малфой воспользовался моментом, пока Грейнджер ушла в свои мысли, и принялся разглядывать её, непрестанно думая. Что же он с ней натворил? А главное, почему она так изменилась? Как-то раз в курилке Блейз Забини рассказал ему одну занятную историю. Оказывается, до прихода Малфоя Гермиона Грейнджер была, как говорится, недотрогой. Зализанные волосы, строгий, делающий её маскулинной, костюм, ни грамма макияжа. К любым комплиментам относится отрицательно, к лицам мужского пола — с подозрением, будто они представляют собой потенциальную угрозу. Мысли лишь о работе и только о ней. К любым затеям коллективным относится как к очень странной авантюре, обречённой на провал. В общем, подойдёшь на метр, того гляди, убьёт одним взглядом. Конечно, все перечисленные факторы — не показатель отсутствия женственности, а уж тем более не показатель характеристики «недотрога», но вот для Драко это стало большим потрясением. На момент их с Забини разговора, Малфой напрочь забыл, какой в первый день он увидел Гермиону Грейнджер, зато хорошо помнил, как красиво она умеет выгибаться в его руках. Драко дёрнул головой, вырываясь из пут мыслей, и посмотрел на девушку, которая всё ещё лежала на асфальте и даже не собиралась вставать. Ей было весело, кажется, она что-то пела себе под нос. — Не боишься простыть? — Боялась бы, не лежала. Да и когда ещё выпадет такой шанс? — Просто не хочется потом прикрывать твой зад перед начальством. — А ты должен это делать? — Нет. — Ну вот и не парься. Драко отлично знал все её взгляды на жизнь. Жить сегодня, а не завтра или вчера. Делать то, что тебе хочется, и плевать, что думают другие. Главное в жизни — получать удовольствие от того, что ты живёшь. Полный набор пофигиста, не правда ли? Это была совсем не та девочка, с которой нужно брать пример, но никто из коллег не знал, как оказалось, Гермиону Грейнджер с этой стороны, ведь к работе она относилась по-прежнему дотошно и крайне ответственно. Перфекционистка, блин! Сколько раз из-за её колких замечаний Драко с ней ссорился так, что стёкла в помещении звенели. Но всё же люди не слепые, и образ бывшей недотроги постепенно покинул Грейнджер. Малфой вспомнил, как вела себя Гермиона на корпоративе, и усмехнулся. Завтра она со стыда сгорит утром. Наверное, обвинит во всем его. А потом Драко придёт в офис после выходных и узнает, что «золотая девочка» уволилась. И больше они никогда не увидятся. Малфой ведь, вот хохма-то, не знает, где она живёт. Даже номера телефона не знает. Вопрос, вертящийся на языке вот уже несколько недель, сорвался, пронзая дрожащую пустоту: — Грейнджер, а ты любила когда-нибудь? Пару мгновений она молчала, лишь покачивая ногой. — Нет. — А сейчас? — Нет. Сердце Малфоя, казалось, пропустило два удара, сорвалось с привычного ритма, и парень сам не понял, почему так произошло. Ему просто вдруг стало горько и обидно. Выходит, его всё это время использовали? Он тешил своё эго эти месяца, смотрел на то, как Гермиона извивается в его руках, как она закусывает губу и иногда шепчет его имя. Его Гермиона, его «заучка» и «недотрога» творит такие вещи, за которые на утро бывает стыдно даже самому Малфою. Он считал, что между ними не просто «секс без обязательств». Драко давно считал их парой. Парень был уверен, что это всё — определённо химия, а не просто игра гормонов и один из вариантов кратковременного забвения. Получается, это для неё все было пустым звуком? Даже сердечко не ёкнуло? Возможно, так влиял алкоголь, возможно, Драко был попросту сумасшедший, но он вдруг сел на асфальте, уткнулся головой в согнутые коленки. — Належался? — Заткнись. — Как грубо, — Гермионе явно не понравился его тон. — Кстати, переведу разговор в другое русло. В следующую среду у меня свидание, встречу придётся отменить. Ну ты же не против? Какая тебе впрочем разница. Малфой вдруг ударил по асфальту кулаком. — Прекрати, Грейнджер. Прекрати, твою мать! Гермиона даже села от удивления. — Что прекратить? В отличие от некоторых, я не долблю асфальт и не считаю его виноватым во всех моих бедах. Малфой, с тобой всё в порядке? — на секунду она даже протрезвела, пытаясь проанализировать и найти причину резкой смены настроения Драко. — Прекрати быть такой слепой сукой. — И почему же я «слепая»? — Да потому что! Малфой соскакивает со своего места и с ловкостью, на какую только способен пьяный человек, подбегает к Гермионе и выбивает у неё из озябших пальцев сигарету. Наклоняется к ней так близко, что она замечает в его голубых глазах слезы, шёпотом говорит ей: — Я надеюсь, что тебе будет весело на том свидании. Можешь передать от меня пламенный привет. Надеюсь, тебе с ним будет так же хорошо, как и со мной. Я думал, что ты нормальная, что ты не такая, как все девушки, а в итоге оказалось, что ты… Ты… Не сумев обозвать ошарашенную и в миг протрезвевшую Гермиону просто потому, что она не заслуживает таких слов, какие бы поступки и решения не совершала, Драко выпрямляется, машет на девушку рукой и поспешно удаляется прочь. Грейнджер сидит, переводя взгляд то на растоптанную сигарету, то на удаляющегося Малфоя, и в её груди вдруг зарождается отчаяние, от которого, как окажется, она не сможет найти спасения. Девушка до конца так и не поняла, что же из сказанного послужило причиной резкого перепада настроения, но совершенно точно знала, что Малфой высказал ей всё, что о ней думает. Нужно донести простую истину: слова, сказанные друг другу при глубоком алкогольном опьянении, — самые искренние слова на свете. Это всамделишная правда и только настоящие чувства. Гермиона догадывалась, что что-то парень утаил, не договорил. И что ответы на все её вопросы спрятаны именно в этом недосказанном. Но что именно провисло в воздухе? На что ему так и не хватило духа? Грейнджер не знала. А Драко Малфой тем временем завернул за ближайший угол и, остановившись, упал на колени, беззвучно плача. Хотелось бить кулаки о стены, хотелось кусать локти, хотелось кричать, будто тебя режут. Он чувствовал, как холодные дождевые капли стекают за ворот рубашки, и наслаждался этим ощущением, злорадствуя сам над собой, мол, вот, слабак, получай, мёрзни, болей; Драко отчаянно пытался ухватиться за идею о том, как же ему «хорошо» от ощущения ледяных капель на спине, однако совсем другие несуразные мысли били набатом в его голове. И почему осознание того, что он, блин, любит эту ненормальную Грейнджер всем сердцем и душой пришло слишком поздно?