Intentions

В голове приятный алкогольный туман, как раз то, что нужно, чтобы потом не терять самоуважения, когда протрезвеешь. Правда стены начинают слегка ехать при попытке стянуть с ног кроссовки. Приходится опереться задом на входную дверь. Чонгук пару секунд смотрит на валяющуюся обувь и думает: "Да похуй!" Это мама с братом вечно убирают всё по местам, а ему вроде по статусу позволительно. Кроме того, мама в очередной командировке, а ТэТэ ничего не скажет, только посмотрит осуждающе. Добираться до своей комнаты, самой дальней в квартире, жутко лень. Хлебнуть холодной водички и завалиться на мягкий диван в гостиной - отличный план. Немного пошатываясь и запинаясь по пути о кроссовки, Чонгук добирается до кухни и, не сдержавшись, выдаёт: - Опа! Кто это у нас тут? Собственный голос звучит гораздо пьянее, чем хотелось бы, но удивиться не получается, мысли сбиваются от вида неожиданного гостя. Точнее, неожиданен не гость, а именно его вид. Тэхёновский друг детства стоит возле холодильника с вожделенной бутылкой воды в руках, и из одежды на нём одни боксёры. Оказывается, Чимин вовсе не тощий, как всегда думалось Чонгуку. Под безразмерными кофтами и просторными штанами скрывалось телосложение ничуть не хуже, чем у парней из родной секции тхэквондо. Врал он что ли, что танцами занимается? Танцами разве такой пресс накачаешь? Взгляд застревает на рельефных косых мышцах и на татуировке, сбегающей вниз от груди до пояса тех самых блядских боксёров. В мозгу полыхает: отныне любая одежда на Чимине будет казаться блядской. Чонгук тянется к бутылке, потому что во рту уже окончательная пустыня, но ладонь сама собой оказывается на крепкой чужой заднице. Её он тоже танцами наработал? - Охренел, мелкий? - непривычно зло шипит Чимин и с такой силой отталкивает, что Чонгук больно врезается спиной в кухонный остров. И в трезвом состоянии смиряться с агрессией в свою сторону не в его привычках, а уж со снятыми выпитым тормозами и подавно. Чонгук устремляется обратно, сам до конца не понимая, что собирается сделать, когда из коридора доносится: - Чимини, нашёл персики? Они оба замирают, смотрят глаза в глаза, словно звери перед схваткой. - Персики, значит? - успевает с издёвкой переспросить Чонгук и отпускает сжатое чиминово запястье. Тот отступает к раскрытому холодильнику, мгновенно превращаясь в обычного милого мальчишку, которого очень любила мама, в отличие от друзей самого Чонгука. Только извилистая татуировка и раздетость очень рушат образ. - Гук... Судя по тону, Тэхён меньше всего хотел увидеть брата ночью на плохо освещённой кухне в компании с полуголым Чимином. - Неловко вышло, да? - ухмыляется Чонгук, когда гость исчезает с миской спелых персиков, и раздаётся звук захлопнувшейся в комнату Тэхёна двери. - Ты о чём? - Ну, братишка, я давно подозревал, что эта ваша такая близкая дружба не совсем дружба. В глазах напротив мелькает нечто, и Чонгук кожей чувствует: ТэТэ еле сдерживается, чтобы не ударить. Выдержка у брата железная, да и без сомнений он слабее, но сам факт. А ведь они ни разу, даже в детстве, не дрались: Тэхён слишком воспитанный, а Чонгук слишком его любит. Ночь неожиданностей какая-то. - Пока мамы нет, таскаешь любовничка домой и имеешь на удобной кровати? - зачем-то продолжает плескать ядом, хотя они давно уже не ссорились. - Или он тебя? - А тебя кто? - не менее ехидно осведомляется Тэхён. - Только по пьяни снять кого-то можешь? Чонгук понимает, что увидел старший у него на шее, и против воли прижимает ладонь к красноречивому синяку. В памяти возникают идиотский смех разгулявшейся компании и чертовски пухлые губы Канпимука, которым позавидовала бы любая девчонка. И, мать его, он знал, как работать этими губами! Уши начинают гореть, и вся задиристость улетучивается. У Тэхёна всю жизнь потрясающая способность остановить младшего брата парой слов, пусть и сказанными наугад. - Мазь на дверце возьми, - снисходительно советует он, кивая на холодильник. - ТэТэ, - говорит ему в спину Чонгук, - я маме не скажу. Тот хмыкает и уходит. Наконец можно приложиться к оставленной бутылке с водой и допить, жадно глотая и представляя, как несколькими минутами ранее к ней прикасались губы Чимина. Не менее блядские, чем всё в нём. Интересно будет узнать, настолько ли они хороши, как у Пимука. Со стороны комнаты брата раздаётся приглушённый полувскрик-полустон. Слишком высокий для Тэхёна. Значит, всё-таки он Чимина. "Тем лучше", - решает Чонгук, утыкаясь головой в подушку дивана.