Intentions

Ещё по пути в аэропорт Чимин в очередной раз убедился, как всё непросто в новом коллективе. В автобусе, который доставил гастролёров в Инчхон, места занимались строго по негласной иерархии: чем выше внутренний авторитет, тем ближе к водителю. Пришлось сесть практически в конце салона и мучиться от тошноты: Чимина всегда укачивало в транспорте. Мужская часть труппы не лезла к женской и наоборот, с хореографом общались только ведущие танцоры. На регистрации и позже при посадке в самолёт Тэмин с Чонином и не подумали становиться в очередь, без сомнения прошагав вместе с Минсок-хёном вперёд выстроившегося коллектива, и их безропотно пропустили. В автобусе уже в Токио повторилась та же картина, что и в Сеуле. А ещё у Чимина окрепло ощущение, что он внезапно для всех перескочил через какие-то ступени, оказавшись на заграничных гастролях раньше положенного. Он не был единственным новичком в коллективе, но остальные остались дома отрабатывать навыки со вторым составом. И теперь никто не знал, как себя с ним вести. Вроде бы и включили его в коллективный чат, но общаться не спешили. Тем удивительнее было случившееся в гостинице. Пока сопровождающие администраторы получали ключи на стойке регистрации, танцоры расселись в холле, разбившись на те же самые группки. Покинувшему автобус в последнюю очередь Чимину места на диванах и креслах не хватило. Уже смирившись с положением вещей, он откатил чемодан в сторону и прислонился к белоснежной колонне. После самолёта и двух автобусов мутило нещадно, хотелось в душ и хотя бы немножко полежать. До вечерней репетиции, значившейся в расписании, оставалось достаточно времени, если не тратить его на обед. - Что-то ты совсем зелёный, Чимин-а, - раздался от диванов голос Тэмин-хёна. -Иди присядь. Чимин, да и не только Чимин, судя по смолкшим разговорам, не поверил глазам, когда их главный солист чуть сдвинулся, чтобы он мог уместиться рядом. Впрочем, Тэмин тут же потерял к нему интерес, вернувшись к обсуждению с Чонином новой постановки. А Чимин сидел как на иголках, страстно желая провалиться в подвал, потому что очевидно же - все в труппе на него смотрели и недоумевали. - Что ж так долго-то? - спустя десяток минут капризно возмутился Тэмин. - Джун-хён! Когда нам уже ключи дадут? На ресепшене действительно творилось что-то странное. Администраторы гостиницы и администраторы труппы о чём-то спорили настолько яростно, насколько позволяли правила приличия. Тот, к кому обратился главная звезда, подошёл с пачкой упакованных в фирменные конвертики магнитных ключей и виновато сообщил: - Простите, Тэмин-ши, что-то напутали с номерами при бронировании. Не хватает двухместных и одноместных, а свободных у них сейчас нет... - И что? Впервые Чимин видел Тэмин-хёна разозлённым и сразу понял, почему никто не желал столкнуться с ним в подобном настроении. Все его знакомые злились по-разному, но эта ледяная ярость внушала настоящий страх. - Они предлагают взамен трёх одноместных один трёхместный, - едва слышно ответил Джун-хён. - Это как? - возмутился теперь уже Чонин. Только тут до Чимина дошло, что, наверное, номера на одного полагались только солистам в качестве особой привилегии, а сейчас им предлагали пожить с кем-то ещё. - Это большой номер, - заторопился успокоить их администратор. - Там гостиная, две спальни: в одной одна кровать, в другой - две, две отдельные ванные... - Давайте ключи, - перебил его Тэмин, протягивая руку. - Мы с Чонином, так и быть, поселимся вместе. - Но... - Что ещё? - нахмурился он. - Это номер на троих, Тэмин-ши. Я думал заселить туда кого-нибудь из танцоров, а вам отдать двухместный. - Замечательная идея! - ядовито усмехнулся Тэмин, поднимаясь. В полный рост он был выше администратора на целую голову. - Поселить в люкс кого-то из кардебалета, а мы, значит, удостоимся мелкого стандарта. Давайте ключи, Джун-хён. Номер будет наш с Чонином. Раз так нужно ещё кого-то туда запихнуть... Он обвёл скучающим взглядом притихший коллектив. - Пусть будет Чимин. Ключи давайте. Я устал, как собака, и такой же злой сейчас. В шоке шагая за двумя хёнами к лифту, Чимин пытался представить, что сейчас думает вся труппа по поводу произошедшего. Если его ещё не возненавидели до этого, то уж теперь - точно. Проклятые гастроли! Лучше бы он полетел с Тэхёном на Чеджудо. - Тэмини, что ты творишь? - осведомился Чонин-хён, как только закрылись двери лифта, и с сомнением посмотрел на Чимина. - Как будто оставалось что-то другое, - фыркнул тот. - Мне правда надоело ждать. А Чимин-а - скромный молодой человек, не будет нам мешать, да? Оставалось только кивнуть, потому что от мягкого тона Тэмин-хёна мурашки пошли по коже, разом снова колени стали слабыми, взгляд прикипел к пухлым губам. А от прищура и снисходительной усмешки Чонин-хёна опять захотелось раствориться в пространстве. Номер оказался шикарным, размером с квартиру, в которой жил Чимин с родителями и младшей сестрой, только гораздо богаче отделанный. Пока он откровенно разевал рот и пытался прийти в себя, оба ведущих танцора оставили вещи в спальне направо, которая была больше. Тэмин-хён тут же захватил ванную комнату, а Чонин-хён, беззлобно поворчав, направился в ванную, примыкавшую к комнате Чимина. - Прости, парень, - не моргнув глазом, ответил он на незаданный вопрос, - но мы - старшие, придётся тебе подождать. Чимин устроился на диване в гостиной, прислушиваясь к весёлому журчанию воды и песням собственного голодного желудка. Он не ел со вчерашнего обеда, не считая пары закинутых в себя бутербродов и, наверное, литров кофе. Сначала репетиция до упора, потом поездка к Тэхёну, затем экстренные сборы дома, перелёт. Когда в групповой чат пришло сообщение от администратора про накрытый в ресторане обед для гастролёров, он решил всё же сходить. Желанного душа его лишили, а от голода может и не хватить сил на танцы. За прошедшие полчаса отношение труппы к его особе явно изменилось. Появились шепотки за спиной, но вместе с тем ему начали улыбаться и даже пытались завязать разговор. И ещё неясно, что было удобнее - такое вот странное общение или демонстративное игнорирование. Но придётся приспосабливаться, если он намеревается жить и работать в этом коллективе. Смешно будет сбежать обратно в подвальный зал спустя несколько месяцев. Да и не к чему бежать уже, наверное. - Чимини, - тихо сказала Хвиин, единственная из девушек, которая не казалась ему насквозь лживой здесь, - будь поосторожнее. - С чем? - не понял он. - С кем, - поправила она и вздохнула. - С нашими премьерами, особенно с Тэмином. Думаешь, реально стать главным в труппе только за счёт таланта? Конечно, он не был наивным ребёнком, достаточно наслушался про грязь и интриги в разных группах и театрах и даже ожидал чего-то подобного здесь. Но Тэмин-хён совершенно не походил на завзятого интригана. Он действительно много работал, наверное, больше всех остальных, действительно лучше всех танцевал и выглядел тоже лучше. Да и их хореограф, Минсок-хён, всегда был справедлив к каждому: либо ты хорошо трудишься и выступаешь, либо нет, а продвинуться как-то иначе просто невозможно. Или всё же? Озадаченный, Чимин, вернувшись в номер, не сразу заметил приоткрытую в правую комнату дверь и уже хотел наконец пойти в душ, когда из оставшейся щёлки донёсся недвусмысленный стон. На обед пришли не все, похоже, кто-то из девушек всё же не боится главного танцора. Чимин хмыкнул и шагнул к двери, чтобы закрыть её, но от мельком увиденного замер на месте. Раскинувшийся на кровати, совершенно обнажённый Тэмин, с ещё непросохшими после ванны волосами, был завораживающе прекрасен и развратен от наслаждения. Запрокинутое лицо, чёткая линия челюсти, выступивший кадык, бисеринки пота на янтарной коже. Худощавое гибкое тело, изогнутое в истоме, и с каждым быстрым вздохом на животе обрисовываются кубики пресса. Чимина будто кто-то схватил за горло: как же красиво, как хотелось бы хоть раз прикоснуться к такому, почувствовать как оно - эти мышцы под пальцами, под губами, обрисовать их языком. - Боже, дааа.., - выстонал Тэмин, будто вторя его мыслям. Очередной спазм в горле, рот приоткрылся в изумлении, когда до него дошло, что между ног у танцора вовсе не девушка. Смуглые пальцы впились в светлые бёдра, широкая спина, взъерошенный темноволосый затылок, двигающийся в ритме, от которого Чимин вскрикивал бы ежесекундно. - Чонин, пожалуйста, - лишь мольба, никакого высокомерия. Одна ладонь соскользнула с бедра и исчезла из поля зрения. А потом Тэмин оскалился с хриплым шумным выдохом, вцепился в покрывало, и Чимин будто сам почувствовал вошедшие в него пальцы. Наверное, он издал какой-то звук, потому что Тэмин вдруг опустился на подушках и посмотрел в сторону двери. Такого ужаса Чимин не испытывал с детства, когда отец, напившись, начинал крушить в доме всё, что подворачивалось под руку, а ему, маленькому, некуда было сбежать из этого кошмара. Он отшатнулся от предательской щели к шкафу, а потом поскорее заперся на своей половине номера. Хуже всего оказалось, что даже холодный душ не помог выбросить увиденное из головы и избавиться от факта, что он возбудился, подглядывая. Может быть, возбудился сильнее, чем когда-либо. И этот взгляд... Упорно казалось: шагни он в комнату, его бы не прогнали. Нет, бред! Стыдно и низко даже думать про такое. Стыдно перед Тэмин-хёном и Чонин-хёном, стыдно перед Тэхёном, который ни одним словом и взглядом его не попрекнул вчера вечером. Он сидел на широченной кровати, обхватив колени руками, и пытался решить, как же вести себя дальше, когда в дверь сначала постучали, а потом, не дожидаясь ответа, толкнули снаружи. - Можно? - спросил Тэмин-хён, остановившись на пороге. Он надел джинсы и майку с символикой их танцевального театра и уже ничем не походил на то воплощение порока, которое видел Чимин. Впрочем, смущения в нём тоже заметно не было. Похоже, Чимин смущался за двоих, растеряв всякую способность говорить и лишь кивнув. Хён подцепил лёгкое кресло, стоявшее у столика, подтащил его ближе к кровати и устроился в нём, удобно упершись ногами в матрас. Пришлось напрячься, чтобы не отползти подальше. В конце концов, бить его никто не собирается. - Будешь? - от протянутой банки пива Чимин отказался. - А я буду. Расслабленность ведущего танцора сбивала с толку. Неужели ему настолько плевать, что кто-то застукал его в подобной ситуации, да ещё и подглядывал? - Тэмини, - крикнул со стороны гостиной Чонин-хён, - я пойду поем. Тебе принести чего-нибудь? - Если там будут бананы, захвати парочку. Входная дверь номера захлопнулась, и Тэмин-хён наконец спросил: - Для тебя проблема, что мы с Чонином спим? - Нет, - мотнул головой Чимин, по-прежнему недоумевая от чужой откровенности. - Это хорошо. Думаю, мне не нужно говорить, что болтать об этом не следует? - Да, конечно. - Слушай, - поморщился он, и у Чимина снова ёкнуло сердце: словно сполох от той страстной гримасы, - может перестанешь уже говорить формально? Хотя бы наедине. У нас же не такая большая разница в возрасте. Да к тому же ты уже столько увидел. Если бы не широкая весёлая улыбка, Чимин бы покраснел и зажался, но вместо этого невольно улыбнулся в ответ. - Не парься, кстати, из-за этого. Надо нам было дверь закрывать, сами виноваты. Но мы как-то не подумали, что ты так быстро вернёшься. Да мы вообще не думали в тот момент, понимаешь. - Ага, - согласился Чимин и всё же потянулся за отставленной на прикроватную тумбочку второй банкой пива. - Со знанием дела говоришь, - отметил Тэмин. - Есть кто-то в Сеуле? Девочка или парень? "Не отвечай! Не его дело!" - сигналило что-то в мозгу, но язык уже произносил: - Парень. - Вот как! - его собеседник был явно доволен. - Красивый? - Очень, - искренне кивнул Чимин после очередного глотка из банки. - А! Уж не тот ли, который приезжал за тобой на серебристой "Ауди"? "Хватит болтать!" - уже тише попытался урезонить внутренний голос. Мысленно Чимин велел ему заткнуться. В конце концов, кому ещё он мог честно признаться в этой части жизни? Не знали ни Хоби-хён с друзьями, ни семья - никто, кроме самого Тэхёна и Чонгука. - Да, он. - О, действительно красивый. Как вы познакомились? К тому моменту, когда вернулся Чонин-хён со связкой бананов наперевес, Чимин успел вывалить на вынужденного соседа по номеру всю нехитрую историю их отношений с Тэхёном. Тот оказался отличным слушателем: кивал, смеялся, удивлялся, сочувствовал - наконец-то исчезло ощущение, будто любить парня - худшее, что может сделать другой парень, будто все его эмоции и переживания одна большая детская глупость. - Гляжу, вы тут друзья уже,- усмехнулся Чонин, устраиваясь на краю кровати. - Только не начинай! - пихнул его ногой Тэмин, разделываясь со шкуркой первого банана. Взгляды друг на друга выдавали их с головой, - решил Чимин. Наверное, они с Тэхёном выглядят так же со стороны. Или просто он знает, что такое любовь, и разглядит её у других. Почему-то сидеть с ним рядом стало легко. - Вот что я тебе скажу, Чимини, - заговорил Тэмин, и Чонин приподнял бровь от нового обращения. - Наша труппа - осиное гнездо. Наверное, ты уже почувствовал. И чем лучше танцуешь, тем больше гадости тебя ждёт. А я тебе говорил: ты очень хорошо танцуешь. Так что будь осторожен, никого не слушай, доверяй своим собственным ощущениям и тщательно выбирай друзей. Иначе выложишься до предела, однажды сломаешься и... Изящным движением он протянул руку с жёлтой шкуркой к мусорной корзине и картинно разжал пальцы. Чимин нервно сглотнул, будто его жизнь сейчас выкинули за ненадобностью. - А теперь, - Тэмин лучезарно улыбнулся, и глаза превратились в два очаровательных полумесяца, - пора на репетицию, мой талантливый хубэ. Он легко поднялся, Чонин последовал за ним, приобняв за талию и что-то шепнув на ухо. Глубоко вздохнув, Чимин растянулся на кровати и довольно прикрыл глаза. Пусть осиное гнездо, но не все в нём зловредные твари. В конце концов, у него есть своя цель, к ней он и пойдёт. Телефон пиликнул пришедшим сообщением. Тэхён спрашивал, как он долетел и как вообще дела. Чимин начал набирать ответное послание. - Чимини, хватит валяться! - крикнул из соседней комнаты Тэмин с наигранным возмущением. - Опоздаешь, и даже я тебя от Минсок-хёна не спасу. Расхохотавшись, он скатился с кровати и закрыл приложение. Ответит позже. Опаздывать новичкам действительно неприлично, даже если они живут вместе с сонбэ.