Intentions

Гастроли затянулись. Вместо предполагавшейся недели их театр провёл в Японии изматывающие две. Никогда раньше Чимину не приходилось танцевать настолько много без возможности вечером нормально поесть и обнять родную удобную подушку. В некоторые дни им ставили по два выступления, и тогда он плохо помнил, как добирался до номера. В других городах и гостиницах он, конечно, уже жил с кем-то из труппы, никаких огромных люксов, и общение с Тэмином и Чонином быстро свелось к рабочему и редкому. Те, плюс к прогонам на новых сценах и спектаклям, пропадали на каких-то интервью, приёмах, съёмках, и Чимин им совсем не завидовал. Постепенно труппа перестала его дичиться. Наверное, по-прежнему, шептались за спиной, особенно после того, как к исходу первой недели Джун-хён в приказном порядке пересадил его в автобусе из хвоста салона ближе к середине. Но на пересуды стало наплевать. Главной мыслью было не сломаться на первом же выезде, как предсказывал Тэмин. А уже в автобусе по пути из Инчхона, когда Чимин с облегчением предвкушал хоть какой-то отдых, Минсок-хён сообщил, что с завтрашнего дня они начинают репетиции новой постановки, и он, недавний новичок, попадает в группу "счастливчиков", которые разучивают не только свои партии, но и партии ведущих танцоров. На всякий непредвиденный случай. Он даже расстроиться как следует не смог. С одной стороны подобное решение, конечно, неимоверная честь. С другой - двойной труд без реализации. Ведь никто же на самом деле не выпустит его солировать на большой сцене перед затаившим дыхание залом. И никакого отдыха. Родная квартира после долгого отсутствия показалась ещё менее приятной, чем раньше. Сестра где-то пропадала воскресным вечером. Мать тут же начала причитать, как исхудал её бедный сынок и нужно его срочно накормить. Хотя сам он втайне радовался пропавшим детским щёчкам и утончившемуся силуэту. Через полчаса вечно помятый отец затребовал денег от неблагодарного отпрыска, которого содержали непосильным трудом, пока он глупостями занимался. Наверное, в другое время Чимин бы психанул, но сегодня он просто устало встал изо стола, нацепил в прихожей кепку поглубже и ушёл. Нельзя больше тянуть с собственным жильём. Пусть будет совсем конура, но без вот этого концерта. Нужно наведаться к Хоби-хёну, может, у него есть знакомые, кто сдаст что-то подходящее. Да и вообще, они же друзья, а он так безобразно забросил их общение. Но ноги сами принесли его на станцию метро, поезда с которой шли в сторону дома Тэхёна. С ним он тоже давно не разговаривал нормально. Обмен скупыми сообщениями в чате не в счёт. Похоже, этим вечером ему нужно разобраться с долгами к близким людям, пока есть возможность. На звонок долго никто не открывал. Чимин успел засомневаться вернулись ли они с Чеджудо, но вроде на подходе к дому он видел освещённые окна гостиной. Может, случилось что-то? У Тэхёна бывают страшные приступы мигрени, когда он просто не человек, а сплошной сгусток боли. Он уже занёс пальцы над кнопками, чтобы набрать код, когда замок щёлкнул изнутри. - Привет, Гук, - кивнул Чимин, собираясь шагнуть внутрь. Но младший хозяин квартиры не сдвинулся, придерживая дверь рукой и перегораживая проход собой. - Наглости тебе не занимать, а? - ехидно спросил он. - Приходишь как ни в чём не бывало. - Ты мне надоел, мелкий, - раздражённо признался Чимин и с силой толкнул его в плечо. - Я не к тебе пришёл. Видимо, сопротивления тот не ожидал, поэтому удалось освободить себе путь. С грохотом захлопнув дверь, Чонгук зло бросил ему в след: - Сука ты, Чимин. - Слушай, чего тебе надо? - усталость, досада на родителей, недосып и постоянный голод прорвались чем-то, похожим на бешенство. - Потолком выходишь, что не дал тебе, золотому мальчику? Они чуть не столкнулись лбами в коридоре на полпути в гостиную. Чонгук презрительно прищурился и фыркнул: - Да кому нужна твоя блядская задница? Уж точно не мне теперь! - Ну и отвали тогда! Чимин хотел уже идти дальше, но младший стальной хваткой сжал его руку, возвращая обратно. - Думал, мы не узнаем, да? Забыл, что сводный брат Канпимука танцует с тобой в одном театре, а Тэхён учится в университете искусств? Маленькая тусовка, видишь ли. - Да о чём ты вообще? - Люди с детства танцам учатся, годами танцуют в мелких театрах, а ты с какого-то кавер-фестиваля и сразу в такую труппу - за какой такой неимоверный талант, а? Это не отбор в айдолы, да и староват ты уже для айдола, - Чонгук походил сейчас на плюющуюся кобру, и самое странное - его яд бил в цель. - Все кругом болтают, что ты задницу премьеру подставил за своё продвижение. А может и хореографу тоже, откуда мне знать? На гастроли через месяц - пожалуйста. В одном номере с этим вашим главным танцором - пожалуйста. Хорошо потрахались там? Потому так похудел? Кулаки сжались сами собой, ещё слово, и он вобьет весь этот поток грязи обратно в рот с идеально отбеленными зубами. - А я всё гадал, чего ты так к брату моему прицепился в начальной школе? Вы же даже не учились вместе. Вечно весь хороший, правильный, такой как надо маме и Тэхёну. Богатой жизни хотелось? А теперь другого спонсора нашёл. Какая же ты шлюха, Чимин! Ещё и... Он уже дёрнул рукой, чтобы занести её для удара, но тихий низкий голос от гостиной остановил обоих. - Прекрати, Чонгук. Тэхён стоял в конце коридора, и сердце задёргалось - настолько родным и любимым он был. Всё в нём: от отросшей чёлки, закрывавшей лоб и лезшей в глаза, до кончиков пальцев босых ног. Душа рванулась к нему раньше, чем успело тело: прикасаться к коже, целовать идеальные губы, забраться ладонями под широкую рубашку, смотреть в чуть прикрытые глаза, делить вдохи и выдохи на двоих. Но Тэхён вдруг сделал шаг назад. Он никогда не отступал раньше, и Чимин замер, будто ударенный под дых. - Тэхёни, ты же не веришь всему этому? - ужаснулся он. - Ты не рассказал мне про то, что у вас произошло с Чонгуком, - покачал головой Тэхён и спрятал руки в карманы широких брюк. - Какое это имеет значение? Он - твой брат. Мне рассорить вас нужно было из-за какой-то пьяной выходки? - Ты не рассказал мне, - повторил он, и Чимину показалось - мир вокруг начинает трескаться и осыпаться. - Тэхёни, давай поговорим! Ну серьёзно, не будем же мы выяснять отношения при нём? Чонгук тем временем обошёл его и встал за спиной у брата, высокомерно вскинув подбородок. Чимин знал, что никогда не нравился золотому мальчику, у которого с рождения было всё, чего ему хотелось, и друзья все сплошь из богатых отпрысков. Но до откровенной низости и вранья он никогда не доходил. Да и слишком много подробностей, про ту же историю с номером. Значит, действительно болтают. Значит... Он же и сам толком не знал, почему его вдруг пригласили в труппу, не отказался от шанса, не задавая лишних вопросов. В затылке стало холодно. - Мы вообще не будем ничего выяснять, - произнёс Тэхён. - Просто скажи, что там в Японии ничего такого не произошло. Лишь на секунду вспыхнула и поблекла в памяти картина с изогнувшимся на постели Тэмином и собственными глупыми желаниями. - Ничего не было, ТэТэ. Нам случайно достался один номер на два дня. По любимому прекрасному лицу прошла судорога боли, словно внезапный приступ мигрени настиг без предвестников. Ещё один шаг назад, и Чимин был готов взвыть от бессилия. - Я же говорил, Чимини, что всегда знаю, когда мне врут. - Нет, подожди! - он всё же двинулся вперёд. - Это правда! Я никогда и ни с кем, кроме тебя, ТэТэ... Да боже мой, что за бред происходит?! Почему ты начал верить кому угодно, но не мне?! В мгновение Чонгук вынырнул из-за спины Тэхёна и едва ли не с рыком предупредил: - Руки от него убери - ударю! Работать не сможешь. - Я не знаю, чему верить, Чимини, - дрогнувшим голосом ответил Тэхён. - Прости, тебе, наверное, лучше уйти сейчас. Неужели это так всё и закончится? Чимин недоверчиво перевёл взгляд со своего парня на Чонгука и обратно, но ни нашёл и следа сомнений на их лицах. Они готовы были выставить его из своих жизней, даже не выслушав, разом перечеркнуть двенадцать лет дружбы из-за слухов, в которых ни слова правды. Он же на самом деле не сделал ничего дурного, лишь работал, словно проклятый, цепляясь за единственный выпавший шанс. От обиды перехватило дыхание. Если они ожидают, что мальчишка из бедного района должен вымаливать у них возможность оправдаться, то ошибаются. Закусив губу, чтобы не разреветься девчонкой, он развернулся и на деревянных ногах пошёл к выходу. - Не ходи за ним! - тихо прошипел сзади Чонгук, обращаясь явно не к Чимину. - Где твоя гордость? В битком набитом вагоне метро он невидяще уставился в чёрное окно и пытался уложить в голове произошедшее. Будто в идиотской дораме всё, никогда не верил, что в жизни подобное возможно. На пустом месте лишиться огромного куска собственной души, который принадлежал только Тэхёну. Любить, как сумасшедший, ничуть не меньше, чем годы назад. Переступить ради него через все моральные преграды. Постоянно слушать упрёки дома, что он не работает, не помогает семье, трётся возле богатеньких и попрошайничает, словно приблудная собачонка. Быть готовым идти дальше, жить с ним все отмеренные свыше годы, окончательно разорвать связи с любым, кто сочтёт их отношения позорными. А кем он был для Тэхёна? Кем, если оказалось так легко выкинуть его за дверь? Действительно приблудной собачонкой, у которой не может быть собственной мечты и собственной жизни. К тому моменту, как он добрался до дома, в подвале которого раньше занимался танцами, хотелось напиться до безобразия, чтобы потом самой большой проблемой стало похмелье, а не разрывающееся от несправедливости и одиночества сердце. Приветственно поклонившись соседу с первого этажа, который вечно курил у открытого окна, Чимин быстро сбежал по истёртым ступенькам и толкнул выкрашенную синим дверь. Подёргал. Безрезультатно. - Странно. Вернувшись обратно, он огляделся в раздумьях. Ещё относительно рано, Хоби-хён в это время всегда был здесь. - Чимини, ты что ли? - окликнул сосед. - Давно тебя видно не было. Работу нашёл? Похудел-то как! - Добрый вечер, аджосси! Не знаете, где ребята? - Эти лоботрясы-то? - добродушно рассмеялся он. - Сегодня ж воскресенье? Выступать должны. - Выступать? Где? - Так у Шихёка в клубе, - кивнул сосед влево, и Чимин чуть не присвистнул от удивления. Клуб у Шихёк-нима был раскрученный и большой, в нём часто устраивали вечеринки не только богатые люди, но и всякие знаменитости. Попасть туда их компания раньше лишь мечтала, перебиваясь площадками куда как меньше, человек на сто максимум. - И давно они там концерты дают? - Не то чтобы, но в последнее время каждое воскресенье, а то и на неделе ещё раз. Путь до клуба он проделал пешком. Хоть какой-то позитив в нынешнем сумасшествии. Ребята выбивались наверх, минуя мясорубку айдольских агентств, и их стоило поздравить. В конце концов, музыка в Корее не заканчивалась на громких релизах, было достаточно инди-коллективов. Пробираясь сквозь очередь желающих попасть внутрь, Чимин думал, что и не смог бы представить того же лидера их компании в айдольском антураже. Хотя бы потому, что тот не танцевал от слова "совсем", да ещё курил и разговаривал матом по случаю и без. Охрана на входе окинула его оценивающим взглядом и пропустила под возмущённые вопли оставленных снаружи. Почему-то его внешний вид всегда действовал безотказно. Едва оказавшись в длинном, освещённом неоновыми всполохами, коридоре, Чимин оглох от мощных битов, сотрясающих стены. Улыбка сама собой выплеснулась на лицо: он знал этот трек. Много раз они гоняли его перед зеркалами, придумывая сложные связки. И слова - про сгорание дотла, про отказ сдаваться, про вечную борьбу - до сих пор бились в нём. В большом зале людей оказалось больше, чем он ожидал. Настоящий концерт. Из-за публики увидеть сцену как следует Чимин не смог, потому начал проталкиваться к возвышению у бара. Впрочем, он и на слух узнал голос Хоби-хёна, читающий слегка растягивая окончания, уверенный низкий тон Намжун-хёна и напористую пулемётную, немного истеричную лидерскую манеру Юнги-хёна. Когда он достиг первой ступеньки у барного подиума, всю боль из него выбили ритмом и голосами. Оставалась только живительная нить музыки. А потом он не поверил ушам. Кто-то пел. Юнги-хён всегда был против вокала в их треках, называя его гейской айдольской ересью, хотя Чимин хотел попробовать петь. Максимум, на что соглашался их суровый гений, - хрипловатый речитатив нараспев от Хоби-хёна. А сейчас из динамиков лился чей-то несомненно мужской, но достаточно высокий и мягкий голос. Чимин замер на ступеньках, мешая кому-то пройти мимо, кто-то натыкался на него и ругался, не стесняясь, а он уставился на сцену. Трое крутых хёнов и миловидный мальчишка с волосами, выкрашенными в неестественный синий цвет. Он видел его когда-то: в зал часто приходили посидеть и поглазеть ребята из соседней школы, Хоби-хён никого не прогонял. Да они и не мешали, разве что Юнги-хёну в особо мрачном настроении. Сидели себе по углам на продавленных креслах, кое-кто пытался что-то повторять за ними. Этот парень тоже там бывал, правда тогда ещё в аккуратной форме и приличествующей хорошему мальчику-брюнету стрижкой. Тэён? Тэян? Чимин не мог вспомнить. У бара за очередным стаканом Чимин вынужденно признал: пацан, заменивший его, хорош во всём. Уверенно пел, отлично двигался и точно не выглядел коренастеньким коротышкой рядом с высокими хёнами. А уж женская часть публики заходилась восторженными визгами, едва он приближался к краю сцены. Ничего подобного с ним, Чимином, никогда не будет - в театрах не принято орать и точно так же не принято настолько неприкрыто выставлять свою сексуальность. Ребята в перерывах между треками весело общались со зрителями, и - о чудо! - смеялись и улыбались все, а Тэян-Тэён вовсе не был вокальным приложением, дело которого петь, танцевать и не высовываться. Чимин смеялся их шуткам вместе со всеми, оставаясь частью толпы, которую никто не приглашал за кулисы. Живое выступление закончилось за полночь. Клубный диджей включил какой-то модный микс, но интересного в нём для Чимина уже ничего не было. - Налить ещё? - предложил бармен. Посомневавшись, Чимин отказался, расплатился и вышел на свежий воздух. После шума, оставшегося позади, городские звуки казались тишиной, в уши будто ваты напихали. Бездумно он шагал к станции метро и не понимал, что делает в этом городе и в этой жизни. Всё, что хоть как-то связывало с прошлым, глупо оборвалось в один вечер. Наверное, он сам виноват, слишком погрузился в новое. А люди привыкают жить без тебя. Просто привыкают, и вот ты уже и не нужен. Возле ступеней вниз он остановился. Домой не хотелось до тошноты. К Тэхёну теперь дорога закрыта. Хоби-хёну сейчас не до него. До начала утренней репетиции шесть часов. Номер что ли снять в ближайшей гостинице? Денег у него теперь хватит. И гонять собственные сомнения в голове, не в силах уснуть. В телефоне он открыл приложение, среди списка труппы нашёл контакт Тэмина и без всякой надежды отправил ему в приват: "Могу я приехать?" Почти час ночи. Все нормальные люди после долгих гастролей спят. Чимин не успел спуститься до конца лестницы, когда болталка ответно угукнула. Вместо закономерного вопроса не обнаглел ли он, строчка с адресом. На метро минут двадцать.