Intentions

В небольшой смотровой Минсок-хён рвал и метал, и его непривычная злость оказалась едва ли не страшнее, чем упрятанная в гипс почти до колена нога Тэмина. К хёну Чимин от входа подбирался практически по стеночке, лишь бы не зацепить облако гнева. Больше всего хотелось обнять, узнать, как он, сказать, что всё исправится, но Тэмин не обращал на него внимания, безотрывно следя за хореографом. Чонин, расположившийся у окна, ободряюще кивнул, и Чимин сумел улыбнуться в ответ. - То есть ты уже давно танцевал с болями и ни словом не обмолвился? Какого чёрта, Тэмин?! - видимо, Минсок-хён уже начал остывать, голос стал тише. - Я - твой хореограф! Считаешь, мне знать необязательно, что происходит с артистами? Профессиональное поведение, нечего сказать! Он резко развернулся к Чонину: - А ты? Ни за что не поверю, будто не знал. Ладно этот упёртый баран. Но ты-то! Если видел, что он себя доводит, чего молчал? - Тэмин сам решал, как поступать со своим здоровьем. Он взрослый человек. - Удобно теперь валить на Тэмина! - заново взорвался Минсок. На минуту Чимин отключился от чужого потока возмущения. Как он сам раньше не замечал? Сейчас мелочи складывались в очевидную картину. Периодическое дурное настроение Тэмина, то, как он морщился иногда после репетиций и выступлений, разминая ступни и лодыжки руками. Да следовало задуматься ещё тогда, когда он неожиданно заговорил с ним про будущее в пусанском отеле. Но нет, вел себя словно младшенький с двумя хёнами, о котором должны заботиться, и совершенно не задумывался, что у них могут оказаться проблемы посерьёзнее его собственных. - Послушай, Минсок, - наконец решил вклиниться Тэмин, - пока я мог вставать с кровати, я танцевал. С больными ногами, с температурой. Это мой характер. Это, по-твоему, непрофессионально? Что бы ты сделал, скажи я? Менял бы хореографию? Кому нужен премьер, который не может станцевать сложные партии? - Кому нужен премьер, который не может танцевать вообще? - холодно парировал тот. Тэмин побледнел, лицо окаменело. Наплевав на то, как это будет выглядеть со стороны, Чимин взял его за руку. На него по-прежнему не смотрели, но абсолютно ледяные сейчас пальцы сжались в ответ. - Будешь просить расторгнуть контракт? Сложно было понять, как Тэмину удавалось говорить спокойно. Только представить себя в подобной ситуации: в одночасье лишится всего, чем ты жил и дышал с самого детства, к чему шёл, превозмогая усталость и боль, отвергая прочие возможности, закрывая иные дороги. И остаться один на один с этой пустотой, потому что тебя вышвыривают за ненадобностью. В горле скрутился узел тошноты. Вот она - взрослая жизнь, бьющая под дых. "Что ты думаешь делать дальше?" - Не говори глупостей, - поморщился Минсок-хён и тяжело опёрся на спинку ближайшего стула. - Будешь лечится, месяца через два начнёшь выступать снова. Острый ужас отпустил, но появилась озадаченность. За два месяца можно растерять форму, даже через неделю отдыха танцевать уже становилось тяжело. Да и впереди множество выступлений, билеты раскуплены. Кто-то должен будет заменить их главного танцора. Чимин оторвался от лица Тэмина и взглянул на Чонина. - Чонин, завтра жду на репетиции прямо с утра, - вторя его мыслям, распорядился хореограф. - Хочу видеть, как ты станцуешь партию нашего героя от искусства. Все трое наконец улыбнулись. Пока натянуто, но хотя бы главная гроза миновала. Чимин снова ободряюще пожал расслабившуюся руку Тэмина. - И ты, Чимин, - обращение Минсок-хёна прозвучало неожиданно, его вполне устраивало быть в смотровой в качестве незаметной детали, - тоже. - Тоже что? - не понял он. - Завтра на репетицию. Скажи спасибо своему сонбэ за прерванный отдых. Он растеряно оглядел всех. Ему-то зачем на репетицию? Тэмин, словно извиняясь, состроил невинную мордашку и пожал плечами. - А как ты думаешь? - догадался о причине его замешательства хореограф. - Чонин танцует партию Тэмина, а ты - партию Чонина. Завтра утром оба в зале! У нас на окончательную обкатку два дня. От озвученной новости пришлось сесть. Конечно, подобный выход был очевиден. Не зря его сразу заставили выучить две роли. Но у Чонина за спектакль предполагались две сложнейшие длинные сольные части, и если он где-то ошибётся, никто его не прикроет. Позор и крест на карьере. - Эй, - позвал Тэмин насмешливо, когда Минсок-хён ушёл разговаривать с врачами, - это я тут с порванной связкой и мне следует сидеть в шоке. Способность шутить у Чимина отбило, он почти жалобно признался: - Я не смогу. - Всё ты сможешь, - заявил Чонин, покидая свой пост у окна и присаживаясь рядом с Тэмином. - По-моему, ты хотел солировать чуть ли не с момента прихода в труппу. Что вдруг случилось? - Тогда хотел, - не стал спорить Чимин. - Когда не знаешь, каково это, всегда кажется, что легко. Я не готов. - К этому невозможно быть готовым, - усмехнулся второй танцор, внезапно ставший первым. - Думаешь, я сейчас очень радуюсь? - Ох, ну простите, парни! - воскликнул Тэмин, неловко дёрнул ногой, ойкнул, сорвав собственное драматичное выступление. - Мать её, что ж больно-то так? - Сиди давай, - ворчливо попросил Чонин и погладил его по бедру. - С тебя мы потом всё спросим. - Господи, Чонин! - Тэмин картинно закатил глаза. - У меня нога в гипсе, а ты всё на пошлости намекаешь. - Это ты любые слова понимаешь как извращенец. И потом, этой ногой можешь и не шевелить. Вообще можешь не шевелиться. Даже интересно будет. Против воли Чимин расхохотался. От сердца по телу растекалось тепло и ощущение - ему очень повезло с ними двумя. И подвести их он не имеет права. Успех спектакля, успех театра, их общий успех - хватит надеяться на других. Однако в пятницу после антракта боевой настрой вытекал из него обратно пропорционально увеличивавшемуся расстоянию между сценой и нижним краем занавеса. Второй акт начинался с его соло. Знакомая до последнего миллиметра сцена стала невыносимо огромной. Притихший зал, не самый большой, в котором он выступал, превратился в космическую бездну. Первые движения предстояло сделать без музыки, отсчитав такт в голове. Ошибётся, и музыка не вольётся в танец, настрой рассыплется карточным домиком. А в голове, мешая, наскакивали друг на друга лихорадочные мысли. Сколько людей сейчас ждут, затаив дыхание, его успеха или провала? За кулисами - Чонин, чья душа ещё жила в этом танце, Минсок-хён, доверившийся ему, добрая часть труппы, давившаяся завистью - реалии творческой жизни. В зале - мама и сестра, пришедшие посочувствовать, Хоби-хён, пусть танцующий другое, но знающий что к чему, Тэмин, его образец, наверняка замер в технической ложе. И самый главный безжалостный критик - зрители, невидимые в бьющем в глаза свете рампы. Хорошо, что их не видно. Хорошо, что по драматургии роли можно чуть прикрыть глаза. Незаметно вздохнув, Чимин отпустил себя в танец. Соло для него самого. Сцена почти неслышно шуршала под ногами. Переходы на полупальцах, арабеск, скользящий прыжок. Музыка подхватила, понесла - так, как надо, как должна была. Сцена сжалась, для летящей души мало было бы целого мира, а не то что театрального пространства. Уже через минуту он знал, почему Тэмин до последнего стремился сюда. Здесь растворяются проблемы, исчезают боль и напряжение. На короткий отрезок времени, пока длится танец, ты всесилен. "Чувствуешь себя королём мира, правда?" Кода с продвижением на публику. Чимин замер осуждённым перед оглашением приговора. Аплодисменты обрушились лавиной, окончательно убившей в нём неуклюжего цыплёнка с задворок столицы. - Так что? Тебе предложили новый контракт? Мрачноватые при свете дня стены в спальне Тэмина в полумраке выглядели завораживающе таинственными и умиротворяющими. В ней вообще было приятно. Ласковое шёлковое белье, не менее ласковые пальцы хозяина, перебирающие волосы на макушке. Чимин блаженно зажмурился прежде чем кивнуть. Улучшенный контракт руководство театра предложило ему сразу же после спектакля. Наверное, он по условиям уступал тем, которые подписали Тэмин и Чонин, но явно близился к ним. - Бывает ли где-то три премьера? - задумчиво протянул Тэмин, отпивая из узкого фужера. Шампанское они открыли в честь успеха Чимина, но по-настоящему пил только Тэмин, пользуясь собственным положением больного отдыхающего. - Где-то бывает. Но наша труппа слишком мала для этого, - ответил Чонин, чья тёплая ладонь удобно устроилась у Чимина на пояснице. - Не получится у тебя избавиться от ответственности, Тэмини. Тот фыркнул и ткнул ножкой бокала в сторону гипса. - Очень даже получилось, как видишь, господин ведущий танцовщик. Разговор не был болезненным. Они знали: Тэмин занимается профессиональными движениями настолько, насколько может, и даже сомнений не возникало - он будет танцевать. Вот только вернётся ли он ведущим, или придётся остаться одним из солистов, как Чимин теперь. - Почему не хочешь оперироваться? - спросил он. - Ведь лучше же для сустава будет. - Лучшая операция - та, которую не делали, Чимини. - Минсок правильно про тебя сказал, - недовольно заметил Чонин, - упёртый баран. Даже гипс не помешал Тэмину привычно пихнуть его ногой. Шарахнувшись, чтобы ненароком не получить по касательной, Чимин завис на краю постели, пришлось Чонину резко прижать его к себе. - Почему я вечно ловлю тебя, а? - Ты - мой хён, - Чимин скользнул пальцами по его плечу и вызывающе облизнулся, - младшим нужно помогать. Оказавшись под утробно рыкнувшим Чонином, он забыл, что рядом есть ещё кто-то, и тут же поплатился, в свою очередь получив гипсом по лодыжке. - Такие классные вместе, аж противно,- надулся Тэмин. Несколько минут они молча целовались все вместе, пока Чонин не попросил: - Купи кровать пошире. Надоело подрабатывать спасателем. Чимин дотянулся до рекламных проспектов, оставленных на прикроватной тумбочке, пролистал. Университет искусств красочно предлагал программы традиционной музыки и искусства, драмы, дизайна и архитектуры, музыки и искусствоведения и, конечно, хореографии. - Собираешься поступать? - Я не смогу танцевать вечно, - пожал плечами Тэмин. - Даже, наверное, не смогу так долго, как рассчитывал. Хочешь со мной? Перспектива оказаться в одном кампусе с Тэхёном. Чимин прислушался к себе. Почему нет? С Чонгуком они сталкивались регулярно, когда он приходил к друзьям в андеграунде, и даже научились здороваться, прощаться и спокойно находиться в одном помещении. - Пожалуй, да. - Давайте хотя бы в постели без этих ваших студенческих дел, - остановил их Чонин. - Иди сюда, Чимин, - он хлопнул по центру кровати, - будем поздравлять тебя ещё раз. С готовностью перебираясь туда, куда велели, Чимин с сожалением подумал: если Тэмин таки купит другую мебель, места для большого стоячего зеркала не останется. А наблюдать будто со стороны, одновременно находясь вместе с ними, он очень любил. Да и вообще. Он просто любил.