Светлых глаз изумруды

***

Анджей       Сзади о мои кроссовки что-то легко ткнулось и я оглянулся. Ветер от подходящего поезда гнал по пустой платформе две пивные банки. Банки сталкивались, подпрыгивали, переворачивались и вся эта дребезжащая чехарда, вкупе с омерзительным скрипом тормозов электрички, вернули меня к безликому серому настоящему.       Вот уже неделю я был предоставлен сам себе, гулял, сколько влезет, иногда натыкался на интересные места, но сейчас оказался в насквозь лишенном романтики районе. Зачитался. В Москве стремительно похолодало, после густого, как бане, июльского марева, задул резкий и холодный ветер и я порадовался, что предусмотрительно взял куртку.       Взгляд мой обшарил пространство вокруг и не зацепил ничегошеньки, на чём можно было задержать его: совсем скучная станция метро, в духе минимализма, где-то на юго-востоке огромного города. Справа от шоссе — промзона, от которой несет едким запахом варёной мертвечины. Я не знаю точно, как она должна пахнуть, но уверен — именно так. Мыловарня? Крематорий? Фф-ф-фу!       Слева жилой район, они здесь называются «для сна», если я правильно понял. Навигатор подсказал, что здесь есть кольцевая надземка, сделав большой крюк, она доставит меня почти к дому.       Смартфон — прекрасное изобретение для любого эгоцентриста и социопата: любые разговоры, звуки, назойливую рекламу можно заглушить, засмотреть, заиграть и зачитать. Не представляю, что бы я без него делал бы! Жаль только — функции противогаза в нём не предусмотрено. Но если сапиенсы продолжат гадить в таком темпе — не за горами и эта функция. А сейчас придется заткнул уши плеером и дышать через рот. Как можно быстрее к подземному переходу и на воздух, на воздух!       Длинная бетонированная нора, с низким, поперечно-ребристым потолком и стенами, выложенными пыльной голубой плиткой. От круглых ламп на стенах — только пустые глазницы когда-то хромированных колец.       Память тут же «подарила» то, о чём я вроде бы забыл — гулкий больничный коридор, такой же полутемный. Источник света в нем тоже был лишь в конце. Кажется, по нему меня везли на каталке, чуть ли не бегом. В белоснежное помещение с теряющимися границами, отгороженное от безопасного мира толстой красной линией на полу. Реанимация. Там я с облегчением отключился и провел сутки или двое, привязанный за руки и за ноги к железной кровати. Б-р-рр! Нашел, что вспомнить. Офигенный экспириенс*. Будет о чем рассказать внукам. Don’t worry, Джей, be happy! ** Беспечная песенка прогнала пакостные воспоминания.       Очнулся от боли в плече, кто-то врезался в него, будто поленом ударил. На меня набычено смотрит здоровый детина. Еще двое стоят рядом и уже начинают улыбаться, понимая что предстоит нежданная веселуха. Коротко стриженные, в одинаковых цветастых шарфах.       Кажется, они шли мне навстречу, ну да точно. И «бортанул» он меня намеренно: ну как не задеть такое чучело! Черт меня дернул подвести тенями глаза, самую малость, и ведь намного скромнее получилось, чем было в Варшаве. — Sorry, guy! *** — говорю, в последней попытке сохранить лицо в прямом и переносном смысле. К англоязычным здесь относятся с суеверным уважением. Видимо, не в этот раз.       Он открывает рот, что-то говорит, много говорит. Мне не нужно слышать русские слова, чтобы понять, что именно. Гопота во всех странах говорит одно и то же, что-нибудь типа: «Сюда иди!» или: «Тычобля?!» А этот, к тому же не видит разницы между «guy» и «gay». От сильного толчка обеими руками я влетаю в стену, отчего из меня вышибает дух, я ударяюсь головой и сползаю вниз. Теперь меня окружают, смотрят сверху, базарят. Им некуда спешить, жертва надежно зафиксирована.       Две тетки в конце подземного перехода ускорили шаг и скрылись за поворотом. Ну да, пресловутое московское невмешательство — я слышал об этом. Мимо проходит еще кто-то, мазнув равнодушным взглядом. Из положения сидя я вряд ли смогу дать по морде хотя бы одному из них. Боксер из меня — так себе, но нивелировать моральное издевательство это бы помогло. Раз уж тушку не спасти. Но встать мне никто не даст.       Тяжелый ботинок снова пришелся мне в то же плечо, оставив дикую боль и ненависть. Я зло смотрел на них снизу вверх, остатки сил ушли на удержание этого взгляда, чтобы не показать им своего затравленного страха.       Плеер доиграл издевательски-счастливый трек и несколько секунд шипел в замешательстве, словно словно решая, что бы сыграть такое, соответствующее моменту. Первый круглоголовый бычок, с обветренным пропитым лицом, снова махнул руками в мою сторону. Почему-то сразу двумя, как будто решил ударить с двух сторон. Но не ударил, а вместо этого дернулся еще и еще раз.       Появившаяся сзади тень отодвинула его и двинулась ко второму. Черный хэбэшный балахон с капюшоном, лицо закрыто чем-то пёстрым. Давешний прохожий. Прошел несколько шагов и вернулся, тихо зайдя ублюдкам за спины. Прохожий лениво отмахнулся от рук крупного парняги, как видно — лидера или, лучше сказать — вожака?       Наконец, из наушников поплыли размазанные гитарные аккорды, а красивый и грустный женский голос выводил: «I was five and he was six, We rode on horses made of sticks…»* Теперь я заметил в правой руке незнакомца нож. Лезвие узкое и очень длинное, сантиметров пятнадцати, если не длиннее. »…He wore black and I wore white.........» ..........He was always win the fight, bang-bang......»       Три быстрых движения, одно за другим. Три удара куда-то в солнечное сплетение. »…he shot me down, bang-bang, I hit the ground… ...bang-bang…….that awful sound, …»       Третий, самый маленький и по росту, и по возрасту, смотрел на происходящее, застывшими бешеными глазами. Наконец наткнулся на взгляд Балахона и побежал, наклонившись, чуть ли ни стелясь по полу, так быстро, как только мог. Темная фигура нагнала его несколькими длинными скачками. Селёдочно мелькнул клинок, мгновенно поменяв хват на обратный. Он ударил его в спину, между лопатками. ……….Bang-bang.....my baby shot …down…       Поставив ногу на спину малого, он снова сменил хват и добил подростка ударом в шею, под затылочную кость.       После — быстрым шагом вернулся к нам и снова зашел за спину стоящему на коленях мужику, сосредоточенно старавшемуся запихнуть кровь обратно в живот, положил ему руку на лоб и откинул на себя его голову.       Коротко, без замаха, вогнал нож в висок последнему противнику. «Bang-bang...........I shoot you down, Bang-bang, you hit the ground, bang-bang… ......that awful sound......»       Мой спаситель присел на корточки, взял в пригоршню полу ветровки убитого и вытер нож, спокойно — сначала одну сторону, потом — другую.       Наконец взглянул на меня.       Лицо закрыто арафаткой — вот что там было пестрым. По фигуре — мужчина или парень. Возраста не определить. Глаза без зрачков, без радужки и, кажется даже — без белков. Абсолютно темные, как две маслины из банки. »......bang-bang.......I used to shoot you down........»       Незнакомец весело и по-свойски подмигнул мне, огляделся, поднялся пружинисто и спокойно продолжил свой путь.       А я, судорожно втянул воздух, не открывая рта, провентилировал забытые на всё это время легкие и пошёл в противоположную сторону, переходя на бег и перепрыгивая тела и черные лужи на бетоне.

***