История Джигоку 3: Дыханье тьмы

Айзен досадливо морщился, вполуха слушая, как Сусаноо, не скупясь на красочные неприятные эпитеты, распекал его за то, что не принёс ту самую Косу, за которой нового Бога и послали. Он повёл головой немного в сторону, как будто разминая затёкшие от долгого стояния на одном месте мышцы. Но на самом деле Соуске пытался принять такую позу, при которой ушиб между лопатками, заботливо оставленный коленом Куросаки в невероятном прыжке, игнорирующем все законы физики, саднил не так сильно. Бесконечными повторами он прокручивал в голове их сражение с бывшим временным шинигами, беззвучно и еле заметно шевеля губами в такт своим мыслям, раз за разом возвращаясь к каменному выражению лица Ичиго и его хладнокровному поведению. Айзен так и не перестал удивляться тому, как сильно изменился — повзрослел — этот юнец, которого мог распять любой арранкар, будь они хоть капельку умнее. Кстати говоря, об арранкарах. Он снова поморщился, немного смещая корпус вправо, чтобы не попасть под кнут распалившегося Сусаноо. За те дни, пока он служил этому ненормальному Богу, новый Кьёка Суйгетсу наловчился предугадывать и хлёсткие удары, и не менее хлёсткие слова. А арранкары, как оказалось с докладов других Богов, которым посчастливилось наблюдать за полем битвы, участвовать в сражении и выжить, мало того, что здравствовали, хоть и не в полном составе, так ещё и стали гораздо сильнее. Со слов своих соратников Айзен узнал, что Гриммджоу и Улькиорра, если можно было судить по скудным описаниям, приобрели далёкие от человеческих сущности. Они неведомым ему образом превратились в могущественных демонов, приспешников нового Эммы Дай-О, и служили Королю Ада верой и правдой. И если от своенравного Джаггерджака такого поступка Айзен вполне мог ожидать, поскольку строптивец вечно вставлял ему палки в колёса своими манерами и глупыми выходками, то Улькиорра… неприятно удивил сразу по нескольких параметрам. Во-первых, бывший Куатро Эспада выжил после того, как трижды проклятый Куросаки Ичиго в буквальном смысле развеял его прах по ветру. Соуске никак не мог понять, как сплавленный воедино из тысяч Пустых арранкар, который после своей гибели должен был стать частью бесконечных по своей площади песков Хуэко Мундо, смог перенестись в Джигоку. Но и там он не умер окончательно. О функционировании Преисподней было известно немного даже шинигами, которые вроде как курировали это измерение. Но делали это по чистой формальности, потому что в Аду были свои правила и законы. И один из таких законов гласил, что жуткие существа, называемые Стражами, денно и нощно убивали грешников, тем самым нерушимыми цепями приковывая их к Джигоку и не давая выбраться. Но Улькиорра и Гриммджоу, перенёсшиеся после своих смертей туда, никаких признаков того, что их неумолимо тащила обратно Воля Ада, не подавали. И, во-вторых, горячо нелюбимый им рыжий Вайзард нашёл способ превратить арранкаров в союзников, даровав им новые имена, способности и новую цель — охрану своей царственной персоны, которая несла на своих плечах ношу ещё хуже. — И что же помешало тебе? — поинтересовался Сусаноо, выплеснув свою ярость на словах и разнесённом в щепки кресле, останки которого жалко догорали на фоне, словно диковинная декорация. И Айзен рассказал ему обо всём: о столкновении, о Вайзардах, о неучтённых ранее капитанах, об Урахаре Киске в том числе, о Смерти и о том, что у Джигоку, как оказалось, есть правитель, хорошо знакомый ему с давних пор. — Вон оно что, — задумчиво протянул Тсукиёми, который непонятно когда и как появился в комнате, полностью восстановив разрушенное кресло, потушив разгоревшееся пламя и с комфортом устроившись в углу, будто бы всегда сидел тут. Соуске вздрогнул: он не ощутил, как возник Бог, и, судя по слегка растерянному выражению лица Сусаноо, тот был в таких же непонятках, как долго брат соизволил здесь подслушивать его мелочную истерику. Бессмысленное сотрясание воздуха обычно раздражало его до зубовного скрежета, но сейчас он малодушно решил позволить себе помотаться по эмоциональным каруселям, чтобы сбросить накопившийся за тысячелетия стресс. И именно тогда, когда приспичило сделать что-то такое вроде бы слишком простое для него действо, у Сусаноо нарисовалось сразу два наблюдателя. И если одного, то есть Кьёка Суйгетсу, он мог без труда заткнуть хотя бы тем самым кнутом, то с Тсукиёми такой фокус прокатил только в случае исключительно хорошего настроения последнего. Но, опять же, из-за войны и постоянного размышления над тактикой ведения боя, тот отбрасывал прочь все слои весёлости, как бесполезную шелуху, оставляя только голый и злой разум. — Это многое объясняет, — пробормотал он, водя указательным пальцем по подбородку, явно не отдавая себе отчёт в том, что делал. Сусаноо враз посерьёзнел, перенимая хладнокровность брата. — Верно, — Бог даже кивнул в подтверждение. — Только полноправный Эмма Дай-О смог бы обратить других существ в демонов и дать нам отпор. Тупые шинигами ни за что не смогли бы этого сделать. — Ты заблуждаешься, — Тсукиёми посмотрел на него взглядом таким же острым, как и его меч. — Среди проводников душ немало талантливых и действительно устрашающих личностей, которые, правильно организовав атаку и защиту, смогли бы дать по-настоящему напрягающий отпор. Но, к нашему счастью, у нас есть более полный источник информации, чем у них. Будь я на месте нового Повелителя грешников, несмотря на возраст, ни за что не стал бы сливать тем, кто меня предал, всю известную информацию. Старейшие «красные» демоны наверняка в красках рассказали ему о всех возможных способах нашего убийства, изгнания и заточения, но очень вряд ли он передал шинигами что-то, кроме основной части. Вроде той, как и чем Бога можно уничтожить. Что ты можешь мне рассказать о характере этого Куросаки Ичиго? После последнего боя ты наверняка понял больше, чем поведал Сусаноо. Айзен замялся, но в итоге принял решение, что пересказ тех событий более детально не сможет сделать ситуацию лучше или хуже. — Он сильно изменился. Раньше был более крикливым, постоянно рвущимся в бой из-за друзей, подставляющимся под удары и донельзя наивным. Сейчас же, — он пожевал нижнюю губу, — стал куда более уравновешенным и уверенным в своих возможностях. Как будто понял, что делать со своей силой, как правильно ей распоряжаться… — Наверняка демоны заставили пройти его кучу испытаний перед тем, как окончательно признать Эммой, — пробормотал Тсукиёми скорее для себя, чем для остальных присутствующих, на автопилоте начав размышлять вслух. — Это их стандартный ритуал, если можно так назвать. Через такие испытания демоны ближе узнают будущего правителя, а он, соответственно, своих подчинённых, учится ими управлять. Учится быть Верховным Судьёй и принимать решения, которые напрямую будут касаться тех, кто находится под его крылом. — Чему можно научить мальчишку, который не разменял и двадцати годов? — фыркнул Сусаноо, гордо скрестив руки на груди и выпятив подбородок немного вперёд. — Его неопытность сыграет нам на руку! Мы раздавим этого клопа одним правильно нанесённым ударом! — Не ожидал от тебя такой глупости, брат: очевидно же, что своё начальство, каким бы сильным оно не было, последователи будут охранять как зеницу ока. Потому как без лидера всё развалится — и очень быстро. Я бы даже сказал, что мгновенно. Рядом с Эммой постоянно будут «красные» демоны, — его лицо исказила непонятная Айзену сложная эмоция, больше всего походившая на старую печаль от горьких воспоминаний; какая-то душевная травма? — А к ним никак незаметно не подобраться: наверняка учуют ещё на подлёте и в лепёшку расшибутся, но уничтожат угрозу для нормальной работы Ада. Силы демонов, даже самых древних, он сможет передать другим, например, тем самым шинигами или вообще Воле Ада при правильном-то ритуале. Нужно будет хитростью выманить его или сделать какую-то ловушку… Сусаноо улыбнулся, кинув на брата однозначный взгляд, который сразу был понят. — Хоори уже позаботился об этом. Он оставил в Сейретей неприятный, но восхитительно полезный для нас подарочек. Посмотрим, как он сработает.