История Джигоку 3: Дыханье тьмы

Судьбу, честно говоря, несколько забавляла вся эта ситуация: он преспокойно бродил по Сейретею в попытках понять, по какому принципу были построены улицы, потому что их конфигурация иногда вводила его в тупик. И, что примечательно, это был даже не оборот речи, потому что демон в прямом смысле мог упереться в заканчивающийся ничем закоулок. Как бы он не ломал голову над тем, какое практическое применение этому находили шинигами, кроме того, что это могло ввести неожиданных вторженцев в затруднение при перемещении, но на Общество Душ диверсионно нападали крайне редко. Насколько знал Судьба, за последние лет пятьдесят это делал только Ичиго, когда, вроде бы, спасал какого-то проводника душ. Ах да, это же была знаменитая Кучики Рукия, которая так сильно походила на его сестру, что всем становилось неуютно, когда они были вместе в одном помещении. Не то чтобы он тоже так не веселился над «богами смерти», время от времени навещая своего двойника и наблюдая за лицами старших офицеров, которые смешно вытягивались каждый раз, как он появлялся на территории их отряда. Но к Укитаке он приходил не просто понаблюдать за тем, как мужчина складывался пополам в очередном приступе нездорового кровавого кашля, а проследить за тем кусочком божественной силы внутри слабого человеческого тела. И пока что дела капитана хоть и не были так сильно плохи, как предполагал демон изначально, но и не так хороши, как хотелось бы. Там же Судьба, кстати, и встречался с Рукией иногда: как оказалось по невероятному стечению обстоятельств, она как раз состояла в тринадцатом отряде, который возглавлял Джоуширо. Перед уходом Смерть явно что-то показала и рассказала ей о своих силах (кому как не оригиналу знать о способностях слегка мутировавшей копии; из-за этого он и приходил к Укитаке: чтобы понять, насколько быстро его тело регрессировало и насколько его ещё хватит в дальнейшем; словами не передать, как сильно он завидовал Улькиорре с Гриммджоу — то есть Войне и Голоду — за то, что они несли ответственность только за себя и могли абсолютно не париться по такому поводу), так что Кучики усердно махала белоснежной катаной, нещадно колотя деревянный манекен. Он быстро узнал в чужих движениях определённое смещение центра тяжести и повороты правым запястьем, которые были так характерны для Старшего Жнеца. — Ты же в курсе, что последний поворот рукой лишний, потому что оружием вы привыкли пользоваться разным? — надменно протянул он, всё-таки притормозив около огромного куска взрытой Кидо земли. Рукия обернулась на него и смахнула со лба прилипшие от пота волосы; против воли он отметил, что края её шиккахушо покрылись тонкой и почти незаметной корочкой льда. — Коса моей сестры требует большей манёвренности и скруглённых, так сказать, движений из-за загнутого полумесяцем лезвия. А у тебя — катана, которая вряд ли изменит свою форму даже в банкае… От последнего слова она испуганно дёрнула плечами, словно упоминание банкая приносило ей дикий дискомфорт, но, собравшись с мыслями и набравшись храбрости неизвестно откуда, Рукия выстрелила наугад: — Тренировочный бой? Судьба позволил себе короткую усмешку: теперь он однозначно понимал, почему Куросаки был так сильно привязан к этой девушке. Невозможно было не уважать такую личность, которая без слов могла рассмотреть некоторые определённые намерения и предложить посильную помощь в решении проблемы. Он выудил два боккэна из специальной подставки, пока шинигами дезактивировала шикай (меч у неё и правда был невероятно красивый и по цвету, и по форме), чтобы потом заученно кинуть деревянный меч будущему оппоненту. Рукия без лишних слов поймала его ровно за рукоять, обойдясь без пафосных разворотов, которые так любил действующий Эмма Дай-О, когда на него снисходило настроение оттачивания боевых навыков. Демон фыркнул и напал без предупреждения, как делал всегда. — Ты удивительный человек, — довольно заявил он ей позже, милостиво кидая полотенце прямо на взмокшую черноволосую голову, мирно проплывающую мимо за водой. Рукия кинула на него убийственный взгляд из-под ткани, немо намекнув на то, что такое фривольное обращение от почти что незнакомца её подбешивало. — Но если кто спросит, то я тебе такого не говорил, — Судьба даже наклонился, чтобы подчеркнуть важность момента, и быстро пресёк все возражения: — Не смей мне огрызаться, шинигами, только из-за того, что помогла сбросить пар. Я всё ещё считаю вас второсортным незначительным мусором, который закономерно и ожидаемо попросил у Джигоку покровительства для устранения Богов. Если бы не опасность и для существования Ада, мы бы даже не шевельнулись… Почему ты улыбаешься? Рукия не торопилась с ответом: сначала она провела полотенцем пару раз по лицу и шее, чтобы унять изнуряющий жар разогретых до предела мышц, потом залпом выпила стакан приятно прохладной воды — и только после всего этого ответила: — Местами ты жуткий в общении, Судьба, но не такой уж и плохой, как хочешь казаться. Доброго дня. Демон ещё некоторое время постоял на том же месте, рассеянно сжав рукоять боккэна в тисках застывших в одном положении пальцев и непривычно тихо наблюдая за тем, как шинигами, насвистывая что-то весёлое себе под нос, гордо скрылась внутри одного из бараков отряда. А потом вернул меч назад на подставку и неприметно удалился. Ему нужно было подумать. И весьма основательно. Но прежде чем успел даже наметить свой маршрут, земля под ним засветилась огненно-красной печатью, мгновенно распространяя вокруг неприятный запах гари и яркое свечение. Демон прикрыл одной ладонью глаза, чтобы не ослепнуть, а когда опустил, то еле сдержал порыв выругаться: та самая печать, распутавшись на магические верёвки, крепкими путами обвилась вокруг его запястий, заламывая его руки назад, крест-накрест пересекала торс, несколько раз плотно оплетала талию, чтобы стянуть его ноги по коленям и лодыжкам. Он был связан и беспомощен. — Добро пожаловать на Небеса, демон, — ласково прошептал ему на ухо знакомый голос, пока чужие пальцы мягко вплетались прямо в корни его белых волос. Властная хватка заставила его запрокинуть голову назад ради того, чтобы нос к носу столкнуться со злобным оскалом Сусаноо. — Давно не виделись. — Я бы не видел тебя ещё примерно вечность, ненормальный урод, — процедил сквозь зубы Судьба, беглым взглядом окидывая место, куда его перекинула автоматическая ловушка-телепорт. Вероятно, при одном из вторжений кто-то из главных Богов решил оставить проводникам душ «подарочек», уповая на волшебный «авось кто важный попадётся». И — о чудо! — так и случилось. — Удивительно, как мало тут изменилось, — с иронией заметил он, окидывая специальную камеру цепким взором: от него не укрылось, что стены все были изрисованы разнообразными символами, которые не давали ему и шанса на побег. Его каменное выражение лица стало немного мрачнее, когда демон понял, что застрял здесь надолго без сил и возможности как-то отправить сообщение о том, что он попал в «тюрьму». — Не подумывали про модернизацию помещении? — Как там говорят люди? — Сусаноо азартно ударил хлыстом по каменному полу; при этом его лицо оставалось зеркальной копией отсутствия эмоций у Судьбы. — Тебе бы вымыть рот с мылом, грязное отродье. Но вместо этого я, пожалуй, доставлю себе удовольствие другим способом, — он резко хлестнул пленника по щеке, оставляя на коже длинную отметину, которая тотчас же начала наливаться красным. — Я заставлю тебя рассказать мне всё о том, что задумали эти ничтожные шинигами и, что самое главное, чего добивается твой новый Эмма Дай-О? Демон раздосадовано щёлкнул языком, полностью игнорируя саднящую часть лица: — Пытки? Как не оригинально… Ты же в курсе, что я практически живу в Аду? Никакие твои ухищрения не смогут меня серьёзно покалечить и тем более заставить что-то тебе прошептать на ушко. Скорее я буду наслаждаться твоими ничтожными потугами и тем, что через боль увижу не своё, а твоё страдание. Что поделать, — если бы он мог, то развёл бы руки в сторону, — я мазохист. — Ты можешь сохранить себе и нам время и побыстрее поведать то, что тебе известно, — зелёные волосы Тсукиёми в таком освещении казались грязно-серыми; он зацепился пальцами за прут решётки, которая отделяла камеру с Судьбой и Сусаноо от него, и пристально наблюдал за всем происходящим. — Насколько я знаю твой характер, ты, скорее всего, против того, чтобы тобой правил мальчик, и хочешь сам сесть на трон. Выдай нам информацию о нём — и когда всё закончится и твой настоящий господин, Люцифер, освободится, ты сможешь вернуться к тому, с чего всё начинал. Как будто ничего и не было, и ты всегда был по правую руку от моего брата, а в не многочисленной однородной массе прислужников, как сейчас. Судьба немного наклонил голову к плечу, чтобы волосы спали со лба, явно демонстрируя, как он внимательно слушал предложение Бога, а после абсолютно равнодушным голосом, в котором, несмотря на все старания, всё равно просвечивалось белыми нитками ехидство, поинтересовался: — По-прежнему жаждешь получить мою сестру? Опоздал, Тсукиёми, опоздал. Какая жалость. Её сердце уже три года как принадлежит другому. Угадай, кому? Глаза Тсукиёми мгновенно превратились в две чёрные яростные бездны, когда он смял железный прут, зажатый до этого в кулаке, как обёртку от конфеты из фольги. — Сусаноо, оставь нас, — ледяным тоном приказал он, зайдя внутрь клетки и с характерным металлическим звуком закрывая её за собой, предварительно подождав, пока брат выйдет. А через миг он, не оборачиваясь на Тсукиёми, услышав полный агонии вопль демона. Не зря «Сияющий Бог Луны» стоял во главе их величественной армии с самого появления их расы. Айзен, который присутствовал при этих диалогах, для себя решил, что пока может понаблюдать и определённо почерпнуть новые навыки.