История Джигоку 3: Дыханье тьмы

Когда все медленно начали вытекать из главного зала первого отряда, где обычно проводилось собрание капитанов, первым, что было крайне удивительно, не выдержал именно обычно молчаливый и сдержанный Улькиорра: — И зачем это было? Его возмущение не понял бы только глухонемой и, вдобавок ко всему, слепой: информативности в этом сборище не было никакой. С таким же успехом Генрюсай мог отправить ко всем капитанам с лейтенантами чёрных бабочек, а к Ичиго — обыкновенного посыльного. Потому что смысл этого совещания был в уточнении планов обороны (о пропаже Судьбы демоны сразу же рассказали лояльным Эмме Дай-О капитанам, а о приходе части Вайзардов знали чуть ли не заранее). Всё свелось к банальной грызне капитанов, которая и так происходила практически постоянно. Ичиго смог высидеть там столько времени лишь потому, что не слушал и думал о своём. Но как бы не пытался, мысли всё время соскальзывали в сторону бывших одноклассников, а с них — обратно на семью. Хоть он и сказал Смерти, что не было смысла во встрече с отцом и сёстрами, но всё равно было тошно от осознания того, насколько ему этого хотелось. Пускай никто бы из них не узнал своего старшего брата или единственного сына, но он по понятным причинам желал знать, в порядке ли его родственники, которым шинигами безвозвратно стёрли память. Винить кого-то в этом не было никакого смысла, так что Ичиго искренне старался не переживать. И не мог перешагнуть эту привязанность, до последнего надеясь, что эта ситуация когда-нибудь разрешится в его пользу. С другой стороны, теперь, когда здесь был Чад, он мог поподробнее расспросить друга об их жизни, ведь наверняка он, молчаливый и преданный до мозга костей, по мере своих возможностей приглядывал за уменьшившейся на одного члена семьёй Куросаки. — Чтобы мы ноги размяли, по всей видимости, — съязвил ему в ответ Джаггерджак, потягиваясь всем телом, словно кошка, и подставляя лицо тёплому свету, так похожему на настоящее солнце. Когда он повернулся, чтобы добавить ещё кое-что, то неожиданно обнаружил, что Голод уже успел обогнать его на два шага, оставив плестись позади, наравне с тихо переговаривающимися квинси и рыжей девкой. Гриммджоу честно напряг память, пытаясь вспомнить имена этих двоих, но в итоге решил, что это тщетно и не нужно. Так что он лукаво подмигнул Иноуэ (вроде как так её звали), а потом резко щёлкнул в её сторону зубами. Иноуэ опасливо отпрыгнула назад, испугавшись его резкой смены настроения, и рефлекторно одной рукой коснулась заколок, а второй подцепила под локоть очкарика, выставив его немного впереди, как живой щит в случае атаки. Бывший Секста Эспада очень хорошо помнил, как спас эту девку (пусть и для собственной выгоды; в его понимании это тогда выглядело примерно так же, как кража таблеток и пластыря из походной аптечки для того, чтобы унять головную боль и залепить разбитую коленку), но жалеть об этом было поздно, глупо и бессмысленно. Пускай после она и предала доверие Куросаки, но до — буквально воскресила его продырявленную тушку. И какой-то частью он до сих пор был ей в этом благодарен. В бараки десятого отряда они все вошли нестройной толпой, толком и не зная, чем заняться. Вайзарды отсеялись по дороге, направившись на свою собственную сходку (Ичиго было и обидно, что его не пригласили, ведь он тоже носил маску, и всё равно, и удивительно от того, что с ними увязалась Смерть, и при этом ей никто не посмел указать на то, что сбор только для «своих», одновременно). Ганджу с Рукией отправились в тринадцатый отряд вместе с Укитаке, подцепив его подмышки. Кенпачи, непривычно одинокий без Ячиру на плече, быстренько умотал строить своих солдат и всячески готовить к новым битвам с Богами. И пока Ичиго с Садо отсели от всех в сторону, не позволяя себя подслушивать, у оставшихся, в том числе и у Урюу с Орихимэ, появилась возможность немного ближе познакомиться с остальными демонами. Иноуэ с опаской покосилась на многозначительно скалящегося Гриммджоу, усевшегося между живым и абсолютно целым Улькиоррой (в последний раз она видела его несколько лет назад, на крыше Лас Ночеса, когда он, дотронувшись до кончиков её пальцев, рассыпался в пепел) и женщиной, лицом один в один как она сама. Так и не решившись на то, чтобы завести с кем-то из них диалог, она уже начала подумывать о том, чтобы вмешаться в разговор Исиды и Хитсугаи, также отошедших ото всех прочь, но остановилась. Её внимание привлёк одинокий мужчина, спокойно усевшийся вдали ото всех и читающий какой-то тысячный по счёту том хроники Сейретея. Обычному человеку такой сухой и практичный текст показался бы невероятно скучным, заставил бы зевать уже на второй-третьей странице, но не Времени, увлечённо вчитывающемуся в каждую строчку. Любая информация могла стать полезной в умелых руках. Так или иначе, Иноуэ, неловко покачивая бёдрами, приблизилась к нему и попыталась завязать беседу: — Здравствуйте, я… Но не успела она даже представиться, как замерла перед пронизывающим до костей равнодушным взглядом. Зелёные глаза оценивающе прошлись по всей её фигуре, словно сканируя, чтобы остановиться на её бликующих заколках. — Что это? — негромко спросил он, и в этот момент Орихимэ поняла сразу несколько вещей. Во-первых, с этим существом не стоило разговаривать так же, как с обычным человеком, ведь это был древний и могущественный демон (только это им соизволила объяснить красноволосая девушка, которая, будто тень, всюду следовала за Ичиго). Во-вторых, несмотря на другую одежду, тон кожи, цвет волос и глаз, он был почти полной копией Кучики Бьякуи, что уже заставляло внутренности содрогаться. И в-третьих, из-за её давнего страха Ичиго в форме Пустого, из-за того, что тогда она назвала Куросаки монстром и отказалась помогать, все демоны здесь относились к ней, мягко говоря, с прохладцей. «Они знают, откуда-то знают, что я не оказала Ичиго помощи несколько лет назад, когда это ему было так необходимо», — с ужасом подумала она, отшатываясь от демона, как от прокажённого, и невольно положив ладошку на цветок гибискуса, уколовший её кожу, будто иглой. — Как ты смеешь, — пророкотал Время, встав со своего места и привлекая всеобщее внимание к этой сцене, — мелкая букашка, нет, пылинка, как ты смеешь использовать мою силу? «Он убьёт меня, — слегка философски подумала Орихимэ, чувствуя, как удушье стало затуманивать её рассудок, не давая трезво мыслить. — Возможно… я заслужила?» И в тот момент, когда она подумала, что последнее услышанное её при жизни будет злобным шипением демона, чей-то голос властно приказал: — Довольно. Чужие пальцы, судорожно дёрнувшись, покорно разжались, позволяя девушке мешком упасть на пол и начать лихорадочно кашлять, беспрестанно потирая нежную кожу на шее, словно это могло унять её панический ужас. Она знала, кому принадлежал голос, отменивший её казнь. Знала, и всё равно не понимала, почему Ичиго остановил демона, не дал свершить дело до конца. Пожалел её? Орихимэ сквозь слёзы посмотрела на Эмму Дай-О, который разглядывал её со своей позиции со слабым налётом усталости, даже не потрудившись встать и физически стопорнуть Время. Нет, он не жалел её, осознала Орихимэ. Конечно, он всегда будет зол на неё за предательство больше остальных, потому что от других, даже от Исиды, он такого поворота ожидал. Но не от неё. И при этом постоянном недовольстве бывший временный шинигами нашёл в себе силы отодвинуть личные чувства назад, выставив вперёд только выгоду и холодный расчёт для победы в войне. И в этом расчёте потеря боевой единицы, способной одновременно неплохо защищаться и поворачивать время вспять, чтобы возвращать союзников к первоначальному состоянию, была недопустимым промахом. Иноуэ грубо вытерла слёзы кулаком и встала. «Да, мне никогда не вернуть его доверие, — с дрожью в коленях она села на один из свободных стульев и начала лечить себя под недовольным взором демона, которому только и оставалось, что взглядами высказывать свою злость, ярость и презрение. — Но я поняла, что отталкивать Ичиго в тот момент было ошибкой с моей стороны. Я должна была принять ту его… способность так же спокойно, как это сделала Рукия. Но я была такой трусихой, так легко поверила, что Пустой внутри него может повлиять на его личность и его характер, что в итоге сама повлияла больше всех… Я, я сделаю всё ради того, чтобы никто больше так с ним не поступил. В том числе и я».