Приключения продолжаются

Возможно, Бильбо стал параноиком после путешествия. Возможно, он просто был осторожным хоббитом. А возможно то, что дверь открывается сама только с первыми лучами солнца, и правда странно. Бильбо не спал уже чуть больше часа, но подниматься с теплой кровати не собирался, оставшись просто понежиться в тепле. До первого завтрака ещё было слишком рано, а если начать уборку или ещё что-то, Смауг будет весь день возмущаться, что хоббит не даёт ему спать. У дракона был такой слух, что Бэггинсу казалось, будто тот каждый его вздох слышал. У Бильбо, конечно, слух был не такой, но даже он спросонок услышал, как открылась и закрылась входная дверка без всякого участия хозяина дома в этом процессе. Полурослик бы и дальше лежал себе да придавался панике и выдуманным опасностям, если бы секундой позже мимо окна не прошмыгнула знакомая фигура. - Смауг! – хриплым ото сна голосом и как можно более грозно воскликнул хоббит, вскакивая с постели. Он проклинал своего альфу на отборных выражениях хоббитского и гномьего языков. Спасибо Двалину с Кили за познания последнем. - Я заставлю тебя жевать свой же хвост, чёртова ящерица! Бильбо выглянул в окно, оглянулся в поисках дракона, но тот сам показался из-за левой створы. Да так резко, что сердце Бэггинса чуть не сбежало в первом попавшемся направлении из его бренного тела. - Уроборос – это человеческая выдумка, Бэггинс, - хмыкнул Смауг, опираясь руками на подоконник. - Так что можешь попробовать, но ты мой хвост даже не поднимешь. Бильбо шумно выдохнул, - Куда ты с утра собрался? Опять соседские овцы покоя не дают? - Не помню, чтобы я обещал тебя посвящать во все свои планы, - философски протянул дракон. - У меня есть дела, Бэггинс, поважнее твоей хоббичьей задницы. - И какие же? – Бильбо очень постарался не обидеться на тон и слишком резкое замечание в свою сторону, - нашёл себе новое место для разбоя? Смауг устало закатил глаза, оттолкнувшись руками от подоконника, - меня не будет около недели. Бильбо округлил глаза, услышав «около недели». Поднимаясь с кровати, с огромным желанием что-нибудь сделать с неугомонным ящером, Бэггинс думал, что всё ограничивается этим днем, не больше. Но такой срок означал, что Смауг хотел выйти за границы Шира. И хоббит не знал, что его пугает больше. То, что «последний» дракон Средиземья может натворить, или то, что его узнают и попросту добьют, пока окончательно не окреп. - Стой! – окликнул он ящера, который уже успел двинуться к калитке. - Как это около недели? А как же… - конца этого вопроса сам Бильбо не знал. - Оу, Бильбо, - засмеялся дракон, обернувшись, - я сейчас решу, что ты влюбился, если не начнёшь нормально формулировать свои мысли. Если бы можно было задохнуться собственным возмущением, взломщик сейчас именно от этого бы и скончался на месте, как бы драматично это не казалось после. - Ты же не собираешься красть очередную сокровищницу, Смауг? Дракон неоднозначно мотнул головой. - Нет, ещё рано, - он накинул капюшон своего плаща и, перепрыгнув через калитку, зашагал прочь по дороге. Бильбо ещё долго стоял у окна, наблюдая за удаляющимся Смаугом. И дело не в том, чтобы сохранить облик уходящего альфы на память для холодных ночей. Скорее Бэггинс всё ждал, когда он в считанные секунды обернётся огромным ящером, сожжёт пару рядом стоящих домиков и поднимется к облакам, разрезав тишину над Широм громким рычанием. Но, к счастью, подобного концерта не произошло. Смауг просто исчез из поля зрения полурослика, когда ушёл слишком далеко, и взломщику ничего не оставалось, кроме как заняться домашними делами.

***

Смауга не было уже неделю. Казалось, будто жизнь постепенно возвращается в прежнее русло. Большими заботами становится порядок в норе, тщательно приготовленный ужин да трубка по вечерам во дворе. Точно так же он жил до путешествия и на жизнь не жаловался. Сейчас же Бильбо думал, что все хоббиты - скучные, трусливые создания, не знающие всех прелестей мира. А ещё он подумывал залезть на потолок от скуки. Хотя кто сказал, что на потолке ему будет веселее, чем здесь, на полу со щёткой у многострадального ковра? Никто. А этот ворсистый гад ещё и не хотел чиститься, в длинных шерстяных ворсинках так и норовил спрятаться мусор, явно предчувствуя беду в виде щётки. Бэггинс уже его ненавидел и, несмотря на покойную матушку, хотел его прямо сейчас выбросить или порвать на мелкие кусочки. К этому всему ещё добавлялось плохое самочувствие хоббита. Бильбо весь день находился в этом мерзком состоянии, когда и плохо, и ещё в состоянии что-то делать. Иногда у него кружилась голова, но это проходило в течении нескольких минут. Подташнивало, но не рвало. Чувствовалась слабость в ногах и дрожь в руках, но так слабо, что если увлечь себя работой, на это можно было закрыть глаза. Так Бэггинс и делал. Да, иногда ему приходилось останавливаться, отрываться от уборки пыли с кухонных полок или откладывать очередную тарелку, чтобы передохнуть, но отлёживаться весь день в постели полурослик и не думал. Без Смауга и так жилось слишком тихо и спокойно, а лёжа в постели, он совсем растением станет. Уборка упорно продолжалась вплоть до самого вечера, завершающими элементами были ковер и камин в гостиной, но это, видимо, было уже слишком для него. Бильбо гневно потёр щеткой ворс ковра, но пятно не сошло даже наполовину, зато у самого хоббита в глазах потемнело. Остановившись, полурослик упустил щетку из рук, и устало привалился к креслу. Наверно его организм был в гневе за такое пренебрежительное отношение к себе. Казалось, что все возможные недуги навалились разом и разрывали его изнутри. В глазах потемнело, а когда зрение стало возвращаться, всё было в ярких кругах, не давая сфокусироваться взглядом на чём-то одном. Голова будто налилась свинцом, а живот горел изнутри. В этот момент Бильбо подумал, как же Смауг живет с огнём под сердцем? Наверно это неприятно, хотя может драконам, наоборот, нравилось ощущение пожара внутри, откуда ему знать. В его уже любимой книге об этом ничего не написано. Предаться дальнейшему развитию мысли о внутреннем состоянии драконов Бильбо не дал резкий приступ тошноты, заставивший его тотчас же подорваться и побежать в уборную. День всё же пришлось закончить в постели. На следующий день, однако, лучше не стало. Тошнота и головокружение не проходили, Бильбо было думал, что отравился чем-то и, лёжа в постели с холодным компрессом на лбу, пытался вспомнить, что такого на днях он съел. Ещё Бэггинс думал, что переутомился. И заочно делал себе пометку на будущее: «никогда не игнорировать первые позывы своего тела о плохом самочувствии». Весь день у него был постельный режим, травяные отвары и компрессы. Но на следующий день всё осталось точно так же, даже ещё хуже. Добавилась температура. Только Бильбо не бил озноб, ему наоборот, было жарко. Очень жарко. Будто он лежал не на кровати, а на тлеющих углях. Хоть он и раскрылся, скинув все одеяла с постели в одну бесформенную кучу, простыни под ним всё равно намокли. Лихорадка била взломщика весь день, заодно подкинув мысль о том, что он подхватил где-то хворь. Возможно, от кого-то из детишек, что прибегали к нему на днях слушать о драконе. Эти маленькие сорванцы частенько простывали, перекупавшись в речке, и не говорили родителям, чтобы и дальше гулять и резвиться на улице, пока взрослые сами не заметят симптомы болезни. Бильбо, правда, от этого легче не становилось. На второй день болезни он практически не вставал с кровати, тело отказывалось слушаться своего хозяина. Каждый шаг давался ему с трудом на ватных ногах, приходилось даже опираться на стену, но от дрожащих рук было мало толку. И когда, под вечер, температура, наконец, спала, и Бильбо стало уже непривычно холодно без одеяла, он был несказанно рад своему выздоровлению, быстро проваливаясь в глубокий сон. Утром все надежды на выздоровление испарились, когда хоббита накрыл новый приступ тошноты. В принципе, практически ничего, кроме этого симптома не осталось, но слабость всё ещё чувствовалась. Бильбо серьёзно забеспокоился и решил, что стоит обратиться к врачевателю как можно скорее. Дойти до старого Диббака Бэггинс сам не решился. Он сомневался, что в таком состоянии ему будет полезна прогулка аж к другому концу холма. Зато племянник, как обычно, вместе с толпой соседских мальчишек бегал совсем недалеко. Стоя у окна в ожидании, пока закипит чайник, хоббит слышал их звонкий смех где-то рядом. «Вооружившись» тарелкой, полной ванильных булочек, Бильбо вышел к калитке ловить «рыбку». Клёв начался мгновенно, стоило одному из ребятишек заметить Бэггинса с угощением. Выудив из толпы ребятишек племянника, Бильбо попросил малыша сбегать к Диббаку и попросить того зайти к нему. Уговаривать детишек не пришлось, они были только рады пробежать наперегонки к местному лекарю. Полурослику оставалось только ждать. *** Покидая уборную третий раз за день, Бильбо серьёзно думал, что у него в желудке уже ничего не осталось и в следующий раз он расстанется с каким-нибудь органом. А так же чётко зарубил себе на носу, что от жареного мяса лучше отказаться пока. Прошло около двух часов с того момента, как от его двора стартовала свора детишек за лекарем. Конечно, Бэггинс и не думал, что тот сломя голову сразу же побежит к нему, наверняка у Фила было множество таких же больных, к которым надо было зайти. Но терпение, честно говоря, заканчивалось. Бильбо опустился на стул, который обычно занимал Смауг в последнее время и разозлился ещё больше. Навряд ли в многовековых знаниях дракона, завалялись медицинские справочники и лечебные травы, но Бэггинсу было бы легче, если бы ящер был здесь. Может, всё дело в связи между омегой и альфой, а может всё та же скука, кто знает. Можно было бы и дальше предаться самокопанию, дойти, допустим, до признания самому себе, что соскучился по едким комментариям и нереальным жёлтым глазам, но стук в дверь так, кстати, отвлекает внимание и Бильбо слишком резко поднимается. В глазах на секунду темнеет, приходиться притормозить перед тем, как открыть дверь. - Что, захворали, мистер Бэггинс? – Фил, добрый седой старичок, как всегда, светит улыбкой и хорошим настроением, проходя в нору с сумкой, полной различных необходимых приспособлений и веществ. - Есть немного, - Бильбо, увы, настроения Диббака не разделял, но выдавить натянутую улыбку всё же cмог. Бэггинс пригласил Диббака на кухню, где быстро заварил чай. Болезнь или нет, а добропорядочный хоббит должен гостя уважить. - Давненько вы ко мне не обращались, что случилось? Бильбо протянул руку лекарю, чтобы тот мог посчитать пульс и на это время задумался, собирая всё свое состояние за последние три дня по кусочкам, чтобы донести до Фила в нескольких словах. - Слабость, тошнота, голова кружится, - начал он, - вчера была температура. Диббак достал из сумки свою тетрадь для пометок. И Бильбо не сдержал улыбки, он знал этого лекаря чуть ли ни с детства, и эта тетрадь все года была при нём, будто уже стала неотъемлемой частью. Удивительно только, как в ней хватало листов для всех его записей за это время. Сделав пару записей на полях нового листа, Фил поднялся со своего места и начал комплексный осмотр. Смерил температуру, но она сейчас едва превышала норму. Осмотрел горло, тем самым разбив версию Бильбо о хвори вдребезги – ничего не было. Ощупал живот, что-то умно себе покивав при этом в седые усы. Не то чтобы Бильбо смущался подобного, но когда Диббак оттянул ворот его рубашки и взглянул на то самое место на загривке, где был шрам, оставленный ему альфой, Бэггинс едва не покраснел как юная девица. Связь омеги с альфой – это нормально, но хоббиту было как-то не по себе. - Нет, мистер Бэггинс, простуды здесь точно нет, - кивнул он в итоге, глотнув своего чая. - Это хорошо. Наверно, - пожал плечами Бильбо, - что тогда? Фил смешно погладил усы и полез в свою сумку, звеня склянками. Вытаскивая по очереди маленькие пузырьки с подписями, в поиске нужного вещества. – У меня есть одна догадка, но вот ваша температура совершенно к ней не вяжется, - протянул он задумчиво. Бильбо от этого легче не становилось, он выждал несколько секунд, в ожидании того, что с ним поделятся догадками. Но этого не произошло. Лекарь продолжал рыться в своей сумке, явно думая, что полностью удовлетворил любопытство хоббита относительного своего самочувствия. - И что за догадка? – попытался привлечь внимание врачевателя обратно к себе Бэггинс. - След оставленный вашим альфой совсем свежий, мистер Бэггинс, - Фил выудил наконец маленький пузырек с желтой жидкостью. - Когда вы заключили связь? - Эмм… - Бильбо замешкался, - почти месяц назад. Фил достал ещё один пузырек с зелёной жидкостью и сел за стол, поставив их рядом, начал быстро что-то писать в тетради. - Температура, возможно, и правда была вызвана простудой, но организм сам её победил. Это хорошо, что вы вовремя начали пить отвары. А остальные симптомы элементарны, вы, как омега, должны были понять и без меня, - улыбнулся старик. Бильбо эта улыбка почему-то очень не понравилась, не говоря уже о том, что ничего элементарного в своём полуобморочном состоянии он не видел. - Поздравляю вас с прибавлением в семье, - Диббак отвлёкся на чай, перед тем, как продолжил что-то записывать. - Между нами говоря, давно пора было уже задуматься об этом, мистер Бэггинс. - С чем, простите?! – Бильбо слишком резко вскочил, от чего стул опрокинулся, с гулким стуком падая на пол. – Нет, этого не может… - хоббит очень старался сдерживать нервный смех. - Не может быть такого… - Бэггинс словно вернулся на полтора года назад, когда держал в руках контракт и читал об испепелении и прочих возможно предстоящих ужасах. На которые сейчас Бильбо бы согласился намного охотнее, чем на это. – Это ошибка, - Как можно твёрже произнес полурослик, хотя чувствовал, что вот-вот может потерять сознание. - Ради всего святого, мистер Бэггинс! Ведите себя по-взрослому! У меня чуть ли не каждую неделю на одну беременную омегу больше, можно я вас проконсультирую, а самобичеванием вы займётесь сами? Бильбо одеревенел. На автомате поднял стул и сел на него, никак не отмечая эти действия в своей памяти. Тело знало, что делать, а мозг никак не контролировал эти процессы. В нем билась только одна мысль, связанная с последними новостями. У него заложило уши, и он едва слышал голос лекаря, всматриваясь в плавающие чаинки в своей чашке. Фил говорил об этих витаминах, что нужны будут на первых месяцах, которые он искал для него. Говорил, что следит за омегами в положении лично и будет приходить каждые две недели для осмотра, чтобы ничего не упустить в случае чего. Он ещё много чего говорил, без остановки, жестикулируя руками, но Бэггинс большую часть пропускал мимо ушей, уходя в себя. Фил всё ещё не мог понять, откуда взялась температура, и просил в случае её повышения сразу звать его, но Бильбо, к своему ужасу, кажется, нашёл оправдание и ей. Его альфа всё-таки был драконом, и это о-го-го как должно было отразиться на нём. Опомнился Бэггинс, только когда врачеватель собрался уходить. Он выдал ему несколько золотых, поблагодарил за всё и, закрыв дверь, ещё долго простоял у неё, тупо пялясь в коридор собственного дома. Разве Бильбо никогда не хотел завести детей? Конечно, хотел. Только вот неизвестно, что за дети это будут. Драконы размером с хоббитов? Или хоббиты размером с драконов? А что хуже? И не спросишь же ни у кого, совсем сумасшедшим посчитают. Хотя можно спросить Смауга, он всё же зверь, должен как-то это всё чувствовать. Перед этим, правда, надо как-то сказать Смаугу грандиозные новости, да желательно так, чтобы живым остаться, а то кто знает, что у этого ящера на уме. Сам же говорил, что омегам горло перегрызал. Теперь эта мысль вызывала у Бильбо сухость в горле и стаю мурашек по всему телу. Но ведь он допускал такую возможность для взломщика. - Кто этих драконов поймёт, – шикнул себе под нос хоббит, возвращаясь на кухню. Уже сидя за столом и допивая чай, Бэггинс дрожащей рукой коснулся своего живота, словно тот мог вспыхнуть огнём от прикосновения. Конечно, ещё ничего не было видно и ничего не ощущалось, но это только вопрос времени. Лицо полурослика озарила широкая улыбка. Да, он был напуган от макушки до кончиков пальцев на ногах, но малыш – это здорово. И точно не так скучно, как его жизнь в Шире до этого. А еще Бильбо, вопреки своим мыслям утром, очень радовался отсутствию Смауга и надеялся, что оно продлится как можно дольше.