Ценнейший из даров (рабочее)

В Большом Зале было как всегда шумно — время утренней почты. В первые недели сентября сов прилетало очень много. Родители первокурсников спешили узнать, как устроился их ребенок, некоторым высылали забытые дома вещи или книги. Элизабет не ждала письма, поэтому, быстро перекусив, стараясь не терять времени, направилась на первый урок. Сегодня это была история магии и, поскольку в Хогвартсе её вёл призрак и вёл весьма посредственно, она планировала поработать над своей картой. Лишнего внимания привлекать не хотелось поэтому девушка обычно старалась прийти раньше других и занять неприметную парту возле окна. Карту можно было назвать таковой с очень большой натяжкой. Пока это была просто схема нескольких помещений и коридоров. Лиз планировала привязать какие-нибудь заклинания, что-то вроде поисковых, чтобы можно было назвать нужное помещение, ткнуть на карту, а она бы сразу простроила маршрут. Но пока это были лишь задумки. Самым кропотливым и монотонным было наносить на карту новые линии, помещения, коридоры. Делала она это при помощи палочки. Магический узор вплетался в чернила и пропитывал пергамент — это добавляло различных свойств карте, таких как огне- и водоустойчивость. Урок истории магии подходил как нельзя лучше: можно было не обращать внимание на происходящее вокруг, а однокурсники и так не стремились общаться. Водя палочкой по пергаменту, Элизабет возвращалась мыслями к разговору с директором. Он вызвал её к себе в кабинет днём позже выписки. От гостиной до входа в кабинет директора её проводил домовик по имени Тилли, он же передал записку с паролем. От встречи с главой Хогвартса у Лиз остались смешанные чувства. Тот был приветлив и доброжелателен, справился о самочувствии и предложил чай. Девушка напряглась, так как цепочка, подаренная в детстве, слегка нагрелась, как только Лиз села возле подноса с чайником и сладостями. Не услышав никакого инородного запаха, она всё же вежливо отказалась, ведь артефакт не мог ошибаться. На яд он среагировал бы по-другому, конечно, но даже если директор добавляет в чай успокоительное зелье или что-то вроде того, желание пробовать как-то отпадает. Дамблдор быстро перешёл к делу, и если убрать всю патетику и лирические отступления, то, по сути, ей предлагался выбор. Выбор стороны, на которой она будет в грядущей войне. Радовало то, что вне зависимости от её решения она сможет спокойно продолжить обучение и в тюрьму её сажать просто за принадлежность к древнейшему роду Малфоев никто не собирается. Дамблдор поведал о своей осведомлённости о роли отца и Драко, подкинув пару фактов для размышления, о которых девушка до данного момента не подозревала, но сделала вид, что знала. Также он сказал, что не торопит её с ответом, но намекнул, что в случае, если она согласится сотрудничать и заключить некий договор, условия которого можно будет обсудить позже, ей и матери будет обеспечена защита от Темного Лорда. Всё это было словно снег на голову, с одной стороны. С другой, возвращаясь в Британию, Лиз подозревала, что всё не будет радужно и просто. Вот её не было дома одиннадцать лет, а вот они снова «счастливая семья». Как только она приехала, отец дал понять, что это была вынужденная мера и будь его воля, он бы оставил всё как прежде. У них состоялся всего один разговор до того, как она уехала жить на Косой переулок. Люциус не сильно вдавался в подробности, но если верить его словам, сам Тёмный Лорд отдал приказ вернуть девушку в страну и определить учиться в Хогвартс. Малфой-старший сказал, что, скорее всего, будут ещё указания, которым нужно будет следовать. На вопросы почему и зачем он не ответил. Сказал лишь: «Тёмный Лорд, наш Лорд — единственный, кто может повелевать Малфоями. Ослушаешься его — смерть покажется тебе наградой: Лорд не умеет прощать ошибок. Сбежишь — обречёшь свою мать на суровое наказание, а после — смерть. Я не знаю, кем ты стала за эти годы, как жила и чего хочешь. Да и не хочу знать, достойной наследницей и дочерью тебе всё равно никогда не стать. Но стать хорошей слугой нашего Лорда ты ещё можешь. И, поверь, это лучшее, что ты можешь сделать в своей жизни». Это было больно. Больно слышать такие слова, она не могла показать этого отцу, но внутри неё тогда ещё была крошечная надежда, что она ему не безразлична или хотя бы не бесполезна. Эти же слова убили её на корню. Было желание доказать, что он неверно оценивает то, кем она может стать, то, кем она уже стала. Когда первые эмоции улеглись, к ней пришло чувство обреченности, больше даже похожее на смирение. Элизабет ничего не оставалось делать, как согласно кивнуть судьбе и смириться с тем, что ей придётся подчиниться Лорду, если от этого зависит жизнь семьи и её собственная. Также она приняла для себя внутреннее решение разбираться с проблемами по мере их поступления: пока ведь ничего страшного не произошло, её всего то отправили в школу. Страх всё равно был, но Лиз любила маму и не хотела ей ужасной участи, поэтому мысль о побеге была сразу отметена, хоть и была весьма заманчивой. После она постоянно думала об этом разговоре и искала информацию про Тёмного Лорда, читала вырезки из старых газет и размышляла обо всём этом. Какими могут быть следующие указания? Каждое утро, просыпаясь в своей каморке под лестницей Дырявого Котла, девушка вскакивала и лихорадочно проверяла — не пришло ли письмо? Но время шло, а ничего не приходило и как-то само собой забылось. Всё чаще Лиз думала: а нужна ли она, какая-то девчонка, этому Лорду? Наверняка нет, просто отец решил её припугнуть, вот и всё. Но несмотря на такой вывод она продолжала собирать информацию о прошедшей войне и о тех событиях, которые происходили на территории островов совсем недавно. С каждым новым полученным знанием она лишь убеждалась в том, что Тот-Кого-Нельзя-Называть (про себя Лиз называла его Тёмным Лордом) — безумный, жадный до власти и опасный человек. Ей совершенно были чужды его маглоненавистнические взгляды, а также тоталитарные методы правления. Но раз она оказалась втянутой в происходящее, стоило изучить всё, что можно найти. После разговора с директором Лиз вновь почувствовала обреченность: она не сможет оставаться в стороне и ей придется сделать выбор, чтобы выжить и чтобы мама была в порядке. Что бы там Даблдор ни говорил про договор, который включал бы в себя обязательства с обеих сторон, Лиз понимала, что потребуют от неё больше, чем дадут взамен. И глядя в холодные голубые глаза директора, которые контрастировали с тёплой улыбкой, девушка понимала, что для него она лишь маленькая фигура в большой игре. Вполне себе разменная фигура, может, немного ценная, но не незаменимая. Но что-то в директоре было такое, из-за чего она верила, что если будет стараться и делать всё, что от неё потребуется, он действительно поможет ей обезопасить хотя бы мать. Когда он рассказывал о погибших членах Ордена Феникса, в его глазах была неприкрытая печаль: этот человек правда устал терять. И если такой человек говорит, что постарается сохранить кому-то жизнь, он действительно это сделает. Что же касается Тёмного Лорда — даже не встречаясь с ним лично (чего бы, кстати, вообще не хотелось), Лиз было ясно, что жизнь человека для него пустой звук. Идеалы его были далеки от её собственных, а методы излишне жестоки. Чем больше она о нём узнавала, тем больше ей хотелось оказаться подальше от него. Предложение директора несло иллюзию не только защищенности. А еще и иллюзию того, что она не одна. Целый орден Феникса, множество людей которые обьединены одной целью, она будет одна из них, а значит не сама по себе. Но все же иллюзия — так она назвала это для себя, так чувствовала. С выбором никто не торопил, но Лиз знала, что его нужно сделать как можно скорее, поэтому постоянно, стоило ей погрузиться в раздумья, мысли возвращались к этой теме. Вот и сейчас она вздрогнула, услышав колокол, извещающий об окончании урока. Лиз медленно собрала свои вещи в сумку и вышла из класса в числе последних. Ей страстно хотелось обсудить с кем-нибудь хотя бы часть того, что свалилось на неё за последнее время, но не с кем. Мадам Маркова далеко, а писать о чём-то подобном в письмах было бы весьма глупо: даже если использовать шифр, есть вероятность того, что за её почтой следят и проверяют тщательнее обычного. Единственный человек в замке, которому было приятно её общество — Гермиона Грейнджер… Лиз хлопнула себя по лбу и, развернувшись на полпути к гостиной, широкими шагами направилась в сторону библиотеки. Гермиона же лучшая подруга Гарри Поттера! Кому, как не ей, известно обо всём, что происходило? Кто, как не она, сможет рассказать ей о директоре и его роли во всём этом? Необязательно выдавать ей свои тайны пока что. Можно рассказать кое-что, совсем немного, и узнать то, чего не напишут в газетах и журналах, так сказать, из первых рук.

***

Гермиона сидела в библиотеке и делала домашнее задание. Она даже не сразу заметила, когда Лиз села рядом, но та терпеливо дождалась пока гриффиндорка допишет эссе, которое уже занимало больше свитка в длину. - Нам нужно поговорить, желательно где-то где не смогут подслушать. Это очень важно. - прямо начала Лиз. - Прямо сейчас? - Гермиона подалась вперед, - Мы могли бы найти пустой класс, если хочешь. - Пойдет наверное, главное чтобы никто не мог подслушать. - Ох, я не уверена, но... - Гермиона рассеянно крутила в руках перо, - Но есть одно место, только ты должна пообещать, что не будешь задавать вопросов и никому не расскажешь... - Ок, магическая клятва пойдет? - И прежде чем, Гермиона успела ответить, Лиз протянула вперед руку и произнесла стандартную форму магической клятвы, добавив условие - хранить в тайне ото всех место в которое её отведет Гермиона Грейнджер и не задавать лишних вопросов, пока ей не разрешат обратного. Над рукой девушки появилось маленькое светящееся облачко в подтверждение того, что магия подтвердила клятву. Девушек обдал легкий ветерок, который кажется кроме них никто не заметил и облачко исчезло. - Теперь пойдем? - Да, черт Лиз, я не просила же... - Я просто хочу, чтобы ты поняла серьезность того о чем я хочу поговорить и без доверия это не возможно. Гермиона неуверенно улыбнулась, но поднялась и собрав сумку двинулась к выходу. Она еще не могла честно ответить даже себе доверяет ли она своей новой знакомой. Близилась к концу первая неделя сентября и они достаточно часто общались и сблизились за это время. Каждый день после обеда они встречались в библиотеке, готовили вместе уроки и работали над картой. Гермиона не рассказала про карту Мародеров, но подкинула пару идей, что можно было бы добавить. По правде говоря ей всегда было интересно как отец Гарри с друзьями в столь юном возрасте создал такой силы артефакт, но не было времени да и если по честному не было человека, с которым можно было взяться за подобный проект. Элизабет была довольно закрытым человеком, они редко говорили о чем-то кроме учебы и книг, за неделю Гермиона узнала лишь, то что по-мимо домашнего обучения Малфой еще училась в Дурмстранге, но на вопросы о школе она отвечала "потом как-нибудь расскажу". Вопросы семьи они не поднимали, Гермиона лишь мельком упомянула, что её родители стоматологи и была весьма удивлена, что Лиз знает что это за профессия. В целом Гермионе никогда не были интересны "девчачьи" разговоры, которые ей приходилось слушать в общей спальне (до того как она стала старостой) или в гостиной, видимо Лиз тоже. Поэтому Гермиона чувствовала, что сблизилась с Элизабет. Она ждала времени их следующей встречи и видела отдачу, у них было много общих интересов и им было комфортно проводить время вместе. Сейчас направляясь в Выручай-комнату Гермиона надеялась не столкнуться там с мальчиками. Если Гарри было в целом всё равно с кем подруга проводит время в библиотеке, то Рон каждый раз резко негативно высказывался про Элизабет, причем его аргументы обычно оставались на уровне "Она же МАЛФОЙ" и этого по его мнению было достаточно. Дойдя до поворота за которым находился коридор с выручай-комнатой Гермиона слега замедлила шаг и показала жестом Лиз остановится, а сама заглянула за угол высматривая нет ли кого. Коридор был пуст, да и дверь отсутствовала, значит мальчиков внутри не было. Гермиона давно заметила, что даже если ребята и просят комнату запереть вход, они не просят сделать дверь в коридоре невидимой. Поэтому всегда довольно легко определить есть ли кто-то внутри. Когда девушки зашли внутрь их взглядам предстала приятная уютная комната с камином и большими мягкими креслами, между которыми стоял круглый журнальный столик. - Нас никто не сможет подслушать, можешь быть уверена - сказала Гермиона, - О чем ты хотела поговорить? Лиз села в одно из кресел и начала свой рассказ, периодически она вставала и расхаживала туда-сюда по комнате. О многих вещах пришлось умолчать, зато разговор с директором она пересказала почти дословно. Гермиона понимала, что о чем-то ей не договаривают, но слушала внимательно и пару раз задавала уточняющие вопросы. Со своей стороны она рассказала Лиз про события, которые она с Гарри и Роном пережила в Хогвартсе. Какое-то время обе девушки задумчиво молчали. Пламя в камине не угасало, никто из них не знал сколько прошло времени. - Что думаешь? Могу ли я довериться Дабмлдору? - Спросила наконец Лиз, - По твоим рассказам складывается впечатление, что директор тот еще манипулятор. Слишком уж много совпадений. Вас словно ведут по определенному пути с самого первого курса. - Я думаю, что даже если ты права на счет директора, принять его предложение все же лучший выход. Остаться в стороне ты всё равно не можешь. - Просто я боюсь, - вздохнула Лиз, - Да, наверное именно боюсь. Даже не за себя, а за маму. Что если директор не сдержит слово? Ведь в той истории с Сириусом Блэком он мог помочь ему еще в начале, убедить суд дать тому сыворотку правды и всё. Невинный человек не оказался бы в Азкабане. - Дамблдор сильный и мудрый, но и он не всё может. Сейчас мы анализируем ситуацию зная исход, а тогда возможно ему и не пришло в голову, что Сириус может быть невиновен. - Ты права. Я понимаю, просто это сложно когда касается твоей семьи. Лиз как-то рассеянно провела рукой по лицу, в приглушенном свете комнаты её бледность казалось немного болезненной. Она как-будто пыталась вжаться в спинку кресла. Гермиона отметила потухший взгляд и синяки под глазами. - Знаешь, ты не будешь одна если примешь предложение директора. Ты уже не одна, я постараюсь тебе помочь если смогу. Волдеморт должен быть побежден и никто больше не должен лишиться из-за него семьи. - Гермиона перевела дыхание и продолжила склонившись к Лиз, глядя той прямо в глаза, - У Гарри лучше получается говорить вдохновляющие речи, это не совсем мой конек, но кое что и у меня есть. Я ценю, что ты рассказала мне всё это и буду рада быть с тобой на одной стороне. Ты умная и много знаешь, вместе мы что-нибудь обязательно придумаем. - Спасибо, - Лиз улыбнулась, - Это многое значит для меня. Девушки еще немного посидели и разошлись по своим гостинным. Гермиона решила пока ничего не сообщать мальчикам.

***

- Они родятся на исходе пятого месяца, в начале шестого, после полуночи. - скрежет старушечьего голоса сливался с шумом дождя. В Лютном переулке никогда не было многолюдно, исключением не стал и этот вечер. Две темные фигуры беседовали на улице, не пытаясь укрыться от дождя. - Они? - Немолодая женщина закутанная в черную отделанную бархатом мантию подалась вперед, нависая над собеседницей. - Два семени, два чада. - Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю если ты меня надула, глупая старуха? У меня такие связи, что если что-то пойдет не так, тебя с того света вынут... - Я никогда не обманываю клиентов. Мое зелье сработает как надо, если все условия были соблюдены. - Конечно соблюдены, моя дочь не дура и понимает как это важно для нашего рода. - Помни, мать должна забыть, даже заклинание забвения временное, но она должна забыть хотя бы на время иначе будет худо. - Да, помню я. Вот, - женщина протянула туго набитый кошель - Твои деньги. А то, о чем ты просила уже отправили почтой, не понимаю зачем тебе, безделушка ведь, но дело твое. Надеюсь никогда больше не увидимся. Прощай. - До встречи. - старушка хитро подмигнула, быстро спрятав кошель в складках мантии шмыгнула с несвойственной возрасту скоростью в переулок. Женщина постояла с минуту, подняв голову к небу. Капли дождя стекали по немолодому аристократическому лицу, когда то красивые черты лица с возрастом будто смазались, только синие глаза не потеряли пронзительного блеска. Она повернула кольцо на пальце и перед ней появился ворон. - Найди, пусть забудет. - шепнула женщина. Ворон взлетел и унесся вдаль. Это был один из её любимых артефактов, заклинание забвения и впрямь рассеивалось лет через пять, человек мог начать вспоминать какие-то детали, заклятие же ворона держалось дольше пятнадцати лет, а к тому моменту старуха уже скорее всего будет мертва. Женщина еще немного постояла и аппарировала.