Шесть веков - одна любовь

Девушка не могла поверить, что такие глаза могут быть реальными. Ей всегда казалось, что такое может быть только во снах. Ее снах. Какое-то время ее покойная бабушка говорила, что именно такие глаза должны быть у ее мужа. Мужа, который будет любить ее, но не сможет сделать Хельгу счастливой: - Ох, девочка моя, те, кого мы любим с нами на все жизни остаются рядом, - скрипучим голосом сказала старая женщина. - Какие все жизни, бабушка Винлия, она у нас только одна, - смеясь говорила рыжеволосая внучка. - Нет, моя дорогая. Мы проживаем много жизней… - грустно говорила старая, сжимая в руках трость. - Да? Тогда эти зеленые глаза из моих прежних жизней? – смеясь, отвечала Хельга, наливая чай в фарфоровые кружки. – При встрече с женихом скажу, что мы с ним давно знакомы. - Да, именно, дорогая. Но я видела сон, что рядом с ними тебе счастья нет… Хельга смешно подняла вверх тонкие брови. - Он же моя любовь, бабуля. Разве любовь – это несчастье? - Нет счастья с зелеными глазами, внучка. Счастья нет… - грустно повторяла старушка. Голос бабушки словно заполнил пустыню с палящим солнцем. Но Хельга не отрывала глаз от лица похитителя. Однако ковбой ее восхищенного взгляда не поддержал. Грубо тряхнув Хельгу, он скривил свои аккуратные тонкие губы в усмешке. - Так больше нравится? – спросил он, явно довольный взглядом карих глаз девушки. Хельга молчала, все еще немного тупо смотря в глаза мужчины. Поезд уже скрывался из вида, унося еще пораженных пассажиров с места происшествия. Уехав, он открыл вид на другую сторону железной дороги, где под палящими лучами солнца стояли три ковбоя. Они тут же хищно посмотрели на Хельгу и своего зеленоглазого приятеля. - Брат, как ты ее схватил, черт подери, - выразился ковбой с синей повязкой на лице. Девушка оторвала взгляд от своего похитителя, который продолжал ее крепко сжимать. - Я вылез с другой стороны поезда, - просто ответил тот. - Я уже подумал, что этот чертов поезд умчался с тобой, - продолжал говорить тот же ковбой, пока остальные, сидя на лошадях, продолжали хранить молчание. - От меня не избавишься, Таир, - одной рукой придерживая Хельгу, мужчина надел на голову шляпу и спрятал красную косынку в карман. - Зачем нам эта девчонка? – грубый голос раздался из-под зеленой косынки. - У меня тот же вопрос, - возмущенно сказала Хельга. Но зеленоглазый даже не одарил ее взглядом. Он серьезно посмотрел на своих товарищей. И, ничего не сказав, направился к своей лошади, которую придерживал за уздечку ковбой с желтой повязкой. - Мирон, только не говори, что ты хочешь… - Тогда я промолчу, Жан, - грубо отрезал ковбой, протягивая руки к лошади. - Нет! – Жан притянул уздечку к себе, заслужив грозный взгляд приятеля и недовольное ржание коня. – Скажи, что именно ты хочешь с ней сделать. - Жан, ты чертов тупица, - громко воскликнул Таир, надевая простреленную шляпу на голову. – Он хочет отвезти ее тому самому чертовому богачу. Хельгу бросило в холодный пот. Не то от мысли про рабство, не то от слова-паразита «чертов». Но озвучена была только первая мысль: - Вы хотите продать меня? В рабство? Однако на ее вопрос никто так и не ответил. Только ковбой в зеленой косынке громко вздохнул и, развернув лошадь, отправился вдоль рельс, медленно удаляясь от товарищей. - Мирон, ты чертов псих, - рассмеявшись сказал Таир, но столкнувшись со взглядом Хельги продолжил: – С тебя шляпа, милочка. - Когда мой жених узнает, что вы со мной хотите сделать, то в тюрьме эта шляпа вам не будет нужна! – Хельга в очередной раз попыталась вывернуться из рук зеленоглазого. - Ей нужно связать руки, - сказал Жан. - И рот, - закончил фразу Таир. - Нам нужно торопиться, возможно машинист сообщит на станции о случившимся, поэтому, последуем примеру Стефа, - сказал Мирон, перевязывая тонкие запястья Хельги своей косынкой. Ковбои посмотрели вслед удаляющемуся приятелю на белом коне, и молча направили лошадей вслед за ним. Хельга и Мирон остались одни. - Послушай, мой жених богат, он заплатит вам больше, чем вы сегодня ограбили… Ай! – зеленоглазый потуже затянул руки девушки. - Мне не интересно это, - серьезно сказал он, проверяя узел. - Послушай, возможно, он заплатит даже больше, чем тот, кому вы хотите меня продать… Эй, отдай сумку! Ковбой спрятал маленький тканевый аксессуар в большом мешке с награбленным добром. - Еще чего, - он вытащил из сумки документы. – Хельга… Необычное имя. - Мирон, Стефан, Таир и Жан… Кажется, я вписываюсь в вашу команду. Глаза зеленоглазого блеснули, на губах растянулась усмешка. - Аккуратнее! – взвизгнула девушка с медными волосами, когда ее, словно мешок картошки закинули на лошадь. Кстати, животное тоже не было радо такой встрече, поэтому попыталось скинуть девушку со своей спины. Хельга испуганно вскрикнула, отчаянно пытаясь связанными руками ухватиться за лошадь. Юбка ее платья взмылась вверх, что вызвало смех ковбоя. - Тихо, кобылка, - ласково заговорил Мирон, от чего лошадь успокоилась. - Кобылка? Странная кличка, - заметила Хельга. - Я не придумал ей кличку, купил ее на днях, - девушка почувствовала, как мужчина сел сзади нее, одной рукой натянув узду, а второй крепко сжимая ее талию, - такая своенравная, но слушает только своего хозяина. По спине пробежали мурашки от близости. Хельга призналась себе, внешне Мирон был очень красив. Даже легкая небритость придавала ему лицу необычайный шарм. - Если будешь себя хорошо вести всю дорогу, выберешь ей имя, - милостиво сказал ковбой. - Ты такой щедрый, может лучше довезешь меня на ней прямо до моего дома? – язвительно сказала Хельга, слегка встрепенувшись от того, как лошадь начала медленный шаг к троице ковбоев, которые, остановившись вдалеке, нетерпеливо ждали приятеля. - Хельга, пошла! – ковбой пришпорил коричневую лошадь с рыжей гривой и она, словно ждала этого, сорвалась с места. - КАК ТЫ ЕЕ НАЗВАЛ? – возмущенно крикнула девушка сквозь поднявшийся теплый ветер с песчинками. На что в ответ она получила лишь громкий смех своего зеленоглазого похитителя. Дорога заняла часа три, кажется. Все это время Хельга хранила молчание, переглядываясь с ковбоями, которые скачут на своих лошадях рядом. Таир и Жан на черных лошадях громко переговаривались о предстоящей пирушке в каком-то баре. Разговор и хохот приятелей прерывался лишь ветром, который норовил засыпать глаза песком, от чего те натягивали поля шляпы чуть ли не до подбородка. Хельге же приходилось часто жмуриться. Горячее солнце напекл в макушку, девушке было невыносимо жарко. От тряски ее укачивало, хотелось пить. Ковбой в зеленой повязке на белой лошади хмуро хранил молчание. Как поняла девушка, именно он был не рад афере Мирона. Поэтому, нужно будет с ним поговорить, возможно, как-то взаимодействуя с ним, Хельга сможет сбежать от этого квартета. Девушка в очередной раз подумала о том, что ее ждет. Какая-то ерунда, точно. Интересно, поезд уже прибыл на станцию? Ее жених уже сообщил родителям о том, что дочь не вышла из своего купе? Лошадь резко ушла влево, вызвав новый приступ головокружения. Ковбои, не доезжая до города, свернули. Видимо, едут в объезд, чтобы не привлекать внимания к мешкам с деньгами и к ней, к Хельге. Можно будет закричать, лишь ковбои заедут в город, привлечь внимание прохожих. Девушка в очередной раз напрягла кисти рук и… повязка поддалась ее напору. У нее быстро застучало сердце, даже плохое самочувствие на минуту прошло. Еще чуть-чуть, стараясь делать все аккуратно, Хельга освободила узел так, что с легкостью смогла бы вытащить из ткани руки за считанные секунды. - Куда мы приехали? – Хельга громко спросила об этом Мирона. - Юнион-Чапел… - ответил ковбой, уворачиваясь от ее медных кудрей, которые из-за ветра иногда мешали смотреть ему на дорогу. Девушка не поверила… Именно там располагалась вилла ее будущего супруга. Господи, спасибо за то, что это скоро закончится. Спасибо, спасибо, спасибо. Девушка дальше, не думала головой, все произошло очень сумбурно и быстро. Молниеносно она освободила руки от повязки и потянула за гриву лошадь. Та, испугавшись, резко встала на дыбы, от чего Мирон, Хельга и мешки с деньгами полетели вниз на обжигающий песок. Однако девушка, пользуясь природной ловкостью, спихнула растерявшегося ковбоя и мешки, уселась в седле и крепко схватила узду. Послышался глухой звук упавшего тела и матерные слова. Ковбои, которые были немного впереди, резко остановили своих лошадей и стали их разворачивать. Девушка, произнося уже пятую молитву, развернула лошадь в другую сторону и пришпорила лошадь, но… Услышав свист, животное остановилось, удивленно задвигало ушами и осталось стоять на месте, словно забыло, как нужно бежать. Свист прекратился, а вместе с ним и молитвы Хельги. - Я же говорил, своенравная кобыла. Слушает только своего хозяина, - Мирон поднялся с песка. В янтарных глазах девушка увидела бесячие огни, которые предвещали конец. - В рабство с побоями меня не возьмут, - сказала Хельга, когда ее окружили товарищи Мирона, - с пулей в теле тоже! - Чертова девчонка, она чуть не провела тебя, Мир, - выругался Таир. - Ну а что ты от нее хотел, - сказал Жан, - по ее выходкам было ожидаемо. Лишь Стефан смиренно сказал: - Уже немного осталось, продолжим путь, тут недалеко начинаются улицы, нас могут услышать. - Парни, дайте ваши повязки, - громко и тяжело дыша сказал Мирон, закидывая сумки с добычей на лошадь. В одно мгновение рот, руки и глаза девушки были завязаны. - Еще одна такая выходка, красотка, и я тебя продам на рынок, где торгуют чернокожими рабами, - зло зашипел Мирон. Хельга промычала в ответ злейшие ругательства, однако их никто не услышал. Ковбои вновь оправились в путь. «Глупая, глупая своенравная кобыла», - подумала Хельга и потеряла сознание под палящими лучами американского солнца.