Там, где мы есть.

Боюсь собственного отражения, боюсь своей незрелости, Боюсь потолка, боюсь, что умру от неуверенности, Страх может погубить меня, страх приводит к беспокойству. Не знаю, что скрывается внутри меня. Twenty One Pilots — Doubt

       Арсений всегда боялся боли. Боялся просто чувствовать её и понимать, что от неё не избавиться по щелчку пальцев. Боялся постоянно переживать о состоянии соулмейта, а также Арс боялся ещё больше разочароваться в человечестве и в своей семье.       Мальчику часто приходили в голову мысли о том, что он не настолько ужасен, чтобы жить в такой семье, как у него. Уже надоело проглатывать эту тёмную зависть, которая просто душила его, когда мимо проходили счастливые и веселящиеся пары. Вопрос «Почему?» постоянно крутился на обратной стороне мыслей, а Арсений уже, кажется, начал привыкать к этому. Парень даже не знал причину, по которой всё ещё верил в своего соулмейта, ведь самый главный пример любви родственных душ уже оказался провальным. Попов не помнил своего отца добрым, любящим и открытым. Он не помнил своего отца другим.

***

       Боль вернулась на несколько секунд раньше, чем сознание. Пульсирующие потоки снова распространялись по всему телу, что было плохим признаком. Арсений всё ещё надеялся, что всё обойдётся и не придётся прогуливать школу из-за нескрываемых синяков и ран, но, видимо, парень крупно ошибался. Глаза щипало от долгих рыданий, а дышать было трудно и практически невозможно. Спина болела от вчерашних побоев и неудобной позы сна, но мальчик сквозь жгучую боль поспешил перевернуться и сесть на край кровати, чтобы восстановить дыхание. Голова резко закружилась, отчего Арс чуть не упал снова, но вовремя успел расставить руки по обе стороны от корпуса, что помогло сохранить равновесие.        За окном было довольно пасмурно и невзрачно, но это помогло зрению скоро придти в норму. В голову резко ударила паническая мысль о маме и о вчерашнем разговоре. Арсений напряг слух и принялся вслушиваться в, казалось бы, звенящую тишину квартиры. Но где-то громко тикали часы, дребезжал старый холодильник, а соседи неизменно слушали дневные новости. Жаль, только никаких намеков на наличие родителей дома. В горле ещё больше пересохло, а адреналин и начинающаяся истерика настойчиво просили мальчика подняться, чтобы убедиться в своих пугающих догадках.        Кое-как поборов дрожь в ногах и во всём теле, парень поднялся и ухватился левой рукой за письменный стол, который был уставлен различными свечами. Эти восковые цилиндры были для мальчика чем-то волшебным. Ещё в детстве, когда Арсения кто-то обижал, ругал или бил, мама аккуратно ставила перед парнем свечу с ароматом мандаринов и зажигала фитилёк обычной спичкой. До сих пор запах жжёной древесины и мандаринов приходит к Арсу во снах, а любая возможность покупки свечей приобретала сакральный смысл, который понимали лишь немногие близкие мальчика.        Мама… Мысли снова вернулись к ней, а ноги медленно прошаркали к выходу из комнаты. Арсений аккуратно взялся за ручку двери и, полностью опустив её вниз, толкнул от себя. Громкий скрипучий звук разорвал тишину, но никто не услышал этого.        Взору открылся тёмный коридор, который хранил в себе множество жутких воспоминаний. Парень прикрыл глаза и, тяжело вздохнув, свернул направо, натыкаясь на закрытую дверь в комнату родителей. Брюнет осторожно посмотрел в прозрачный лепесток, который служил декором для тёмно-коричневых дверей. В маленькой светлой комнате никого не оказалось, как в общем-то и ожидалось. Такие же успехи ждали уставшего и испуганного мальчика в зале и на кухне.        Почувствовав свою безысходность, Арс медленно присел на металлическую табуретку, которая стояла в ещё не отремонтированной кухне. От большого открытого балкона тянуло холодом, но мальчик этого не замечал, бездумно пялясь в узорчатые желтые обои.       Насчет отца Попов перестал волноваться ещё три года назад. Тогда он ушёл из семьи на шестнадцать дней, а когда вернулся, то мальчик увидел несколько вишнёвых засосов, которые ещё долго не исчезали ни с кожи Сергея, ни из мыслей Арса.        Где-то громко хлопнула дверь, отчего парень подскочил на месте и резко закусил губу, чтобы не взвыть от боли. В подъезде прозвенел высокий голос соседки снизу, которая всегда слишком уж яро интересовалась личной жизнью семьи Поповых. Настолько сильно, что всегда знала о нахождении каждого из квартиры 84.        Арсений выпрямился и стал прислушиваться к речи говорящих. Из-за эха многих слов было не разобрать, поэтому Арс уже было встал, как вдруг ласковый и уверенный голос оттолкнулся от зелёных стен лестничной площадки:  — Нет, спасибо Вам большое, тёть Лиз. Как всегда выручили.        От облегчения в глазах потемнело, а дыхание снова сбилось. Парень уже успел напридумывать кучу различных вариантов случившегося. Начиная от обычной больницы и заканчивая могилой с чёрно-белой фотографией на самом краю города. Арсений несколько раз кашлянул, а потом поднялся и аккуратно прошёл в парадную. Свет включать совершенно не хотелось, поэтому мальчик наощупь нашел замок с вечно вставленным ключом и, провернув несколько раз по часовой стрелке, рывком открыл дверь.        В это время женщина медленно поднималась по последним ступенькам, а когда увидела своего сына, то явно опешила. Простояв так от силы секунду, Дарья быстро преодолела оставшееся расстояние и прижала Арса к себе, осторожно направляя назад в квартиру. Тепло разлилось по всему телу, на время притупляя уже привычную боль. Родной запах духов и тропического геля для душа защекотал нос, отчего хотелось остаться в этих объятьях навсегда. Спустя несколько секунд этот аромат стал перебиваться чем-то медикаментозным. Мальчик задержал дыхание и медленно отстранился, чтобы внимательней рассмотреть маму. Небесно-голубые глаза посмотрели на Арса в ответ, отчего будоражущее тепло ещё больше разгорелось где-то внутри. На лицо был легкий макияж, поэтому нельзя было точно подтвердить отсутствие увечий. Тёплый махровый халат тоже многое скрывал от чужих глаз, но на запястьях отчетливо виднелись синяки, оставленные большими ладонями отца. Женщина проследила за взглядом сына и опустила рукава так, чтобы они доходили до самых кончиков пальцев.  — Сеня, ты почему не спишь ещё? Что у тебя болит? Прости, что я вчера не обработала ничего, просто ты уснул, а во сне боль не так сильно ощущается. Я взяла у тёти Лизы перекись и бинты, поэтому просто скажи мне… — голос сорвался, а глаза Дарьи наполнились влагой.       Нервы стали сдавать, а вид Попова вызывал лишь желание пожалеть и помочь как можно скорее. Почти вся одежда была пропитана кровью, а лицо было слегка опухшим от ссадин и фиолетовых гематом. Ненависть к мужу снова яркой вспышкой обожгла сознание, а запястья невольно зачесались от упоминания родственной души. Будучи довольно обычной девушкой, Даша всегда надеялась на спокойного, надёжного, семейного и любящего соулмейта. В её детских мечтах о будущем всегда было место маленькой уютной квартире и доброму сыну, который не уставал бы радовать счастливых родителей своими успехами и шутками. Сейчас же, в свои тридцать девять лет, хотелось избавиться от собственной родственной души и, забрав Сеню, уехать из этого города куда подальше. Хотелось стереть из памяти Сергея, Санкт-Петербург и давящую на психику квартиру. Жаль только, что это вряд ли случится когда-либо.        Арсений с удушающей тоской проследил взглядом за катящейся по чужой щеке слезинке. Всем своим нутром мальчик чувствовал, что нужно срочно отвлечь дорогого человека от депрессивных мыслей, но в голову абсолютно ничего стоящего не приходило.  — Мам, может, пройдём на кухню, а там я тебе всё покажу?       Столь громкий и наигранно весёлый голос заставил женщину наспех вытереть слёзы и хлопнуть в ладоши. Такая старая привычка часто помогала концентрироваться на чём-то одном.  — Сына, сходи сначала в душ, а то я не смогу всё хорошо рассмотреть. Я пока могу чайник поставить. Договорились, солнышко?       Мальчик медленно кивнул и внимательно проследил за мамой, которая быстро пошла на кухню. В глаза бросилась хромота, которую мальчик сначала совсем не заметил. Он на секунду прикрыл глаза, а после пошёл в маленькую ванную комнату.        Холодный свет зажёгся в помещении, а парень осмотрелся и включил кран. Лезть в горячую воду не хотелось, но делать было особо нечего. Арсений хотел уже было снять толстовку, как вдруг столкнулся со своим отражением. Резко захотелось зажмуриться и разбить все зеркала в городе. Его образ сейчас очень хорошо сочетался с одной из картин, которая висела в зале. Кожа была болезненно-сероватой и походила на стебельки маков, а сами царапины и ссадины — на большие и ярко-красные бутоны цветов. Ещё недавно ярко-голубые глаза стали бледнее на два тона, отчего терялась выразительность черт лица. Парень невольно сравнил себя с куклой и, содрогнувшись, занавесил зеркало. Брюнет сделал два резких выдоха и быстро снял с себя всю одежду. Было страшно осматривать себя, поэтому Арсений запрокинул голову вверх и зацепился взглядом за лампочку. Внутренний голос тут же отругал мальчика за такой явный показатель детской глупости и наивности. Попов взглянул вниз и прикрыл рот рукой. Такого он никогда не видел на своём теле. Большое количество открытых ран, синяков и крови превзошли даже самые пугающие ожидания парня. Долго стоять и бездумно пялиться на все эти побои было малоприятным вариантом, поэтому мальчик перевёл взгляд на запястья, только сейчас замечая слегка размытые чёрные фразы. Вчерашние воспоминания пронеслись перед глазами, и по спине пробежал холодок. Появилось маленькое любопытство вперемешку с лютым страхом быть отторгнутым своим соулмейтом. «Как же ей, наверное, больно. Да она меня сто процентов ненавидит» вертелось в его мыслях, хотя это приносило невыносимую боль. Арсений никогда не хотел считать себя слабаком, поэтому парень твердо решил, что попросит денег у мамы, чтобы купить фирменную ручку для общения с родственной душой. Такая была у его одноклассников, тёти Марты и у многих других счастливчиков, которые общались со своими вторыми половинками.        Простояв так ещё две минуты, Попов залез в ванную и переключил рычаг, отчего вода полилась уже не из крана, а из душевой лейки. Арс открыл какой-то травяной гель и намылил им мочалку. Она была довольно жёсткой и колючей, поэтому водить ей по различным ранам приходилось аккуратно, но мальчик все равно периодически шипел от боли. Настраивать температуру времени не было, поэтому парень встал под слишком уж прохладную воду, и в голове промелькнула мысль о том, что так можно и заболеть, отчего брюнет резко поменял напор. Резкий льющийся кипяток окатил Попова, и он, чертыхнувшись, отпрыгнул подальше. Возможность заболеть всегда вызывала у парня страх, ведь постоянное сидение дома раздражало его отца, поэтому отхватывать за всякие пустяки приходилось намного чаще.        Сняв с крючка большое махровое полотенце, Арсений наспех вытерся и, открыв дверь, осторожно перебрался в свою комнату, которая находилась напротив. Парень услышал, как закипел чайник, поэтому надел первые попавшиеся вещи. Кинув полотенце в стирку, мальчик прошёл на кухню, где мама клала сахар в одну из кружек. Женщина подняла взгляд на сына и одобряюще улыбнулась, присаживаясь на одну из табуреток.  — Сень, ты бы хоть шорты на штаны поменял, а то заболеешь так после душа.       Парень по-доброму усмехнулся и сел рядом, неосознанно стараясь подвинуться ближе.  — Ну мам, ещё же не холодно. Не волнуйся так за меня, — взгляд мальчика стал более серьёзным. — Как ты себя чувствуешь?       Даша отодвинула свою зелёную кружку и взяла Сеню за руку:  — Сына, это тебя сейчас должно заботить в последнюю очередь. Мне даже страшно представить, что именно с тобой сделал Сергей. Вчера я уже хотела выйти и помочь тебе, но он бы не подпустил, а может даже ещё сильнее разозлился бы.       Арсений согласно кивнул и провёл взглядом по длинным волосам женщины, которые струились по плечам, доходя до талии. Парень уже явно ощущал, что мама винит себя в том, что только сейчас сможет помочь мальчику, хотя Попов даже не задумывался о таких мелочах. Главное, что с ней всё хорошо.  — Ты чего, мам? Я же знаю, что ты здесь не при делах. Кстати, спасибо, что разрешила у Серого остаться.       Женщина слабо улыбнулась, поднялась с табуретки и взяла в руки какой-то неподписанный бутылёк и ватные диски, взятые из большого шкафа, который находился в зале.  — Сень, снимай кофту давай, а то я так и не видела твоих ран.       По телу мальчика прошлись мурашки. Мама, наверное, будет очень расстроена, когда увидит все оставшиеся побои. Арс слегка замялся, но быстро взял себя в руки и снял верхнюю одежду. На кухне раздался тихий вскрик и испуганный шёпот:  — Боже мой, да тебя же надо в больницу срочно…       Парень быстро замотал головой и положил руки матери на плечи.  — Нет! Не надо, мне и так нормально. Мам, всё пройдет, честно.       Больница. Это был один из самых худших вариантов, ведь у любого врача возникнут вопросы о появлении таких ушибов и царапин. Вряд ли получится убедить их, что это вина какого-то велосипеда или неудавшейся игры с друзьями.  — Ладно, давай так пока. Но Сень, это же ничем хорошим не закончится.       Попов лишь пожал плечами. Женщина глубоко вздохнула и, убрав прядь волос за ухо, принялась за работу. Любое прикосновение диска с перекисью водорода приносило резкую боль, отчего парень периодически хмурился и шипел. Вскоре с царапинами было покончено, но для дальнейшего лечения в доме не было ничего подходящего.        Дарья прикусила губу и прикрыла глаза, но уже через секунду её лицо озарила улыбка, отчего Арсений недоуменно посмотрел на неё.  — Сень, а если тебя к Марте отвезти? Она же тоже врач, поэтому сможет провести осмотр и оставить всё неразглашённым.       Идея действительно оказалась хорошей. Мама Серёжи уже семь лет работает в областной больнице, поэтому в её квалифицированности сомневаться не стоило. А также Марта была хорошо осведомлена о взаимоотношениях в семье Поповых. Но мальчику стало как-то стыдно, ведь она и так слишком много сделала для него. Совсем не хотелось так пользоваться дружбой с Серым. Видимо, такие же мысли одолевали и Дашу, поэтому она как-то неуверенно продолжила:  — Понимаю, что это как-то нагло, но другого выхода из этой ситуации я не вижу. Сень, позвонишь Серёже? Просто я сегодня уже говорила с Мартой, а она сказала, что твой друг очень переживает за тебя и что он хочет извиниться из-за вчерашней ссоры, — женщина помолчала. — Кстати, что за ссора-то?        Арсений опустил взгляд на тёмную плитку, которой были обложены два коридора и кухня. О причине разногласий говорить не хотелось, потому что парень не знал, как именно подобрать слова и как правильно объяснить ситуацию без слов «Педик», «Избиение» и «Пиздец». Перед Серым стало невероятно стыдно, настолько, что даже не хотелось появляться у него на глазах. Только вот интересно было спросить у него: «За что именно ты хочешь извиниться? Ведь это именно я обозвал тебя и свалил в другую комнату, оставив одного разбираться с большим порезом и грустными мыслями о соулмейте».  — Не суть, — чтобы это не звучало так грубо, Арс резко перевёл тему. — Мам, а ты не видела моего телефона?       Женщина посмотрела на него с укором:  — Нет, не видела. А не потерял ли ты его?       Парень как-то быстро мотнул головой и начал вспоминать свой вчерашний путь. Он точно его не терял, ведь крайний раз мальчик клал его в карман своей уличной толстовки. Арсений поежился от холода, ведь стоять с голым торсом в месте, куда дует лёгкий холодный ветер с балкона было не самой лучшей идеей. Попросив подождать несколько секунд, Попов быстро пошёл в ванную, чтобы взять свой телефон.        Брюнет всё-таки смог найти сотовый в своей кофте. Он был практически в порядке, не считая нескольких маленьких царапин на защитном стекле. Особо не теряя времени, парень быстро разблокировал телефон и резко нажал на самый популярный контакт, пока ещё хватало смелости. Пошли гудки, а в это время Арсений выключил свет и вернулся к маме. Мальчик ещё не успел сесть, как в динамике послышался громкий голос Серёжи:  — Дарова, брат. Ещё раз так меня испугаешь и получишь по лицу.       Дарья это услышала и задорно улыбнулась, а на той стороне трубки прозвучал строгий голос Марты и обиженное «Ну мааам».  — Привет, Серый. Договорились. Ну как ты там?  — Могло быть и лучше, но это уже зависит не от меня, а от Есуса. А ты как?       Арсений глупо улыбнулся, но решил оставить ответные реплики на потом: — Я просто сногсшибательно. Слушай, а мы можем с мамой сейчас к вам заехать, просто есть некие проблемы по поводу…       Закончить ему не дал голос тёти Марты:  — Да, конечно, приезжайте, Сень. Через сколько вас ждать? — Серый только согласно угукнул.       Мальчик вопросительно посмотрел на маму, которая явно слышала весь их диалог. Дарья быстро взглянула на настенные часы:  — Минут через двадцать пять где-то.       В динамике что-то зашуршало:  — Договорились, — Сергей что-то прошептал своей маме, а после быстро попрощался и скинул трубку.       Наступила тишина, но её тут же разорвала Дарья, которая встала с табуретки и коснулась прохладного плеча сына:  — Сень, иди одевайся, но только теплее пожалуйста, а то школу пропускать так часто тоже нельзя. Арсений согласно кивнул и вышел вслед за мамой, а на кухне остались медленно остывать две кружки чёрного чая с двумя ложками сахара в каждой.