Project GD

Человеческого внимания не бывает недостаточно. Обычно его бывает только многовато. Именно такого мнения придерживался Сынхён. И в его жизни было ровно столько людей, сколько нужно, и общаться с ними он предпочитал крайне дозировано. Не то чтобы Сынхён не любил людей... А, нет. Всё правильно. Он не любил людей. Практически всех. Без причины. Просто так, на всякий случай, для профилактики разочарований. Исключение составляли лишь те несколько человек, которых можно было назвать друзьями. Но даже чтобы искренне обрадоваться им, Сынхёну требовалась минимум неделя одиночества. И вот теперь его хрупкое мыслящее одиночество стало невозможным. В его квартире появился ещё один человек. Сынхён больше не был один. Теперь у него был Джиён. Каждый день. И Джиёна было много. Есть такой особый сорт людей, которые заполняют собой всё свободное пространство твоей жизни. Время, место в шкафу, кусок одеяла. Дело было даже не в том, что они с Джи жили вместе. Вернее, не только в этом. Просто Джиён, появившись в жизни Сынхёна, каким-то немыслимым образом ухитрился стать её осью, и весь нынешний мир Сынхёна крутился вокруг него. Куда бы Сынхён не пошёл и куда бы не посмотрел – везде был Джи. Или, если не было самого Джи, то были его вещи. Казалось, они были здесь всегда, а не начали появляться за последний месяц. Сынхёну уже было сложно представить, что их могло здесь не быть. Даже в его лаборатории валялись какие-то побрякушки, брошенные Джиёном, его же плеер («почини, ты же умный!») и пара полароидных фотографий. Джи обожал фотографироваться сам и фотографировать всё, что попадается под руку. Сынхёна, например. - Таби! – раздалось сверху. – Таби, ты где опять? Ты дома? Ау! - Я здесь, - откликнулся Сынхён, не отрывая взгляда от пробирки. Ему нужны были две капли... Дверь в лабораторию с грохотом распахнулась. Рука дрогнула и почти всё содержимое пробирки вылилось. Сверкнула короткая вспышка, и во все стороны полетела стеклянная крошка, чудом не задев Сынхёна. Сынхён закрыл глаза, мысленно досчитал до десяти и обернулся. - Таби, я дома! – с порога открытой с ноги двери жизнерадостно улыбался Джиён. - Иди обратно, - велел ему Сынхён, замечая фирменные пакеты с покупками. – Кто напокупал тебе вещей? Опять Тэ? Сколько я ему должен? Ещё одна истина совместного проживания с Джиёном. Чем больше в твоей жизни Джиёна – тем меньше в твоей жизни денег. - Нисколько. - Улыбка Джи стала ещё шире. – Это всё моё. Пойдём наверх, и я расскажу тебе, как так вышло. - Джи, я сейчас немного занят. - Потом доделаешь, я не займу много времени. - А здесь нельзя рассказать? - Нельзя. У тебя здесь тухло и воняет. Тебе надо на воздух, ты весь зелёный. Пойдём. Побросав свои пакеты прямо здесь же на пороге, Джиён потащил Сынхёна из лаборатории. Тот даже не успел снять халат. На буксире его вытянули вверх по лестнице и втащили в гостиную. Воздух был холодный, и сквозило. Джиён пооткрывал все окна. С очередным порывом ветра, взметнувшим шторы, в комнату влетел ворох снежинок. Сынхён с наслаждением вдохнул обещанный свежий воздух и ясно осознал, что ему и впрямь пора заняться вентиляцией в лаборатории. Джи толкнул его на диван, устроился на его коленях и потёрся носом о его щёку. - Ну, слушай, - начал он, как начинают рассказывать сказки. – ЁнБэ, как обычно, набрал вещей со всех вешалок и пошел примерять, а я сомневался. Я ходил-ходил, ждал, пока меня осенит, и вдруг!.. Сынхён распахнул глаза, не понимая, с чего Джиён крепко и даже больно схватил его за руку. - Какой-то мужик хватает меня за руку, - невозмутимо продолжал Джи.- И говорит: «Мальчик, не хочешь поработать моделью?» - А ты ему что? – напрягся Сынхён. Ну вот, не прошло и месяца, а к Джиёну уже липнут всякие извращенцы. Чего и следовало ожидать. Но куда смотрел Тэян? Ему доверили Джи под личную ответственность! - Как ты и говорил, показал ему средний палец и сказал свалить, иначе мой парень ему глаза на задницу натянет. - Я говорил не разговаривать и проходить мимо, - вздохнул Сынхён, хотя метод Джи его тоже вполне устраивал. – И что мужик? - Пришёл в неописуемый восторг, - Джиён изобразил руками «фонарики», видимо, демонстрируя степень восхищения неведомого приставучего мужика. – Потащил меня, кому-то показал, мне впихнули в руки вещи и сказали идти переодеваться. - И ты пошёл? – скептически поднял брови Сынхён, удерживая на коленях извертевшегося от избытка впечатлений Джиёна. Тот сделал виноватый взгляд, и Сынхён не мог его осудить за любовь к шмоткам, камерам и людям, восхищающимся его внешностью. - Пошёл. Я вышел переодетый, они начали меня ставить туда и сюда, говорить мне, как встать и постоянно улыбаться. Я улыбался им так, что у меня челюсти свело, и я потом ещё полчаса улыбался, как дебил, пока ЁнБэ отпаивал меня бабл-ти. Кстати, он и разговаривал потом с этими мужиками, я бы сам и не додумался потребовать денег или хотя бы шмотки. А получил и то, и другое, и они позвали меня на студию в пятницу. Похоже, Сынхёну не предполагалось даже заикаться о том, что Джи может куда-то не поехать в пятницу. В любом случае, он не будет возражать, если Сынхён предложит поехать вместе. Ему нужно было посмотреть на посягающих на его бесценное творение. - Хочешь, я покажу тебе фотографии? – предложил Джиён, и Сынхён хотел было кивнуть, но Джи уже подскочил с его колен. – Или ты занят? Я могу и потом показать. - Сиди, - сказал Сынхён. – Мне понравилось сидеть на свежем воздухе. Всё равно надо будет вернуться к работе, но пока мне не помешает перерыв. Джиён рассеянно чмокнул его в губы, прежде чем достать мобильный. Они долго листали фотографии – их было действительно много. Но всё же, Сынхёна немало беспокоило желание Джи зарабатывать самостоятельно. Где мог работать кто-то, вроде Джиёна? Никакого образования, никаких особых навыков... Со своим набором, Джи мог с равным успехом быть проституткой или моделью. И логично, что Сынхён предпочёл бы второй вариант. Ну, и ещё Джиён всерьёз увлёкся музыкой, но Сынхён не питал особых иллюзий на этот счёт. Но, сперва Джиён начнёт зарабатывать сам, потом решит, что может жить самостоятельно, а потом поймёт, что может жить вообще без Сынхёна. - Ты отлично выглядишь, - одобрил Сынхён, убирая с лица Джи гладкую черную прядку, чтобы поцеловать его щеку ближе к уху. - Да ну, перестань. Я всегда так выгляжу, - хмыкнул Джиён, чуть покраснев, несмотря на то, что он был очень доволен собой. – Всё, кончились фотографии. - Можешь скинуть парочку мне на телефон и поставить на экран, - разрешил Сынхён. На большинстве фотографий Джиён был похож на экстравагантную девчонку, поэтому можно было не опасаться любопытства коллег по аспирантуре. Наоборот, Сынхён даже надеялся, что Джи на экране его телефона отпугнет излишне назойливых девушек, которых слишком интересовало, свободен ли он, и можно ли повисеть на его руке по дороге в кафетерий или позвать его вечером в кино, и прочие дикие вещи. -Я скину тебе весь альбом и назову его “One Love”, - пообещал Джиён, наморщив нос. – Пусть эти курицы из универа от тебя отстанут. - Я не знаю, что им от меня нужно. Я не даю никакого повода, - невесть зачем начал оправдываться Сынхён. Джи посмотрел на него очень скептически. - Да. Ещё больше сексуального молчания и многозначительного шевеления бровями, и они тебе покажут, что им от тебя нужно. А меня не будет рядом, чтобы тебя спасти. - И что же прикажешь мне делать? - Их привлекает твоя загадочность, - назидательно поднял палец вверх Джиен. – Надо дать им понять, что ничего особенного в тебе нет. - А во мне нет? – с намеком поинтересовался Сынхён. Бросив телефон на диван, Джиён взял его лицо в свои ладони и поцеловал его, отстранившись прежде, чем Сынхён успел ответить. - Конечно, есть! Ты весь особенный! – успокоил его Джи. – Но никому, кроме меня, знать об этом необязательно. В холодной, насквозь продутой комнате вдруг стало немного жарковато. Сынхён почувствовал, что, незаметно для него самого, его рука с талии Джиёна переползла на его же бедро, несильно поглаживая и сжимая. - Ты опять будешь жаловаться, что из-за меня плакала твоя ученая степень? - Горькими слезами, - согласился Сынхён, неохотно, но всё же спуская Джи с колен. Он снова ощутил сквозняк, устроенный Джиеном, и весь покрылся мурашками. Застегнул халат и пошел обратно в лабораторию. - Таби, стой, – окликнули его, и он послушно застыл на первой ступеньке. Тонкие руки обняли его за пояс, к нему сзади прижалось теплое тело. Джиён, поднявшись на носочки, коснулся губами мочки его уха. - Когда ты освободишься? – прошептал Джи, щекоча кончиком носа его шею. Сынхён позволил себе развернуться в его руках и легонько поцеловать его губы. Попытка отделаться малой кровью ему не удалась. С мягким стоном Джи приоткрыл рот, и у Сынхёна не осталось выбора, кроме как принять «приглашение». - Э... Три часа? – предположил Сынхён, отрываясь от тут же надувшихся губ. – Ты в состоянии ждать три часа? - Нет, - помотал головой Джиён, в доказательство облизывая губы. – У тебя два часа, и я иду на улицу есть прохожих. - Ты меня пугаешь, - хмыкнул Сынхён, хотя Джи с его блестящими глазами и соблазнительной улыбкой его скорее заводил и неумолимо притягивал. Он играл с огнём, он знал это. Но, в конце концов, они занимались сексом гораздо чаще, чем того требовал организм Джиёна (и гораздо реже, чем требовал сам Джиён). Поэтому, Сынхён подразумевал себя и своих соседей в безопасности от голода Джиёна. - Я тебя люблю, а не пугаю, - засмеялся Джи, отпуская его. В весьма приподнятом настроении Сынхён спустился обратно в лабораторию. Всё же, в присутствии Джиёна в его жизни было немало положительного. В последнее время Сынхён задумывался о том, что, даже если бы он не вырастил Джи в резервуаре, судьбе стоило подкинуть ему такое знакомство. Он был не против жить с Джиёном, даже если бы не был привязан к нему, как Создатель. Но, запнувшись об пакеты, которые, разумеется, никто не убрал с порога, и едва не влетев головой в стеллаж с реактивами, Сынхён успел пересмотреть своё мнение. - Тебя слишком много в моей жизни! – простонал он, ногой отодвигая кучу пакетов в угол. *** - Ты такой сексуальный в этом халате, - промурлыкал Джиён, втягивая Сынхёна в спальню. - Знаешь, как герои этих фильмов. Ты врач, а я так нуждаюсь в твоей помощи. - Ты без меня смотришь такие фильмы? – усмехнулся тот, уклоняясь от губ Джи. – Ты тоже очень сексуальный в моём халате. Джиён любил таскать вещи Сынхёна. Большие футболки, рубашки, прикрывающие его зад, и банный халат, волочащийся за Джиёном по полу и постоянно спадающий с худых плеч. Сынхён предпочитал не упускать возможности помочь халату оказаться полностью на полу. - Но без него намного лучше, да? – понимающе улыбнулся Джиён, глядя себе под ноги. - Точно, - ответил Сынхён, несильно толкая Джи, и тот упал на кровать, раскинув руки. Скидывая столь нежно любимый Джиёном лабораторный халат и стянув майку, Сынхён забрался на кровать рядом с Джи, прижимаясь губами к совсем свежей татуировке на его шее. Кожа вокруг неё всё еще была красноватой, и, по-хорошему, Джиён ещё не должен был снимать с неё пленку. - Ты обманул меня, - Джи отвернулся от него, хотя Сынхён чувствовал, как руки опускаются по его спине к поясу его джинсов. – Ты не вышел через два часа. - Я не говорил, что выйду через два часа, - поправил его Сынхён, покрывая короткими, едва ощутимыми поцелуями его шею, плечи, остро выступающие ключицы. – Ты сам это придумал. - Да-а, выдумщик Джиён, - Джи поднял брови почти также, как сам Сынхён делал это. – Ты собираешься снимать эти штаны, или мне ими заняться? - Ну, займись, - разрешил Сынхён, поднимаясь на коленях на кровати. Джиён буквально зарычал в этот момент, закатывая глаза, но всё же выворачиваясь из халата, садясь и придвигаясь к Сынхёну. В полумраке комнаты его глаза слабо светились золотистым. Но Сынхён почему-то не ощущал и тени страха. А надо было бы. Дедлайн был давно пройден, и поведение Джиёна было совершенно непредсказуемым. Вот, как сейчас, например, когда Джиён, прежде чем расстегнуть его ремень, сильно дёрнул его на себя, едва не лишив Сынхёна равновесия и стягивая его пояс почти до боли. Сынхён с трудом переборол желание швырнуть Джи обратно на постель, содрать с себя штаны и дать ему то, на что он так упорно нарывался. Чтобы не терять контроль над разошедшимся Джиёном, Сынхён взял его за волосы, пока не дергая, но будучи готовым сделать это. Едва касаясь его бёдер самыми кончиками пальцев, Джиён спустил его джинсы вместе с нижним бельем и глубоко вздохнул, склоняясь над его эрекцией. - Джи... – он больше ничего не успел сказать, потому что Джиён сразу глубоко заглотнул его член, прижимаясь языком везде, где только мог, обильно покрывая ствол слюной. С громким, хлюпающим и откровенно непристойным звуком, Джиён поднял голову, на секунду сильно сжимая губами головку и тут же обводя её горячим языком. - Откуда такое внимание? – хрипло поинтересовался Сынхён, надавливая на затылок Джи, вынуждая его опуститься и уткнуться носом в низ его живота. Тот умоляюще застонал вокруг его эрекции. Сынхён отпустил его, и Джиён отстранился, судорожно и глубоко вдыхая. Он развернулся к своему Создателю спиной и опустился грудью на постель, недвусмысленно покачивая задом. Дважды Сынхёну «намекать» не требовалось. Его член, мокрый от слюны, холодило, и не терпелось загнать его куда-нибудь, где потесней и пожарче. - Не терял времени даром? – прошипел Сынхён на ухо Джи, когда два его пальца практически не встретили сопротивления, проникая в скользкий и уже растянутый вход. - Я предупреждал, что буду ждать только два часа, - заявил Джиён, но получилось у него не очень дерзко. Закрепляя результат, Сынхён, вынимая пальцы, развёл их так широко, как только позволяла теснота тела Джи, и тут же всадил их обратно, безошибочно находя его сладкую точку. - Хочешь сказать, что не заслуживаешь смазки? – хмыкнул Сынхён, стараясь не терять самообладания, когда Джи выгнул гибкую спину, насаживаясь на его пальцы. Джиён обернулся на него и красноречиво взглянул через плечо. Ничего не сказал, но тёмный взгляд и приоткрытые губы говорили сами за себя. Он только резко и громко выдохнул, когда тяжёлая рука легла на его шею, вдавливая его в подушки, и он едва успел повернуть голову, чтобы не задыхаться. Но только Сынхён двинулся вперёд, как Джи тут же зарылся лицом обратно в подушку, кусая её, чтобы не закричать. Стоило отдать Сынхёну должное. Войдя по самое основание, он остановился, дав Джиёну возможность передумать. Не то, чтобы ему бы это чем-то помогло. Скорее это была отсрочка, чтобы Джи привык и расслабился. И, хотя ему трудно было думать о чём-то, кроме тугого жара, сдавившего его член, он не смог удержаться от смешка, когда Джиён, не высовывая головы из облюбованной им подушки, помахал ему рукой. Сынхён для себя перевел этот жест, как сигнал двигаться дальше. Его это не устраивало. Он хотел видеть лицо Джи и слышать его голос, который во время секса становился слишком прекрасен, чтобы затыкать его подушкой. Поэтому, схватив Джиёна за волосы, Сынхён заставил его чуть приподняться с постели, одновременно качнув бедрами, на пару сантиметров выходя из тела Джи и сразу вбиваясь обратно. Ласкающий его слух долгий высокий стон, казалось, сразу рванул не в его мозг, а гораздо ниже. Сынхён стиснул зубы, потому что он не мог себе позволить так же несдержанно стонать, как Джиён. Джи схватился руками за спинку кровати, принимая член Сынхёна еще глубже в себя, нетерпеливо двигаясь назад и вперед. Сынхёну пришлось отпустить его волосы, чтобы обеими руками удерживать его бёдра, сохраняя темп, который нравился ему. Вскрикнув, Джи запрокинул голову, и Сынхён, быстро наклонившись к нему, прижался губами к раскрывшемуся в крике рту, сталкиваясь зубами с отчаянно и неистово ответившим Джиёном, сразу расставаясь со всем воздухом, что ещё оставался в его лёгких. Джиён дергался в его руках, кусал его губы, - Сынхён терял контроль и над ним, и над собой. Желание ускориться и оказаться ещё глубже в теле Джи накрывало его с головой, но это было просто невозможно. Он двигался такими глубокими и размашистыми толчками, что кровать ходуном ходила. А Джиёну всё было мало – он хотел ещё и ещё, не позволял выдохнуть, не расслаблялся, ни на секунду не переставал развратно стонать и умолять Сынхёна трахать его сильнее, заставить его кончить. Сынхён понял, что, пока у Джи была опора, с ним будет трудно справиться, он будет требовать своего ритма. Поэтому Сынхён, сжав своей широкой ладонью его шею, поднял его и прижал спиной к своей груди. Так они вдруг поменялись ролями. Теперь Сынхён яростно кусал шею и плечо Джи, пытаясь совладать с захлестнувшим его удовольствием. Джиён перестал извиваться в его руках. Только коротко, отрывисто вскрикивал, когда член Сынхёна раз за разом поражал его простату. Он вскинул руки, обхватывая голову Сынхёна, вынуждая его ни на секунду не отрываться от его кожи и его губ. Одной рукой удерживая Джи поперек груди, другую Сынхён опустил к его члену, сперва совсем легко проводя кончиками пальцев, потом обхватывая ствол и двигая рукой в такт своим толчкам внутри совершенно сдавшегося на его милость тела. Джиён словно превратился в единый обнаженный нерв, отзывался чувственными стонами и высокими вскриками на каждое прикосновение Сынхёна, каждое его движение. - А-ах! Таби!.. Не могу! – выкрикнул Джи. Он изогнулся в руках Сынхёна, и тот вцепился зубами в его шею, чтобы удержать собственный крик. Тело Джиёна сдавило его член, и он, едва ощутив, что Джи кончил, толкнул его вперёд, вжимая его плечи в подушки и чувствуя, как наслаждение переполняет его изнутри. Ещё пара резких коротких толчков, и он последовал за Джи, наполняя его своей спермой. Поняв, что снова может дышать, Сынхён пару раз сморгнул, и из жаркого тумана, окружавшего его секунды назад, начало проступать ещё что-то, кроме вздрагивающей спины Джиёна. Из последних сил заставляя себя держаться на коленях, он оттолкнул Джи, выходя из его обмякшего тела. Джиён тяжело дышал, ошалело глядя перед собой широко раскрытыми глазами. - Твою мать!.. – выдохнул он, и уголки его губ расползлись в диковатой улыбке. Сынхён хмыкнул, несильно шлёпнув Джиёна по заду, на котором и так хватало синяков от его пальцев. Джи вяло пошевелил левой рукой, будто хотел схватить что-то. - Ну, где ты там? – требовательно поинтересовался он, скосив на Сынхёна блестящие глаза. Тот обхватил Джи за талию и с удовольствием уронил его на бок, падая рядом и прижимаясь грудью к его спине. - Знаешь, я иногда начинаю думать, что мне надо бы жить самостоятельно. Найти работу, квартиру, почувствовать себя членом общества, так сказать. Сынхён напрягся, придвигая Джиёна ещё ближе к себе, будто бы тот мог встать и уйти прямо сейчас. Джи это, конечно, почувствовал. - Таби? - М-м? – откликнулся Сынхён так, будто бы он уже почти уснул. - Почему я такой эгоист? Может, ты что-то напутал в моих генах? - Эгоизм не передаётся, - машинально исправил Сынхён. - Стоп. Почему ты эгоист? - Я хочу остаться с тобой. Даже если ты будешь меня прогонять, я буду цепляться за дверь и орать так, что все соседи сбегутся. Сынхён вздохнул и поцеловал шею Джи чуть пониже татуировки. - То есть, ты хочешь всю жизнь висеть на моей шее, шуметь, устраивать бардак в моём доме и мешать моей работе? Джиён развернулся к нему и обнял за шею, широко улыбаясь: - Ага. Ты не против? - Нет. Конечно, нет. *** Тэян смотрел на пузырьки, поднимавшиеся со дна пробирки. Увы, и десять пристальных взглядов не могли заменить одной яркой лампочки в голове. - Ну? – услышал он нетерпеливый голос Сынхёна. - Она сдохла, - пожал плечами Тэ, разгибаясь и потирая поясницу. За прошедшие полчаса микрокультура, выращиваемая Сынхёном, успела расползтись по стенкам всей пробирки, три раза сменить цвет, вобрать в себя половину воды и, в конце концов, погибнуть, оставшись на стенках грязно-коричневыми разводами. Тэян вернулся к микроскопу: - Да, так и есть. Совершенно дохлая плесень. - Сам ты плесень!.. Ещё никогда Тэ не видел Сынхёна таким взволнованным и даже расстроенным. Вообще, все поводы, по которым Сынхён проявлял эмоции, можно было пересчитать по пальцам и отметить красными листками в календаре. - Её не устраивает эта среда, - предположил Тэян. – Судя по реакции, она крайне капризная. - Я заметил, - буркнул Сынхён. – Её никакая среда не устраивает. Она почти везде дохнет. - Почти? – заинтересовался Тэян. - В кровеносной системе она выживает и развивается. - Так вот же оно! – щелкнул пальцами Тэ. – Ты колол её мышкам? - Колол, - вздохнул Сынхён. - И как? - Мышки сдохли. Они замолчали. Не потому, что мышек было жалко. Хотя это и не была работа Тэяна, но научный интерес взял верх. - То есть, если не дохнет культура, то дохнут мышки, - резюминировал Тэ. – А если взять мышку покрупнее? - Кролики, кошки, собаки, птицы, я даже обезьяну пробовал. Карликового шимпанзе, - принялся перечислять Сынхён. - И где это всё? - Загляни в холодильник, - криво усмехнулся Сынхён. Не поняв намёка, Тэян приоткрыл дверь в огромный рефрижератор. И сразу же закрыл её, чувствуя, как его завтрак медленно ползёт вверх по пищеводу. Сынхён с сочувственным видом протянул ему стакан воды. - Так, всё. Хватит! – пробормотал Тэян, справившись с приступом тошноты. – Я наигрался в твою молчанку. Что это за святой микроб, ради которого ты прикончил целый зоопарк?! Тот не ответил, пока не вымыл пробирку, прибрал немного на столе. Наконец, устало опустился на стул, закрывая лицо ладонями. Признаться коллеге в своём провале было нелегко. - Это вакцина для Джиёна, - сказал он, наконец. – Я ошибся в расчётах, Тэ. Я не остановил распад его клеток, я только замедлил его. Мне надо вырастить вакцину до того, как придётся начинать кормить его людьми, иначе процесс станет необратимым. Тэян смотрел на него так, будто бы Сынхён порол какую-то чушь. - Ты создал за пару дней вакцину, над которой мы все вчетвером бились несколько лет? Вакцину, которая остановит распад клеток гомункула?! Сынхён кивнул, но совершенно безрадостно. - Она должна пройти инкубационный период, прежде, чем сможет помочь Джиёну. Единственная среда, которую она не отторгает и в которой нормально развивается - кровь, причём неизвлеченная из живого организма. Как только организм-донор погибает, вакцина погибает вместе с ним. И как только набираешь кровь в шприц или пускаешь по трубке – она тоже погибает. В голове Тэян пытался сложить кусочки мозаики в единую картинку. Он ещё раз с содроганием взглянул на рефрижератор, набитый мёртвыми животными. Вывод получался стройный, но страшный. - То есть, в идеале тебе надо накачать вакциной мышку, дождаться, пока она разовьётся, а потом живьём скормить эту мышку Джиёну? - Да, только так. Но мышки дохнут. Кролики и собаки тоже, вне зависимости от размера. Дольше всех протянула шимпанзе, но и она вчера отказалась есть, а потом легла на пол посередине клетки и умерла. Я так и не смог уснуть сегодня ночью. - И спасти её было нельзя? - Вакцина против вакцины? – невесело хохотнул Сынхён. – Смысл тогда во всем этом? Это паразит. Она убивает своего хозяина, подменяя его красные кровяные клетки. Потом, естественно, погибает сама. - А если взять «мышку» ещё больше? – предложил Тэян, и глаза его заблестели давно знакомым Сынхёну фанатичным блеском. - Думаешь попробовать ввести вакцину человеку? – закончил за него Сынхён. Он и сам об этом думал. По правде говоря, ему это представлялось единственным выходом. Ему придётся где-то раздобыть человека, здорового, физически сильного, желательно, мужчину, ввести ему смертоносную вакцину, держать в клетке, как лабораторную крысу, несколько часов, а потом, если опыт пройдёт успешно, отдать на съедение Джиёну... Убить человека ради результата своего эксперимента. Сынхён покачал головой. Нет, он неправильно рассуждает. Он убьёт человека ради того, чтобы Джиён смог жить. Чтобы он перестал бояться самого себя и навсегда остался с Сынхёном. Ради этого стоило рискнуть. - Тэ? – обратился он, когда в голове более или менее сложился план действий. - Да? – откликнулся тот. - Ты помнишь, что ты мне обещал насчёт Джиёна? Тэян не сразу понял, о чём говорит Сынхён, но всё же нужные слова в его голове мелькнули. - Присматривать за ним, когда тебя нет рядом? – осторожно предположил Тэ, а когда Сынхён кивнул, добавил, – Конечно, помню. Я так понимаю, ты решительно настроен насчёт этой вакцины, так что, в скором времени тебя могут посадить в тюрьму за убийство и бесчеловечные эксперименты. Это не прозвучало как шутка. Сынхён поднялся со стула и вернулся к своим пробиркам. - Вот именно. Если меня упекут, то я хочу, чтобы рядом с Джи был человек, который любит его также, как я. «Так же, как я» - колоколом ударило в голове Тэяна. Он сглотнул. Горло отчего-то разом пересохло. - Давно ты знаешь? – вдруг севшим голосом спросил он. Сынхён обернулся к нему, и взгляд его прищуренных глаз не обещал Тэ ничего хорошего. - Я не слепой, и мне не всё равно, - ответил Сынхён. Тэяна охватило чувство вины. Но он не хотел, правда, он совсем не хотел так безнадёжно влюбляться в творение своего друга. - Всё нормально, - продолжал Сынхён. – Вернее, ничего не нормально, конечно, но я готов заткнуть свою ревность, зная, что есть человек, который позаботится о Джи, когда я не смогу этого делать. Просто не пытайся его у меня увести. Тэян тупо смотрел в сторону. Ему было стыдно перед другом. Но, в то же время, он был рад, что тот именно так среагировал. - Па-а-арни! – раздался немного раздражённый голос, и в лабораторию всунулся сам Джи, смеривший недовольным взглядом их обоих. – Хватит киснуть. Пиццу привезли. Выходите. Вы сидите здесь полдня. Сынхён послушно пошёл к выходу. Тэ поднялся следом. - Не забывай, что ты обещал мне, Тэ, - сказал Сынхён и вышел из лаборатории. Тэян задержался, глядя на пробирки, в идеальном порядке расставленные на столе, на аккуратные стопки конспектов и на выбивающиеся из стерильной обстановки лаборатории полароидные фотографии Джиёна и его же браслет, который они пару дней назад покупали вместе. Поддавшись внезапному порыву, Тэ схватил браслет и сунул в карман, крепко сжимая в кулаке. У него было очень плохое предчувствие. *** Сынхён понял, что у него осталось совсем немного времени в один конкретный момент. Конечно, он и до этого замечал ухудшение. Он привык наблюдать за Джиёном и отмечать малейшие детали, изменившиеся в его поведении. Теперь они занимались сексом по три раза на дню, потому что это было нужно, а не только потому, что они этого хотели. И, если на желание Сынхёна это нисколько не повлияло, то вскрыть голову Джи и посмотреть, чего хочет тот, он не мог. Вернее, голову-то он вскрыть мог, но что бы это ему дало? У Джиёна появилась тяга к крови. Это пугало его самого ещё больше, чем Сынхёна. В очередной раз разодрав зубами плечо своего любовника, Джи стал избегать его. Сынхён не мог его ни к чему принуждать, даже если знал, что Джиёну это жизненно необходимо. Он терпеливо ждал, и это давалось ему нелегко. Он и сам стал будто бы зависеть от секса с Джи, от времени с Джи. Он почти перестал выходить из лаборатории, где раз за разом его разочаровывала вакцина. Он действительно собирался использовать человека в эксперименте. Ему казалось, что он начинает сходить с ума. Но момент, когда всё вдруг стало очень плохо, был один. Сынхён не сразу заметил, как Джиён вошёл в лабораторию и замер в дверях. - Таби? Его голос дрожал. Сынхён обернулся. Джи обхватывал себя за плечи, будто бы замерзал. Его глаза лихорадочно блестели. Он беспрестанно облизывал пересохшие губы. Нетвёрдыми шагами Джиён подошёл к нему и застыл рядом. Сынхён поднялся из-за стола. - Джи, что случилось? Вместо ответа, Джиён бросился ему на шею, и Сынхён ощутил сухой жар его растрескавшихся губ. Сжимая его в объятиях, Сынхён чувствовал, как Джи всего трясло. Его тело пылало, но его бил озноб. Джиён прижимался к нему так, будто бы хотел врасти в него и раствориться. Подхватив Джи, Сынхён развернулся и бросил его на стол, не заботясь, если тот ударился или сломал что-то из оборудования. Он казался себе ещё более изголодавшимся, чем сам Джиён. Его член стал твёрдым в секунды. Он сдёрнул с Джи короткие шорты, в которых тот любил ходить по дому. Вынул из их кармана тюбик со смазкой, хотя и не был уверен, что успеет ею воспользоваться. Оставив пока смазку на столе, подальше от Джиёна, и не снимая даже халата, он только расстегнул ремень и ширинку, высвобождая свой ноющий от возбуждения член. Джиён обхватил ногами его бёдра и потянул на себя. Он громко застонал, когда член Сынхёна коснулся внутренней стороны его бедра, и Сынхёну этот звук показался отчаянным, будто бы Джиёну было больно. Но Сынхён совершенно не чувствовал вины, когда, едва покрыв ствол смазкой, он до конца, одним рывком вошёл в неподготовленное тело, и Джиён закричал, выгнулся, вставая на лопатках, крепко зажмурился, но по его щекам все равно текли слезы. Он спасал жизнь Джиёна? Нет, сейчас он просто его хотел. Просто, так совпало... Зажимая обеими руками рот, Джи содрогался в беззвучных рыданиях с каждым толчком Сынхёна внутри него, с каждым резким движением грубой руки по его члену. Его мышцы сжимали эрекцию Сынхёна так сильно, что тот рычал от болезненного удовольствия и до крови кусал шею и ключицы Джиёна. Он никогда ещё не кончал так быстро. И продолжал двигаться, пока не оказался полностью опустошён, одновременно ускоряя движения своей ладони по члену Джи, подводя того к разрядке. Вскрик Джиёна был заглушен его же ладонью. Всё его тело напряглось, сперма обрызгала грудь и живот Сынхёна, и Джи замер, часто дыша и глядя на Сынхёна снизу вверх широко распахнутыми, покрасневшими и сверкающими от слёз глазами. Сынхён попытался отнять его руки от его рта, но Джиён отвернулся, всхлипывая. Чувство вины больно укололо Сынхёна теперь в самое сердце. Пытаясь не позволить Джиёну стать монстром, в конце концов, он сам им стал. Он отстранился от Джи, и тот поджал ноги, обхватывая свои колени. - Прости меня, - проговорил Сынхён, застёгивая штаны и запахивая халат. Джиён скатился с его стола, подобрал с пола свои шорты и быстро оделся. Его лицо исказила гримаса боли, когда он наклонялся, но Сынхён не смел подойти к нему и помочь. Откинув с лица мокрую от пота чёрную чёлку, Джиён несколько раз глубоко вдохнул. Сынхён тоже облегченно выдохнул. Джи больше не трясло в лихорадке, и он не выглядел так, будто прямо сейчас упадёт в обморок от жара. Джиён подошёл к нему, и Сынхёну стоило немалых усилий не отступить назад, ожидая пощёчины. У него перехватило дыхание, когда Джи обнял его. - Когда-нибудь мы справимся с этим, - прошептал Джиён. – Это ты меня прости, я доставляю тебе столько проблем. Спасибо. Мне стало намного легче. У Сынхёна будто бы камень с души упал. Меньше всего ему бы хотелось потерять веру Джиёна. И это «мы справимся». Мы! Он крепко прижал к себе Джи, не представляя, как сможет без этого жить. - Не рискуй так больше. Я едва могу себя контролировать. Тебе лучше бы меня привязывать, - проговорил Джиён, и Сынхён заметил на его губах кровь. – Я так не хочу причинить тебе боль. Сынхён схватил руки Джи. На его маленьких ладонях кровоточили глубокие укусы. - Ты не должен делать этого для меня. - Что ещё я могу для тебя сделать? – с улыбкой возразил Джиён. - Просто потерпи ещё немного. - Хорошо. Джиён прикрыл глаза. Его тело вдруг обмякло и стало тяжёлым в руках Сынхёна. - Джи? – Сынхён легонько потряс его, пытаясь заглянуть ему в лицо. – Джи?! Но Джиён не отвечал, не двигался и не открывал глаза. Сынхён быстро проверил его пульс и ощутил, как его собственное сердце колотится с бешеной силой. Джиён был без сознания. Тогда-то Сынхён и понял, что у него почти не осталось времени. ~~~ A/N: К Дню Рождения любимой Дианочки =***