Project GD

AN: С огромным опозданием выходит последняя глава этого фанфика. На самом деле, я написала ее за два дня новогодних каникул, а до этого не притрагивалась к ней почти полгода. Я надеюсь, что вы меня простите за такую задержку. Скоро будут обновлены остальные мои макси. Касательно ДжиТопов, готовится к релизу большой философский трактат) Надеюсь, вы его дождетесь. Теперь о главе. ПРЕДУПРЕЖДАЮ! Никаких изменений в предупреждениях за полгода не произошло хР И я, циничное чудовище, всплакнула, когда дописывала. So you enjoy! x) *** Лучшее, что можно было сделать, чтобы ничего не испортить, это лежать и не шевелиться. Но от неподвижности и молчания мысли начинали роиться в голове ещё назойливей. А подумать было о чём. Особенно о том, о чем думать совершенно не хотелось. Джиён вздохнул и потёрся щекой о грудь Сынхёна, успокаивая и себя и его. - Уже утро? – хрипловато спросил Сынхён. Джи замер на секунду, с удовольствием слушая, как этот низкий негромкий голос гулко отдаётся в груди его владельца. - Нет, ещё ночь, - ответил он, наконец, покрепче обхватывая Сынхёна за пояс. Ему так не хотелось, чтобы его Создатель сейчас встал и ушел. В последнее время Сынхен начинал работать очень рано, а задерживался в лаборатории допоздна. Пара часов на сон, и снова за работу. Джи старательно терпел, изо всех сил терпел, когда Сынхен не мог уделить ему внимание. Хотя ему от этого порой было очень плохо, даже больно. Он знал, почему ему больно – Сынхен рассказал ему. Его тело теперь легко повреждалось. Синяки и царапины практически перестали заживать. Джи приходилось быть крайне осторожным. Правда, были у его болезни и приятные стороны. Например, засосы, которые оставлял Сынхен, тоже не спешили заживать. - Давай, ты не пойдешь сегодня вниз, а? – предложил Джиен, поднимая голову. Он встретился с внимательным взглядом Сынхена. Странная смесь уверенности и беспокойства была в этих глазах. И страх, спрятанный так глубоко, чтобы Джи его никогда не заметил. Но он видел. Потому что тоже боялся. Боялся до дрожи, до мерзкого холодка, ползущего вверх по спине. - Нельзя. Надо работать. Джиен ткнулся носом в его плечо и прикрыл глаза. Он и не надеялся на другой ответ. Просто сейчас, когда Сынхен был рядом, он почти не чувствовал боли во всем теле, ставшей его постоянной спутницей. Осталась лишь та боль, которая сжимала сердце, но с ней Джиен готов был мириться всю жизнь. - Если моя жизнь зависит от того, сколько часов ты проведешь в лаборатории, то спасибо, не надо, - буркнул Джи. - Тебе не надо, а мне надо, - в тон ему отвечал Сынхен. Джиен не смог сдержать улыбку. И все же его Создателю опять придется его оставить. - Не видеть тебя сутками – это ладно. Я терплю это только потому, что боюсь, вдруг однажды я не сумею открыть глаза и никогда тебя больше не увижу. Он почувствовал, как напряглась рука Сынхена на его талии. Джиен чутко улавливал усилившееся сердцебиение. Каждый удар сердца Сынхена он чувствовал как свой собственный, и внутри него возникало знакомое уже, тянущее томление, схожее с голодом. Жилка на шее Сынхена билась так близко, что Джиен мог коснуться ее языком. Он облизнул губы, с наслаждением вдыхая любимый аромат, закрывая глаза... И очнулся уже на спине, вжатый всем весом тела Сынхена в постель, чувствуя, как сильно стиснуты его запястья. Во рту стоял металлический привкус. Тяжелая теплая капля упала на его нижнюю губу. Он дернулся в ужасе, но хватка Сынхена стала стальной. Еще две капли его крови упали на лицо Джиена. Он зажмурился. Ему нельзя было видеть, нельзя было вдыхать. - Это... – выдохнул Джи, не зная, что он скажет. – Таби, я не... Он не мог говорить. Каждая новая капля крови на его лице заставляла его поперхнуться собственными словами. Не выдержав, он слизнул с нижней губы первую капельку и тут же прикусил язык. Вкус его собственной крови перебил вкус крови Сынхена. Джиен глубоко вздохнул и расслабился, чувствуя, что приступ прошел. Он открыл глаза. Взглянуть сейчас на Сынхена он бы не решился, но, глядя в сторону, смог произнести довольно твердо. - Извини, я опять тебя укусил. И даже улыбнулся при этом, будто речь шла о безобидном поцелуе любовника. Но все было не так. Сынхен отпустил его, но Джи остался неподвижен. Теперь он сам всей силой своей воли и любви к Создателю прижимал свои руки к подушкам, потому что его тело не желало ему подчиняться. Ладонь Сынхена легла на его затылок, когда он приподнял голову Джи, вынуждая смотреть прямо в глаза. - Джи, может?.. - Нет, - быстро ответил он, не дослушав. Он и без того знал, что Сынхен хочет предложить. К счастью, в обеспокоенном взгляде Создателя он видел все, что ему было необходимо, чтобы отвлечься от кровоточащей раны на его шее. - Почему? Тебе станет легче. - Мне нормально, - огрызнулся он, вдруг выходя из себя. – Не надо, Таби, я не упырь. Вдруг Сынхен крепко прижался лбом к его лбу, так, что Джиен зажмурился и перед его глазами замельтешили черные мушки. - Я борюсь за твою жизнь, Джи, - с усилием выговорил Сынхен сквозь зубы. – Если я могу получить хоть какую-нибудь отсрочку, еще немного времени, я сделаю все, что угодно. - Молчи! – простонал Джиен. Он обхватил Сынхена за шею и повторил: - Молчи! И Сынхен накрыл его губы своими, сжимая в объятиях его талию. Джи чувствовал, как злые, отчаянные слезы жгут его глаза. Его Создатель и без того не знал сна и покоя из-за него, и теперь Джиен ворует у него жалкие несколько минут, на которые тот мог хотя бы прикрыть глаза. Но его чувство вины не могло длиться долго. Не дольше чем потребовалось Сынхену, чтобы отстраниться от его губ и подняться, сев между раздвинутых ног Джиена. Оказавшись оторванным от тепла тела Создателя, Джи рискнул посмотреть на Сынхена, и внутри все сжалось от его взгляда. Его руки безвольно упали на простыни – он даже не попытался себя хоть как-то прикрыть, и все равно это было бы глупо. Джи не удержался, и его взгляд скользнул вниз по телу Сынхена. Он чувствовал лютый голод, но не вверху живота, где он должен быть, а внизу. Ему хотелось проглотить склонившегося над ним человека целиком. Все, что тот мог дать ему – все это Джиен бы принял и был бы самым счастливым на свете. Ладони Сынхена легли на его колени, и Джи вздрогнул от неожиданного тепла. Не желая расставаться с ним, он послушно поднял ноги, подхватывая их под коленями. Сынхен наклонился к нему совсем близко. Его дыхание было прохладным на искусанных губах Джи, но руки – все равно такими теплыми. Он встретил губы Создателя своими, но тут же вскрикнул и отвернулся, когда пальцы Сынхена вдруг проникли в него. Ему было больно. Их секс был слишком частым, иногда чересчур быстрым, порой совсем внезапным, а Сынхен всегда был слишком большим. И теперь Джиен все чаще находил пятна крови на простынях и не мог без помощи спуститься по лестнице. Ему иногда было настолько больно, что он вцеплялся зубами в подушку и лежал так, свернувшись на кровати, уставившись в одну точку, пока не возвращался Сынхен. С ним на несколько секунд становилось во стократ больнее, невыносимо больно, до слез и криков, но потом... Сынхен повернул его лицо к себе, целуя его приоткрытые губы, нежно касаясь языком каждой ранки на них. Когда поцелуй закончился, Джиен смог вздохнуть глубоко, даже расслабиться, и боль от пальцев Сынхена, надавливающих изнутри на его кровоточащие стенки, притуплялась. Губы Сынхена, его дыхание, касались прикрытых век Джи, его щек, и он заметил, что улыбается. Нет ничего, что он не смог бы вытерпеть с Сынхеном. То, что он чувствовал сейчас, вообще сложно было назвать терпением. Он закусил губу, когда три пальца Сынхена оказались внутри него и сразу нашли его простату, иначе Джи закричал бы от боли. Он больше не решался отвернуться или закрыть глаза. Джиен глубоко и ровно дышал носом, стараясь не упустить ни единого ощущения, что дарил ему Создатель – неважно, боли или удовольствия. Его руки ныли от напряжения. Сынхен будто бы почувствовал это. Джи дернулся, когда тот резким, слишком быстрым движением вынул из него свои пальцы. На них осталась кровь, Джиен был уверен. Он обхватил ногами пояс Сынхена – ему так нравилось больше всего. Если бы он мог, он бы повис на своём Создателе, как коала, и провел бы так всю жизнь, не отпуская Сынхена от себя. Но обнять себя Сынхен не позволил. Он взял руки Джи в свои. Их пальцы переплелись. Руки Джи оказались прижаты к постели. И правильно, подумал он. Если он еще хоть раз укусит или поранит Сынхена... Он поднялся на лопатках, все же закричав и зажмурившись так, что заболела голова. Сынхен двинулся внутрь него так медленно и совсем без смазки, кроме той, что осталсь на них с ночи. Ему было больно, но в то же время мало. Джиен изо всех сил давил ногами на спину Сынхена, но тот не подчинялся. Не отрывая взгляда от лица Джи, он двигался в его теле очень медленно, каждый раз приближаясь головкой члена к его сладкой точке, но не задевая ее, заставляя Джи выгибаться на кровати и умолять. Он не понимал, почему Сынхен так с ним поступает. Вместо того, чтобы взять его и быстро утолить его голод, покончив с этим на несколько часов, пока с Джи не случится следующий приступ, он растягивал их время, как мог, жертвуя сном и отдыхом, не оставляя Джи даже тогда, когда он практически не чувствовал голода. Как сейчас, например. Когда Джиену казалось, что Создателю эта близость была нужна едва ли не больше, чем ему самому. Он замер, перестав пытаться принять глубже и сжать сильнее член Сынхена внутри себя. Проверяя свою догадку, он рискнул взглянуть на едва подсохшую ранку на шее Создателя. Металлический сладковатый привкус заполнил его рот, но и только. Джи сглотнул и, впервые за долгое время, ощутил, что не боится. Приподнявшись навстречу Сынхену, не обращая внимания на боль в плечах, он жарко прошептал на ухо Создателя: - Отпусти меня. От выражения лица Сынхена ему захотелось рассмеяться. Как этот человек ухитрялся вместить столько эмоций в одни лишь глаза и брови, когда лицо оставалось неподвижным. Сынхен отпустил его руки. Джи выдержал еще пару секунд, запрокинув голову и наслаждаясь долгими толчками Сынхена внутри. Внизу его живота тлело желание, непохожее на голод. Если где-то он и чувствовал нечто странно похожее, так это в груди – его сердце билось быстро, жадно, торопилось жить. Он забросил руки на плечи Сынхена, привлекая его к себе. Их губы встретились в болезненном поцелуе, который не прервался, даже когда Джи хотелось стонать и кричать. Член Сынхена раз за разом ударял его простату, и между его толчками не оставалось ни единой секунды, чтобы Джиен мог прийти в себя. Он цеплялся за спину Сынхена, чувствуя, как из-под его ногтей брызжет кровь. Его собственный член, зажатый между их скользкими от пота телами, отчаянно требовал разрядки. Джи чувствовал пресс Сынхена, твердый и напряженный. Этого и ставших рваными и хаотичными движений Сынхена внутри него ему оказалось достаточно. Он ощутил, как зубы Сынхена царапают его шею, и в тот же миг мир вокруг него вспыхнул за его закрытыми веками. Он содрогнулся всем телом, судорожно прижимая голову Сынхена к своей груди и захлебываясь стонами. Джиен пропустил момент, когда его любовник кончил – настолько сильным был его собственный оргазм. Он очнулся – внутри него разливалось тепло. Все его тело было сытым, тяжелым, усталым, и это было невероятно приятное ощущение. Сынхен тяжело выдохнул в его шею и высвободился из его объятий. Джи не протестовал, даже когда Создатель вышел из него и внутри него пусто, но сыто хлюпнуло. От этого звука Джи поморщился, но уголки его губ все равно расползались в улыбке. Сынхен перевернулся на спину рядом с ним, и Джиен тут же подкатился к Создателю, устраиваясь поближе. Он положил ладонь на грудь Сынхена – сердце того билось сильно и быстро. - Одновременно? – спросил он, щурясь от удовольствия, которое продолжало щекотать его тело изнутри. Сынхен кивнул. Его широкая ладонь сжимала плечо Джиена, и тому было очень тепло и хорошо. Джиен устал, ему хотелось спать, но он боролся со сном, отвоёвывая у него минуты времени с Создателем. Он не мог тратить это драгоценное время на беспамятство. - Ты совсем не спал, - прошептал Джиен. – Не уходи сегодня. Останься, поспи. Он придвинулся еще ближе, обнимая Сынхёна и положив голову ему на грудь. Если бы он мог удержать Сынхена в постели силой, он сделал бы это. Если бы он хоть как-то мог помочь Сынхену, но именно он был виноват во всех его бедах и беспокойствах своего Создателя. Руки Сынхена сомкнулись вокруг него. Джи ощутил прикосновение к своим волосам – Сынхен вдыхал их запах. - Я вылечу тебя, и мы не будем вылезать из постели столько, сколько ты пожелаешь, хорошо? Джиен ухмыльнулся. Весьма опрометчивое обещание со стороны Сынхена. Он поднял голову и встретился с теплой улыбкой на лице своего Создателя. Джи легонько коснулся его губ своими и вернулся на свое место. Медленно, чтобы его длинные черные волосы щекотали грудь Сынхена. Тот засмеялся, оттягивая его от себя. - Джи, ты нарвешься. - Честно? Да, я нарвусь, - хмыкнул Джиен, склоняясь и обводя языком и без того твердый сосок. Легонько прикусив его и тут же осторожно поцеловав, он стал спускаться губами ниже, к животу, и впереди у него была вполне определенная цель... - Отстань! Мне пора вставать! – воскликнул Сынхен, не переставая смеяться и пытаясь оттолкнуть разошедшегося Джиена. Тот сразу прекратил все свои маленькие попытки задержать Сынхена в кровати на неопределенный срок. Теперь он удерживал Сынхена на месте, зная, что всерьез тот никогда его не оттолкнет. - Я понял. Я больше не пристаю. Только лежи на месте. Еще немного. Я почти заснул, - затараторил Джи, и Сынхен только вздохнул, снова обнимая его. – Если я буду хорошо себя вести и пообещаю не отвлекать тебя, возьмешь меня с собой в лабораторию? Сынхен покачал головой, молча перебирая волосы Джи. От этого Джиену еще больше хотелось спать, и он сердился на самого себя. - Но почему? Я сразу сяду в угол и ничего не буду трогать. - Я буду трогать, Джи, - ответил Сынхен. – Тебя. Ты будешь меня отвлекать. - Но я буду только смотреть! - Вот именно. Поверь, в моей нынешней работе мало приятного. Если ты будешь рядом, я не смогу удержаться от перерыва. И весь день у меня будет один сплошной перерыв. - А я не буду разрешать тебе перерыв. Я прогоню тебя обратно к пробиркам. Сынхен приподнял брови, и Джи заткнулся, почувствовав, что краснеет. Конечно же, это было невозможно. Сынхен был прав как всегда. Он бы первым не выдержал. И, судя по рассказам Тэяна, он действительно не хотел видеть, какие опыты Сынхен ставил ради спасения его жизни. К тому же Джиену безумно хотелось спать. Он с горечью понял, что, несмотря на все его старания, он уснет и очень скоро. Его тело мстило ему за то, что он уже так долго прожил и пытается прожить еще дольше. - Это все очень подозрительно, - глубокомысленно заявил Джи, широко зевнув. Сынхен удивленно взглянул на него, и Джиен, уже в полусне, пояснил: - Если я узнаю, что ты там создаешь нового недо-человека мне на замену, я убью его раньше, чем он успеет родиться. - Надо будет записать бред в твои симптомы, - пробормотал Сынхен, тронув губами лоб Джи. – Как будто тебя одного мало. Джиен довольно кивнул. Он и сам знал, что Сынхен никого не создает. Его волосы почти выцвели, а, если бы он работал над новым гомункулом, они были бы ярко-голубыми. И брови были бы зелеными. И Джиен уже узнал бы и убил. Но все эти мысли ему уже снились. *** Мужчина зло смотрел на Сынхена серыми воспаленными глазами. Он был здоровый, высокий и сильный, но две бессонные ночи плена в медицинской лаборатории никому не пойдут на пользу. Вакцине, разработанной Сынхеном, уже не нужно было столько времени – было достаточно нескольких часов. Двое суток потребовались Сынхену, чтобы убедиться в том, что мужчина полностью здоров. Что он выдержит долгие часы, пока вакцина будет убивать его изнутри. Что он не умрет раньше времени. Что циркуляция крови достаточно сильна. Что Джи не подхватит от него СПИД, сифилис или даже банальный грипп. Может быть, Сынхен испугался бы больше, если бы его и «кролика» не разделяло несколько сантиметров бронированного стекла. Впрочем, Сынхен в любом случае не мог позволить себе страха. Он не для того выбрался из теплой постели, из объятий Джиена, чтобы сдать назад. Сегодня все должно было решиться. Сегодня Сынхен удовлетворился результатами своих двухдневных исследований. - Ты пожалеешь об этом, - процедил мужчина. Он пытался выглядеть уверенным и устрашающим, но Сынхен ощущал исходивший от него панический ужас. Мужчина был на грани обморока, аппараты демонстрировали едва ли не тахикардию. Неужели он действительно так похож на чокнутого маньяка? Чувствует ли жертва, что ее судьба предрешена? Или все еще надеется спастись? - Нет, - невесть зачем ответил Сынхен. Ему не стоит вообще разговаривать с подопытным. Не дай бог появится сочувствие или сожаление. Сынхен перестраховывался, как всегда, конечно. Этажом выше Джиен мужественно сражался со своей болезнью, протянув дольше, чем кто-либо мог представить, но умирал, медленно умирал... - Я никогда не пожалею. - Ты псих! – выкрикнул парень. – Зачем? Что я тебе сделал?! Сынхен еще раз сверился с планом медосмотра и, кивнув самому себе, показал эти листы пленнику. - Ты подошел по всем этим пунктам. Если это тебя утешит, то я скажу, что ты ни в чем не виноват. В том, что ты оказался мне нужен, виноват только я сам. - Я посажу тебя! Тебя зажарят на электрическом стуле! - Да, конечно, - покладисто отвечал Сынхен и ухмыльнулся. – Ты знаешь, это не самое страшное, что может со мной случиться. Мужчина отошел от стекла, хватаясь за голову. Хорошо, хоть он больше не пытался избавиться от проводов и игл, через которые Сынхен контролировал его состояние. Потому что он уже боялся убить своего подопытного очередным воспитательным разрядом электричества. - Слушай, ну, давай договоримся? Сынхен покивал незаинтересованно, просто потому что очередная истерика «кролика» была ему совсем без надобности. - Ты сказал, что я подхожу тебе. У меня много знакомых. Таких же. Здоровых, из качалки. Я тебе штук тридцать таких парней приведу. Честно, я не сбегу, у тебя мои документы и ключи от тачки. Набирая вакцину в маленький шприц, Сынхен мельком взглянул на вконец отчаявшегося парня. - Это еще зачем? Мне не надо тридцать, и времени у меня нет. Мне нужен один и прямо сейчас. Выпустив из шприца воздух и надев на иглу колпачок, Сынхен на время отложил вакцину. - Будешь гореть в аду! – злобно выплюнул парень. - Ты верующий? – понимающе спросил Сынхен. – Тогда тебе повезло. Ты отправишься в Рай. Во-первых, ты без вины убит. А, во-вторых, ты спас другого человека от мучительной смерти. Тебе там зачтется. С этими словами Сынхен набрал пароль на панели управления. «Кролик», разумеется, начал орать, бить кулаками по стеклу, перепугано метаться, но он же не мог понять, что ему стоило бы уже смириться. Стеклянную клетку заполнял газ. Никогда еще Сынхен не был настолько недоволен своим оборудованием. Медленно, слишком медленно. Он знал, что ему предстоят еще несколько часов ожидания, пока вакцина будет созревать в живом резервуаре. Но он проведет это время наверху, с Джиеном, а не здесь, в осточертевшей ему за последние недели лаборатории. Человек внутри газовой камеры потерял сознание и осел на пол. Но Сынхен терпеливо дождался, пока и приборы не подтвердят обморок. От человека, готового привести на верную смерть тридцать своих друзей, можно ожидать любой подлости. Наконец, он набрал цифры другого пароля. С негромким гулом заработала вентиляция. Наркоз будет действовать два с небольшим часа. Несколько секунд – на впрыскивание вакцины. Остальное время – побыть с Джи перед совершенно исключительным моментом в его жизни. В их жизни. Сынхен запер камеру, запер лабораторию, запер подвал, включил сигнализацию. Вымыл руки, критически глядя на своё бледное, местами зеленоватое и осунувшееся отражение. Он действительно напоминал сумасшедшего. Замечал ли Джиен, борясь за собственную жизнь, как меняется Сынхен? Как можно любить этого исхудавшего, пошатывающегося от усталости зомби с безумным блеском в глазах? Могло ли желание, которое Джи к нему испытывал, существовать без его желания выжить? Может ли случиться так, что Джиен получит исцеление и покинет своего полоумного Создателя? Что, если Сынхен не любовник, а насильник? Не защитник, а тюремщик? Нужно было говорить об этом с Джиеном раньше, когда смерть не дышала тому в спину. Когда сам Сынхен еще был человеком. Когда узы, прошившие их, еще не стали такими запутанными. Не подумал, с головой утонув в своих чувствах к своему же творению. Сам себя запер в жизни Джиена. Сам виноват в начавшемся для Джи обратном отсчете и сам же разучился без него жить. Как созданная им вакцина. Не выживет без того, кого обрекла на смерть. Если он понимает это, то кого же он спасает? Джиена? Или все же себя? *** Джиен бесцельно нажимал кнопки на пульте от телевизора. Все каналы будто сговорились: слезливые мелодрамы, фильмы про конец света, познавательная передача о свадебных обрядах и документальный фильм о попугайчиках-неразлучниках. Вселенная издевалась!.. Он остановился на свадьбах, и именно в этот момент из лаборатории поднялся Сынхен. Джи бросил пульт на диван и протянул руки к Создателю, устроившись у него на коленях, едва тот сел. - Мне кажется, или ты хочешь замуж? – спросил Сынхен, глядя на витрину свадебного салона на экране. - Хочу, - вздохнул Джиен. – Можно? - Попробуем, - кивнул Сынхен. – Главное – поправляйся. Джи негромко рассмеялся, поднимая голову и касаясь носом подбородка Создателя. - Ты готов пообещать жениться, лишь бы я поправился. Смотри, я же поверю. - Верь, - просто ответил Сынхен, осторожно поцеловав сухие и растрескавшиеся губы Джиена. Джи уже весь день казалось, что все вокруг стало совсем умиротворенным и спокойным. «Я умру? Я вот-вот умру?» - уже не долбилось в его голове, а проплывало, не пугая, а, скорее, успокаивая. Сработает ли вакцина или нет, но сегодня все закончится. Он или поправится, или умрет, и, в любом случае, мучения Создателя Сынхена будут окончены. - Пожалуйста, не молчи с таким обреченным видом, - после пары минут тишины обратился к нему Сынхен. – Ты такой тихий, я не узнаю тебя. - Мне страшно, - совсем шепотом отозвался Джи. – Если бы я знал, что будет завтра, может, мне стало бы спокойнее. - Завтра все будет хорошо, - ответил Сынхен твердым, уверенным голосом. Этому голосу нельзя было не поверить. Джиен попытался высвободиться из рук Создателя, но объятия того только стали крепче. Но Джи нужно было слезть с его колен на пол. - Успокойся. Осталось подождать меньше двух часов. «А что, если это последние два часа?» - промелькнуло в голове Джиена. Он не знал, что бы он хотел сделать, если его время действительно истекает. Но он хотел быть рядом с Сынхеном и только с ним, что бы ни случилось. - Предлагаю провести это время с пользой и удовольствием. Сынхен уже сомневался. Он не хотел заставлять Джи делать что-то, чего бы ему не хотелось. Два часа – Джи мог выдержать два часа даже самого лютого голода. - Таби? В чем дело? Он вдруг понял, что Джиен развернулся на его коленях и сидит лицом к нему, положив руки ему на плечи и несильно сжимая их, будто пытаясь разбудить. - А, прости, - опомнился Сынхен. – Я задумался. Джи на миг принял озадаченный вид и вдруг ухмыльнулся и начал покачивать бедрами так, чтобы Сынхен ощущал сквозь ткань джинсов каждое его движение. - Что ты задумал? – подозрительно поинтересовался Сынхен, стараясь никак не показать, что действия Джи как-то на него влияют. - Я тебе помогаю. Я освобождаю твою голову от лишних и тяжелых мыслей. - Даже если я думаю о тебе? – уточнил Сынхен, потому что так оно и было, и все его мысли давно были связаны с Джиеном. - Обо мне можно думать по-разному, промурлыкал Джи, касаясь губами мочки его уха и задевая кончиком языка. После этих слов Джиену все-таки позволили спуститься с колен Сынхена и очутиться на полу. В глазах Создателя все еще было сомнения. Поняв, что решительности от Сынхена ему на этот раз не дождаться, Джи раздвинул его колени, засмеявшись, когда Сынхен попытался удержать его руки. - Хей, не веди себя как девочка! – прикрикнул он весело, успев оказаться между ног Сынхена, чтобы тот уже не мог их сдвинуть. – Я не собираюсь тебя насиловать. - Я тебе изнасилую, - пригрозил Сынхен, поднося довольно весомый кулак к носу Джиена. Тот фыркнул и сам ткнулся в этот кулак носом и поцеловал побелевшие костяшки. - Жду не дождусь. Джи пристально вгляделся в лицо Сынхена, прежде чем отвести взгляд и заняться расстегиванием лабораторного халата. Сынхен не двигался и больше ничего не говорил. Джиен неуютно чувствовал себя в тишине. Она напоминала о том, что было до его пробуждения внутри резервуара. Ничего. Ему нужно было отвлечься. На того, кто давал ему силы жить, удерживал на этом свете. Забить все свои органы чувств ощущениями его тела. В движениях Джи появилась торопливость. Он едва не сломал ноготь, проталкивая пуговицу в тугую петлю на джинсах Сынхена. Чуть не зацепил свои волосы молнией. Он не замечал – ему хотелось скорее, сквозь всю эту стоящую на его пути одежду, добраться до тела Создателя. Почувствовать, увидеть, осознать ясно, что Сынхен жив, и он жив, и у них еще есть немного времени, чем бы эта история ни закончилась. Теплая пульсация крови прошила руку Джи от кончиков пальцев до самой шеи, когда он дрожащей, сухой, зудящей от нетерпения ладонью достал член Сынхена. Биение жизни в его любимом человеке сводило его с ума. У него перехватывало дыхание от близости Создателя. Он был голоден, и его болезненное, воспаленное счастье оставалось в том, что он мог не скрывать этот голод, а утолить его. Смакуя момент, Джиен провел самым кончиком языка от основания к головке, зажмурившись от удовольствия, и облизнул ее, надавливая языком и собирая солоноватую вязкую жидкость. С губ Сынхена не сорвалось ни звука. О сердцебиение участилось, Джиен чувствовал это. Его щеки вспыхнули румянцем от жара крови Создателя, который чувствовал только он. Он приподнялся на коленях, поудобнее опираясь на бедра Сынхена. Посмотреть наверх, заглянуть в лицо Создателю он бы не решился. Ему все еще было стыдно за свой голод, и меньше всего он хотел, чтобы Сынхен думал, что это единственное или главное чувство Джиена. Даже сейчас он был не настолько голоден, чтобы не было сил терпеть. Но он так хотел Сынхена, хотел всего, что тот мог ему дать. Все же его Создатель его вконец разбаловал. Жарко подышав на возбужденную плоть, Джи обхватил губами головку и, постанывая вокруг теплого твердого члена, стал медленно опускаться, глубоко заглатывая его. - М-м, - вырвалось глухо из груди Сынхена. Джиен закрыл глаза, борясь с желанием увидеть лицо Создателя в этот момент. Ему нужно было сосредоточиться. Он не мог позволить себе вдруг поперхнуться. А вдруг это последний раз? Джи не удержался и тяжело, со стоном, выдохнул, поднимая голову. Его рот наполняла слюна от одного взгляда на Создателя. Джи сглотнул, прежде чем вернуться к прерванному занятию. Сынхен немного посмотрел на него. Складка между его бровями, сжатые в нитку губы пугали Джиена. «Разреши мне! Скажи, что хочешь меня!» - он думал, кусая губы и неотрывно глядя на Сынхена. Тот потянул его за волосы, и Джи, понимая эту немую команду, склонился к твердой эрекции и прижался к стволу губами и языком. Пульсация возбуждения утоляла его голод лучше крови. Джи больше не мог сдерживать себя. Щеки и губы начинали знакомо ныть, но Джиен все равно любил это ощущение глубоко у себя в горле. Почти как сам секс, это давало чувство невероятной близости к Создателю, ощущение того, как самый желанный человек на свете становится с ним единым целым. Сынхен больно тянул его за волосы, толкаясь в его рот так, что Джи не успевал вдохнуть. Он только старался сжать губами как можно больше горячей, влажной и скользкой кожи. Его собственная эрекция была безжалостно сдавлена джинсами, и Джиен даже не рассчитывал получить к ней хоть какое-нибудь внимание. Он не хотел тратить время на себя – только на Создателя. Его горло саднило. Слезы не катились из его глаз только потому, что он не открывал их. Когда Создатель попытался оттянуть его от своего члена, Джи понял, что тот кончает, и, напротив, рванулся вперед, вцепившись пальцами в мускулистые бедра. Его сердце билось быстро и отчаянно в такт толчкам, утратившим ритм. Если это был его последний раз с Создателем, то Джи не собирался позволять тому сдерживаться. Горячая сперма ворвалась в его горло, и он проглотил все, не переставая легонько ласкать языком чувствительную плоть. Он старательно облизал член и легонько подул на теплую кожу. - Это еще... зачем? – прохрипел Сынхен, поморщившись. - Сушу, - просто отозвался Джи. – Тебе будет неудобно работать в мокрых штанах. - Мне осталось совсем немного работать. Можно и в мокрых штанах. Вытерев губы, Джи широко улыбнулся и забрался обратно на диван рядом с Создателем. Он думал, что все это время не слезет с Сынхена, выжимая из двух часов все, что можно. Но теперь его страх отступил. Почему-то к нему пришла уверенность, что у них с Сынхеном будет еще очень много времени, чтобы заняться всем, чем им захочется. Передача про свадебные обряды еще не закончилась. Джи тыкал пальцем в экран и орал, что именно так он хочет. Но уже через десять минут менял свое мнение и требовал традиционного ханбока и девочек, разбрасывающих цветочные лепестки. Сынхен почти все время молчал и улыбался, иногда кивая. На самом деле, ему было все равно как. Теперь, лишь бы вместе и надолго. *** Когда Сынхен позвал, Джи спустился в лабораторию. И сразу зажал рот и нос обеими руками, его глаза стали круглыми от ужаса. Сынхен понимал его отвращение. Он сам хотел как можно скорее избавиться от всех следов своего эксперимента. Пленник был пристегнут широкими ремнями к столу. Он пока не шевелился, но наркоз проходил. Быстрее, чем Сынхен рассчитывал. Видимо, это была реакция с вакциной. Может, и к лучшему. Джиену будет проще справиться со своей задачей, если у его жертвы будет буйный ток крови и зашкаливающий адреналин. Так, возможно, голод заглушит страх. - Таби, я не могу! Джиен повернулся спиной, глядя наверх, на дверь выхода из подвала. Но не побежал. Это уже хорошо, решил Сынхен. - Можешь. Другого выхода нет. - Нет? Сынхен почувствовал себя виноватым. Почему он не может измыслить способа спастись, более приятного для Джиена? Это Джи, а не ему, предстоит вскрыть горло живому, незнакомому ему, ни в чем не повинному человеку и выпить его кровь, как вампиру из дурного фильма ужасов. Хотя, резать, наверное, все-таки будет он сам. - Джи, придется это сделать. Извини, но я заставлю тебя силой, если ты не сможешь сам. - Правда? Джиен наконец-то обернулся к нему. В его глазах блестели слезы. Пленник глухо застонал, и взгляд Джи метнулся к нему. Он помотал головой и сел на пол, не отнимая рук от лица. - Наверное, тебе придется, - немного помолчав, он добавил. – Прости. Я опять тебя использую. Даже сейчас, когда осталось совсем чуть-чуть. - Я сделаю все, что смогу, чтобы тебе было легче, - кивнул Сынхен. – Но пить придется тебе. - Это я смогу. На секунду Джиен прикрыл глаза и поднялся с пола прежде, чем Сынхен успел подойти и помочь ему. В этот же момент пленник пошевелился и захрипел. - Ты же сказал, что он будет спать, - снова запаниковал Джи. Сынхен всерьез рассматривал возможность просто садануть «кролика» чем-то тяжелым по голове. Самый дешевый наркоз и никакой отрицательной химической реакции. Но он боялся, что пленник скончается. Он не мог рисковать, не зная, остались ли у того силы на жизнь, или вакцина уже забрала всё, что могла. - Иди сюда. Времени осталось немного. Успокойся, ты не убиваешь его. Это уже сделал я. Он все равно умрет через несколько минут. Джиен больше ничего не мог сказать. Он схватил Сынхена за руку и притянул к себе, крепко прижимаясь к нему и пряча лицо у него на груди. - Мило... – услышали они, и Джи резко обернулся. Не выпуская его из объятий, Сынхен мрачно посмотрел на очнувшегося пленника. Он приоткрыл опухшие посиневшие веки и скосил на них глаза. Его пальцы пошевелились, будто бы он попытался потянуться к ним. - Это ради нее я тут подыхаю? Его голос был жутким и сиплым. Он кашлял кровью и корчился в ремнях. - Давай скорее, иначе он задохнется, - Сынхен подтолкнул Джи к столу. Тот сделал меленький шажок и замер, кутаясь в теплую вязаную кофту, глядя на пленника. - Твоей подружке меня жалко, - ухмыльнулся парень, скаля окровавленные зубы. Джиен отвернулся, кусая губы. Он посмотрел блестящими глазами на Сынхена. - А мне жалко мою подружку, - ответил тот, протирая руки салфеткой, надевая перчатки и вынимая из чехольчика скальпель. Надо было, конечно, хорошенько вымыть руки с антисептиком, но Сынхен же не собирался никого оперировать. Вот скальпель продезинфицировать не помешает, еще не хватало Джи глотать заразу. - Видишь ли, выбирая между жизнью любимого человека и твоей жизнью... А ты бы долго выбирал? - Я никого не убивал! - Я людей тоже не убивал, - честно признался Сынхен. – Но ты можешь заглянуть в рефрижератор и убедиться, что ты выглядишь намного лучше своих предшественников. Джи испуганно округлил глаза, и Сынхен запоздало вспомнил, что не говорил ему об остальных опытах, окончившихся неудачей. Пожалуй, рефрижератор пока лучше не открывать, если он не хочет, чтобы его любимый остался заикой на всю жизнь. - Красивая, - просипел пленник. – Хоть что-то радует. - А, да. Спасибо, - откликнулся Сынхен, примеряясь к его шее. – Ты, я смотрю, успокоился. Не дергаешься и не орешь. - Я не могу пошевелиться, идиот! – слабо огрызнулся парень. – Давай скорее. У меня внутри все горит, так больно. - Отлично, значит, вакцина созрела. Джи, иди сюда, все готово. Тот приблизился и схватился за рукав Сынхена, не поднимая взгляда. - Джи, значит, - еле слышно проговорил парень рассматривая его помутневшими глазами. – Хороший у тебя парень, Джи. Я никогда не делал ничего подобного для своей подружки. - Да, хороший. Самый лучший, - всхлипнул Джиен. – Простите меня, пожалуйста. Я не хочу умирать. Я ничего не смогу для Вас сделать. Он отступил, чтобы Сынхен мог удобно взять скальпель. Джиен закрыл глаза ладонями, а когда хотел открыть, Сынхен не позволил ему этого делать. - Лучше не смотри. Я помогу тебе. На ватных ногах он сделал еще два шага, а потом на его спину несильно надавили, и он послушно склонился. Теплая жидкость коснулась его губ, и он облизнулся. Соленая, горьковатая. Совсем невкусная. Вообще не такая, как кровь Создателя. Но он, глубоко вдохнув, сделал один глоток, другой. Его затошнило, но он продолжал проглатывать, тихо плача в ладонь Сынхена, закрывавшую его глаза. - Хватит? – спросил он, оторвавшись от раны. - Еще немного, - попросил Сынхен, не позволяя ему распрямиться. Следующие несколько глотков показались Джиену нескончаемыми, и, когда Сынхен отпустил его, ноги отказались его держать. Сынхен вместе с ним в руках отошел к своему креслу и сел в него, посадив Джи себе на колени. - Как ты? – спросил он, вытирая губы Джиена от крови. - Тошнит немного. Так, вроде нормально, - Джиен постарался успокоить своего Создателя, хотя чувствовал он себя неважно. – Тебе нужно что-то проверить? Как мы узнаем, сработало или нет? - Да, сейчас. Сынхен поднялся, держа его на руках, и опустил его в кресло. А сам пошел за оборудованием. Джиен обхватил руками колени и, собрав всю свою смелость, посмотрел на хирургический стол. На пол капала кровь. Он не чувствовал биения жизни человека. Тот был мертв, истек кровью до неизбежной смерти. Когда Сынхен вернулся со шприцами и пробирками, Джи мог только послушно подставлять руки под иглы, даже не морщась, когда они прокалывали кожу. Он почти ничего не чувствовал. Когда Сынхен отошел к оборудованию, Джиен соскользнул с кресла, постоял немного, находя равновесие, и как можно тише пошел за спиной Сынхена к выходу. Тот был сейчас слишком обеспокоен успехом эксперимента, к тому же, был уверен, что Джи пока не может подняться на ноги. Он и не мог. Но ему было необходимо встать и пойти. Он должен был уйти из этого дома, пока Сынхену не пришлось пережить нечто страшное, потому что Джи уже знал, чем все закончилось. Ничего не вышло. *** Сынхен все понял. Ошибка, непростительная ошибка, которая будет стоить жизни Джиену! Произошло отторжение. Выросшая вакцина не прижилась. Что он выпустил из виду? Что надо было сделать? Он злобно посмотрел на труп, все еще привязанный к столу. Что не так? Не наркоман, не алкоголик, не вегетарианец, никаких веществ в организме, которые могли бы дать отрицательную реакцию. Но в его теле все прошло нормально. Отторжение началось в организме Джиена. Вакцина уже всосалась в кровь, хотя прошло всего несколько минут с момента «введения». И... нейтрализовалась. Как не было. Сынхен устало оперся на стол, глядя на экран микроскопа. Даже не погибла, как всегда с ней случалось на воздухе, а просто растворилась. Должно было произойти какое-то взаимодействие, но какое? С чем? Сморгнув, он, сам не понимая пока, что делает, взял новый шприц и уколол сильно выступающую вену на своей руке. Капнул в чистую пробирку, вывел оба изображения на экран. Разве есть какие-то доказательства того, что сексуальные партнеры лучше подойдут друг другу в качестве доноров? В любом случае, у него не было времени рыться в теории. Он был с Джиеном с самого момента его зарождения. Он занимался с ним любовью, когда тому еще и дня не исполнилось. Они были вместе все это время, практически не расставаясь. Если и остался еще хоть какой-то шанс спасти Джиена, то вот он. Неудивительно, что Джи не проявил никакого удовольствия, выпивая кровь постороннего человека. Он привык только к крови своего Создателя. Его организм перестал воспринимать все остальное. Сынхен открыл вытяжной шкаф и достал оттуда колбу с вакциной. На его счастье, там осталось еще немного. Но как сказать об этом Джиену? Он не поймет. Он точно откажется. Значит, вколоть, пока он не видит, два часа постараться вести себя, как ни в чем не бывало, а потом каким-то образом заставить Джиена пить из раны на собственном горле. Сейчас Сынхену оставалось только рассчитывать на то, что голод Джи возьмет верх. Даже такой мизерный шанс, но он собирался его использовать. Не оставляя себе времени на сомнения, Сынхен выбрал другую вену на своей руке и быстро ввел содержимое шприца. Пока с ним ничего не происходило. Но пути назад уже не было. Взяв у себя еще порцию крови, Сынхен убедился, что реакция началась. Но пока он чувствовал себя нормально. - Джи, надо еще немного подождать, а потом еще кое-что сделать, и все будет хорошо. Мы просто не все сделали. Он обернулся, но его никто не слушал. Кресло было пустым. В лаборатории было тихо. - Джи? – спросил Сынхен, и его голос прозвучал гулко в пустой комнате, набитой стеклом. – Джи, где ты? Удостоверившись, что нигде в лаборатории Джиена нет, он поднялся и вышел в зал. Там тоже никого не было, телевизор выключен, окна закрыты и задернуты шторами. - Джиен-а? Где ты, тебе нельзя сейчас прятаться. У нас немного времени. В апартаментах было пусто. Сынхен обошел все комнаты, заглянул во все шкафы и даже под кровати. Куда Джиен мог пойти? Что взбрело ему в голову? Неужели эксперимент так сильно напугал его? Или... он догадался об ошибке Сынхена еще раньше, чем сам Сынхен? Он отыскал свой мобильный и набрал номер Джи. Хоть бы тому хватило ума ответить на звонок. Но мелодия раздалась совсем близко. Сынхен сдернул плед с дивана и увидел брошенный телефон Джиена. - Понятно... – проговорил Сынхен самому себе, стараясь не поддаваться панике. – Телефон Джиена есть, но нет самого Джиена. Он набрал другой номер, больше не в силах справляться в одиночку. - Да? - Тэ, ты можешь сейчас приехать к моему дому? Джиен сбежал, - сказал Сынхен, не вдаваясь в подробности и не тратя время. - Сейчас буду, - коротко бросил Тэян и отсоединился. Сынхен поджал губы, глядя на погасший экран. Теперь лишь бы Тэяну хватило мозгов, если он найдет Джи, привести его домой. Не к себе домой, разумеется. Позвонив еще Сынри и Дэсону, Сынхен вышел. «Кошки уходят из дома, когда пора умирать» - долбилось в его голове. Он понятия не имел, куда пошел Джи в таком состоянии. Но далеко он уйти не мог, в последние дни он совсем ослабел и не выходил из дома. Потом, он знал в городе не так уж много мест. Сынхен побежал по знакомому маршруту. Круглосуточный магазин, ночной кинотеатр, закрытое на зиму летнее кафе. Это все было не то. Разве умирающий человек пойдет туда, где полно народа? Джиен наверняка ищет укромное место, где никто его не потревожит. Остановившись и глубоко вздохнув пару раз, Сынхен развернулся и побежал по узкому переулку в сторону небольшой реки, протекавшей неподалеку. Был уже поздний вечер, а там и днем практически безлюдно. Ветер практически стих. Изредка на лицо Сынхена падала мелкая, колючая снежинка. Он начинал задыхаться. Могло ли так получиться, что от быстрого бега, нервов и адреналина вакцина усваивалась быстрее. Такими темпами, он рискует упасть до того, как найдет Джиена. Он решил об этом не думать, а просто бежать дальше и искать, пока не найдет. *** Боли от колючего снега или разбитых стекол на асфальте Джиен не чувствовал. Но ему было холодно. Теплые трубы под мостом через речушку немного помогали, но его все равно трясло, потому что причиной его озноба была отнюдь не морозная зимняя ночь. Он уже подумывал, что не стоило аккуратно спускаться под мост, скользя босыми ногами по заиндевевшему асфальту, а просто прыгнуть в реку ласточкой. Но мостик был не очень высоким, а речка – совсем несерьёзной. Если сразу не сломать шею, то, чего доброго, придется, ругаясь, вылезать из ледяной воды и схватить пневмонию в последние минуты жизни. Джи подышал на свои посиневшие ладони. Он уже почти не мог пошевелить пальцами, хотя от трубы веяло теплом. Ловить воздух получалось теперь только ртом и понемногу. Зато его перестало тошнить. Вывернуло основательно разок в мутноватую воду речки и отпустило. Он чувствовал, как подергивается тонкая кожа у него под глазами – начинала отказывать нервная система. Еще минут десять, и он перестанет соображать. Слава Богу, к этому моменту он уже не сможет передвигаться, иначе его лишенное разума тело побрело бы утолять свой голод и спасаться от неминуемой смерти. Пока Джиен был в здравом уме, он предпочитал умереть, хотя и было очень страшно. Он не знал, что его ждет, будет ли ему больно, и что там, по ту сторону. И что сейчас думает и делает Создатель Сынхен? При мысли о нем Джи стало чуточку теплее, и он, умиротворенно улыбнувшись, откинулся спиной на горячую трубу. Запахло паленой шерстью от его кофты. Джи приподнялся и освободился от нее. Все равно, от одежды ему теплее не становилось. Рубашка Сынхена была мягкой и вкусно пахла. Джиен не чувствовал, как слезы появляются в его глазах или катятся по щекам, но видеть он вдруг стал еще хуже и так понял, что плачет. Он пошевелил пальцами ног и убедился, что ноги его пока слушаются. Из-под моста был виден краешек полной луны, и Джи решил, что не хочет умирать вот так, на берегу грязной реки под горячей трубой теплотрассы. Если постараться, то ему хватит сил, чтобы вскарабкаться обратно на мост и умереть там – под полной луной и маленькими танцующими снежинками. Так его проще будет найти утром, чтобы Сынхен не очень долго беспокоился и искал его. Джи только надеялся, что Создатель не возненавидит его за этот последний трусливый шаг. *** За что Сынхен был благодарен вакцине, так это за то, что кожа на его руках, ногах и частично даже на лице совершенно онемела. Он еще мог двигать конечностями, и они не отказывались его держать и даже куда-то нести, но холод он перестал чувствовать. Это не могло не радовать, учитывая, что он так и выскочил из дома в лабораторном халате и без обуви. Джи, судя по умиротворенному виду и пару, поднимавшемуся от трубы теплотрассы, тоже не мерз. Они сидели так уже около двух часов. Джиен терпеливо и смиренно ждал смерти, а Сынхен мысленно костерил вакцину, которая не торопилась доходить до нужной кондиции. Внутри должно было гореть, но пока едва тлело. Сынхен знал, что ждать осталось недолго, буквально минут десять, но было ли у него это время? То, что Джи еще немного двигался, иногда открывал глаза и отрешенно, но осознанно смотрел на луну, успокаивало его. Сынхен продолжал смотреть на него и ждать, пока вакцина внутри него не будет готова. Он не мог выйти сейчас. Если Джи увидит его, то он уйдет. А даже если не сможет уйти, то откажется пить его кровь. Сынхен пока понятия не имел, как он все это провернет, но был уверен, что гениальная идея сама его настигнет в последние минуты его жизни. Самые большие надежды он возлагал на голод Джи. На пороге смерти его хищная природа должна взять свое. Удача вообще сегодня решила шутить шутки с Сынхеном. Сперва огорошила его провалом эксперимента, потом вбила Джи в голову идиотскую идею сбежать, но вдруг подкинула ему решение загадки вакцины, подсказала, где искать Джиена и даже устроила так, что Джи ушел в его рубашке. Если бы не эта вещь, обманывающая звериный нюх Джи, тот давно бы почуял и нашел своего Создателя. Когда Джиен поднялся на четвереньки, а потом внезапно встал на ноги, Сынхен сначала подумал, что ему мерещится. Галлюцинации в предсмертной агонии – это норма. Подумаешь, на несколько минут раньше самой агонии, чего медлить. Какая разница, в каком порядке произойдут симптомы смерти. Главное, чтобы где-то между этим моментом и беспамятством он успел спасти Джиена. Но тут Джи стал карабкаться, цепляясь за куски забытых в земле труб и торчащие корни, обратно на мост. Сынхен сморгнул, перемножил в уме пару двузначных чисел и убедился, что его разум еще не совсем его покинул, а, значит, плодом его воображения эта дикая картина быть точно не может. Подавив первый порыв крикнуть и окликнуть Джиена, Сынхен зажал самому себе рот и тоже встал на ноги. Ему приходилось думать о каждом своем шаге, надеясь только, что умирающий Джи не услышит не только его сердцебиения, но и его движений. Едва он двинулся с места, в его груди начало ощутимо печь, будто кто-то кинул горячих углей ему за диафрагму. Началось, подумал Сынхен со смесью горечи и облегчения. Жар медленно распространялся по его телу, запуская жгучие щупальца, казалось, в каждый кровеносный сосуд. Сынхен почувствовал себя картой кровеносной системы из своего прежнего класса биологии в школе. Он ощущал каждую вену, по которой рвалась вакцина. Это было практически не больно, и Сынхен удивился, что за комедию тогда ломал перед ним неудавшийся «донор». Хотя, учитывая двухдневную голодовку и непрекращающиеся опыты Сынхена над ним, немудрено, что смерть парня была довольно мучительна. А тем временем, Джиен уже перелезал через перила моста, и Сынхену пришлось поторопиться, чтобы успеть забраться следом до того, как у него отнимутся ноги. Он ступил на покрытые тонкой изморозью булыжники, которыми был вымощен мост, в ту же секунду, как Джи обессилено упал на колени. Сынхен поморщился, увидев, как треснула белая кожа и выступила кровь. Джиен не обратил на это внимания. Он наконец-то услышал шаги. Джи вскинул голову, и Сынхен увидел, как подрагивают крылья его носа. Он стоял так близко, но Джиену было проще принюхаться и учуять его, чем обернуться и посмотреть. - Какой же ты мерзавец, - еле слышно проговорил Джи, не глядя на него. Ноги его уже не слушались, но он все равно пытался отползти. Сынхен опустился рядом и обхватил его маленькое, бьющееся в ознобе, совсем холодное тело. Джиен собирал последние жалкие остатки своих сил, чтобы дергаться в его руках, но Сынхен, практически убитый вакциной, был пока сильнее. - Я все равно умру, - прошептал он. – Извини, что я решил все за тебя. - Как я буду с этим жить? – отозвался Джиен, перестав двигаться, только положив обе ледяные ладони на шею Сынхена. –Ты такой же эгоист, как я. Мы должны умереть вместе. Сынхен слабо улыбнулся. Он был ученым и в загробную жизнь верил мало. А, если и были где-то Рай и Ад, то им с Джиеном явно не по пути. Кто пустит сумасшедшего убийцу-суицидника на Небеса? Джи должен был жить дальше. Может, он успеет нагрешить так, чтобы провалиться в самое пекло, прямо в объятия своего Создателя. С этой мыслью, Сынхен вытащил из кармана скальпель. Джиен больше не пытался вырваться, но Сынхен все равно навалился на него всем телом, вжимая его в черные кованые перила. Джи плакал. - Я люблю тебя. – Сынхен не был уверен, кто из них двоих это сказал. Наверное, оба, но их голосов уже не было слышно. Уверенно мазнув лезвием по собственному горлу, Сынхен быстро, пока не потерял сознание, прижал к себе Джиена еще крепче, чтобы его губы коснулись крови, хлынувшей из его мастерски перерезанных артерий. Все его тело было теплым желе, пронизанным сетью ярко-алых на ощупь ниточек фальшивой крови. Или нет. Эти ярко-алые нити были внутри Джиена, и они были настоящими. Темнота. *** Маленькие снежинки больно кололи его щеки. Сильный ветер колотил его по лицу его же волосами. Джи в считанные секунды ужасно замерз, его зубы застучали. Особенно коварная черная прядка кинулась ему прямо в рот, и он закашлялся. Дышать и без нее было тяжело – на грудь что-то больно давило. Во рту стоял привкус железа, лицо неприятно стянуло. Он смог открыть глаза только с третьей попытки, разделяя слипшиеся веки пальцами... В конце концов, он немного приподнялся, и голова Сынхена оказалась у него на коленях. Джи сидел и тупо перебирал его испачканные кровью и запорошенные снегом волосы. Теперь, когда тело Сынхена не давило на его грудь, дышать не стало легче. В горле встал тугой ком. Внутри было очень горячо и больно. Джиен коснулся озябшей ладонью холодной, голубовато-бледной щеки, провел пальцами по крови, залившей шею и плечо Сынхена. И его рубашку. И ту его рубашку, что была на Джи. И колени Джи. - АААААААААААА!!!!!!!! Он кричал, запрокинув голову, пока его легкие не начали гореть. Наконец-то из глаз хлынули слезы. Скрючившись на засыпанных снегом камнях, прижимая к себе окровавленное тело, Джиен захлебывался рыданиями. Его сердце билось очень быстро, но он больше не слышал и не чувствовал сердца Создателя. Запах его тела, его крови больше не щекотал нюх Джиена. Он видел, слышал и чувствовал гораздо меньше, чем раньше. Но он больше не хотел слышать, видеть и чувствовать ничего. Его рыдания вдруг прекратились, неожиданно для самого Джи. Его взгляд упал на валявшийся неподалеку скальпель. Его полупрозрачное от остроты лезвие на секунду заворожило Джиена своим блеском. Он осторожно перевернул Сынхена на спину, жалея, что бросил свою кофту под трубой и ему нечего подложить под голову Создателю. Впрочем, какая разница. Это всего лишь тело Сынхена, и как бы сильно ни любил его Джи, самого Сынхена там уже не было. Не удержавшись, Джи все-таки наклонился и коснулся губами ледяных и ставших очень твердыми губ Создателя. Схватив скальпель, он поднялся на ноги, с удивлением отметив, что его не шатает, только левую ногу грызет судорога от долгой неподвижности и холода. Но все же он смог перелезть через перила и замер, глядя на нечеткое отражение луны в почти черной воде. В последний раз, обернувшись на Сынхена – такого красивого, в белом снегу, белой рубашке, белого-белого оттого, что кровь на нем и вокруг него была слишком красной. Джиен отвел взгляд и на этот раз посмотрел наверх, на огромную белую луну. Он мазнул лезвием по запястью и шагнул вперед. *** От вида худого, бледного, обмотанного бинтом запястья у Тэяна перехватывало дыхание, но отвести взгляд он не мог. Так и сидел, и смотрел, как Джиен продолжает жить. Пусть он пока не просыпался и даже не шевелился, но он был жив. И проживет еще, как минимум, до следующей попытки суицида. От этой мысли его передернуло. Он едва успел спасти Джи в этот раз. От обморожения, от кровопотери, от сильнейшего сотрясения мозга. Джиен должен был умереть трижды. Но, то ли Тэян все же смог удержать его на этом свете, то ли Сынхен не пускал на тот. Он нашел их обоих, сам не зная, что привело его на тот мост. Увидев тело своего друга, сразу бросился вниз по течению реки. И успел. Прыгнул в воду, вытащил Джиена. Оказал первую помощь, храни, Господь, его медицинское образование! Да, Джиен никогда его не поблагодарит. И, конечно, никогда не полюбит. Но «состояние тяжелое, но стабильное» - единственное, что было для него важно сейчас. За эти слова от незнакомой медсестры он готов был отдать больше, чем за «я люблю тебя» - от Джиена. И, наверное, его еще успокаивали мысли о Сынхене. Где бы он ни был. - ЕнБэ?.. – раздался слабый голос, и он не успел ни ответить, ни даже поднять взгляд на лицо Джи. – Почему?.. - Я пообещал твоему Создателю, что не дам тебе умереть слишком рано. Он сказал мне заботиться о тебе, когда он не сможет. Тэян, наконец, смог отвести взгляд от запястья Джиена. Сколько раз ему еще придется вынимать Джи из петли, перебинтовывать ему руки, запирать окна и двери, промывать желудок от ядов и ставить капельницы от наркотиков? Он глядел на мертвенно-бледное и неподвижное лицо Джиена, а лицо Сынхена само вдруг появилось перед глазами. Эти безумные несколько месяцев мелькали в его голове. Головокружительное открытие, захватившее его чувство, осуждение в глазах Сынхена и его просьба, страх, отчаяние от собственного бессилия, снова страх, страх, страх, блаженная улыбка бессознательного Джиена, вскрывшего себе вены и бросившегося с моста. Улыбка Джиена... Джи теперь смотрел на него. Его взгляд был нечитаем, но Тэян встретил его, не опуская глаз. Он справится.