Держаться до конца

Люк немного настороженно отнесся к возвращению Падме. Когда она вошла в дверь, он сидел, напряженно выпрямившись и недоверчиво глядя на нее. — Здравствуй, — сказал Энакин, вставая, чтобы ее поприветствовать. — Ты быстро вернулась. — Было… — Падме нахмурилась, а затем позволила ему поцеловать себя. — Бомба прошла испытания, — продолжала она. — Она способна создать ударную волну и уничтожить любую технику в радиусе своего действия. Но бомба… — Падме на миг прикрыла глаза, а затем улыбнулась Энакину. — Здесь все иначе, — призналась она, радостно улыбаясь. — Так приятно сюда возвращаться. Он поднял ее в воздух и закружил. Он было почти уже понес ее по направлению к спальне, когда вспомнил, что кое-кто за ними наблюдает и с недовольным стоном снова опустил ее на землю. Ему пришлось довольствоваться тем, что он лишь крепко прижал ее к себе, после чего он переключил внимание на их сына, который наблюдал за ними, слегка наклонив на бок голову, как будто пытался увидеть галактику с новой стороны. Затем подозрительный взгляд Люка остановился на Энакине. — Что ты тут мастеришь? — спросила Падме, высвободившись из объятий Энакина и присев рядом с Люком. — Глаз дроида, — не сразу ответил Люк. Он посмотрел на устройство, которое держал в руках, а затем прижал его ближе к себе, как будто Падме, хотела его отобрать. — Я по тебе соскучилась, — сказала она, устраиваясь рядом с ним поудобнее. — Хочешь, расскажу, что я там делала? Казалось, какое-то время Люк обдумывал ее предложение. Он посмотрел сначала на Энакина, а потом опять на Падме. — Энакин сказал, ты просто ездила поговорить с какими-то тупицами. Падме вздохнула и повернулась к Энакину, наградив его своим фирменным недовольным взглядом. — Ты так и сказал? — Ты сама примерно так это и описывала, несколько раз, — ответил он, тоже садясь рядом с ними на пол. Ее не слишком впечатлили его оправдания. — Так вот, даги случайно пробудили одно древнее создание. Это зверь Зилло. — Она вопросительно посмотрела на Энакина. — Ты когда-нибудь о нем слышал? Нет. Он вытянул шею, пытаясь получше разглядеть изображение на голографии, которую показала Падме, и удивленно вздохнул. — Он просто гигантский, — воскликнул он, потянув голографию к себе. Люк тоже полез ее разглядывать. — Такой громадный, — радостно закричал он. — Можно мне на него живьем посмотреть? Мы пойдем на него посмотреть? — Нет, — рассеяно ответил Энакин. — Что произошло? — Даги хотели его убить, — медленно произнесла Падме. — Нам удалось обманом заставить их поверить, что он мертв, чтобы они подписали соглашение… Радуясь, что она наконец-то была снова с ним, Энакин поцеловал ее волосы. — И куда его поместили? — Его собираются… изучать, — ответила Падме, поморщившись при мысли об этом. — Я заставила их пообещать, что после этого его переведут отсюда в другое место. Я бы не хотела, чтобы его сюда привозили, но… — она повернулась к Люку. — Канцлер полагает, что это может помочь в наших военных усилиях. Как бы сильно Энакину ни хотелось, чтобы было по-другому, это был один из тех компромиссов, на которые часто приходилось идти Галактической Республике. Дебаты, в которых никто не одерживал полную победу, и которые приводили лишь к зыбкому компромиссу, бессмысленному для обеих сторон. Люк склонился над голографией, и потыкал рукой в объемное изображение. — Это что, дерево? — спросил он, указывая на что-то с краю голографии. Казалось, он пытался определить, насколько зверь был выше, чем он сам. Охваченный внезапным весельем, Энакин хмыкнул, а затем улыбнулся сыну. — Он огромный, — согласился он. — И смертельно опасный. И может быть, тут где-то бродит еще один чудовищный зверь. Люк с любопытством склонил голову, ничуть не испугавшись, хотя Падме попыталась было возразить. Не слишком искусно подражая рычанию зверя, Энакин потянулся к мальчику и попытался его схватить. Люк недоуменно на него посмотрел, а затем засмеялся, позволив Энакину поймать себя, поскольку Энакин знал, как проворно он мог при необходимости улизнуть. Люк радостно завизжал, когда Энакин принялся его щекотать. — Я, кажется, поймал еще одного зверя, — сказал Энакин Падме, которая отклонилась в сторону от дергающегося от щекотки Люка. — Чую дикого зверя, — добавил он, продолжая щекотать Люка. — Я не зверь, — еле выдавил Люк в промежутке между приступами смеха. — Я каждый день купаюсь. Падме наблюдала за ними обоими со странным выражением, одновременно счастливым и немного… завистливым. Он не мог вспомнить, чтобы она когда-либо позволяла себе хоть чуть подурачиться, она всегда оставалась по-настоящему взрослой, и даже когда они еще были детьми, она уже была во всех отношениях настоящей королевой. — А теперь ты, — закричал Люк, и развернувшись, накинулся на Энакина, одновременно уворачиваясь от него с такой быстротой, какую могла давать только Сила. Но, очевидно, мальчик понятия не имел, что такое щекотка, и как ему самому пощекотать в ответ Энакина. Он нахмурился и замер, разглядывая свои пальцы, как будто они были в этом виноваты. Падме наклонилась вперед и игриво толкнула Энакина на пол. Люк изумленно глянул на нее и чуть не захлебнулся от смеха, когда она сама принялась щекотать Энакина. Энакин не мог как следует от нее увернуться, не сбросив Люка, сидящего у него на груди. Это безусловно того стоило, потому что Люк просто сиял от счастья. — Сдаешься? — спросила Падме. — Тебе? — уточнил Энакин. — Тебе я всегда готов сдаться. Падме улыбнулась и потянулась к нему за поцелуем. Когда они закончили целоваться, Люк выглядел очень задумчивым. — А вы вдвоем трахаетесь? Энакин поперхнулся и ахнул, шокированный этим словом из уст своего семилетнего сына. Падме изумленно приоткрыла рот. — Люк, — сказала она с упреком, — Где ты услышал это слово? Сила, мальчик мог его услышать в тысяче разных мест. Как и следовало ожидать, Люк, казалось, воспринял вопрос буквально, и принялся отсчитывать в уме, словно пытаясь точно вспомнить, кто именно первым произнёс при нём это слово. — Я…– Падме села, а Энакин осторожно поднялся на ноги. — Ты знаешь, что это означает? Оторвавшись от своего подсчета, Люк посмотрел на нее. — Ну да, — сказал он, как будто разговаривая с умственно отсталыми. — Залезаешь вдвоем под одеяло и издаешь странные звуки. — Он еще немного поразмышлял. — Иногда целуешься. Это если у вас обоих есть губы, и вы друг другу нравитесь. Звезды! — Нет, — твердо ответила Падме. — Мы этим не занимаемся. Мы очень сильно любим друг друга, и иногда мы это физически проявляем. Энакин слегка поперхнулся. — Нам сейчас вовсе не обязательно… Люк недоуменно пожал плечами. — Я просто так спросил, — сказал он, как бы оправдываясь. — То, что ты… — Падме поморщилась, — видел? — продолжила она с слегка вопросительной интонацией, но Люк никак не отреагировал, невинно глядя в ответ и ожидая конца фразы. — Мне бы не хотелось, чтобы ты, когда вырастешь, чувствовал себя обязанным это делать. Лучше подождать, пока ты кого-нибудь полюбишь, и тогда таким образом выразить свои чувства. — Пройдут годы, прежде чем… — пытался возразить Энакин. Она похлопала его по плечу, не глядя на него. — У нас сейчас уже достаточно проблем, и без того, чтобы откладывать решение этой на будущее. Люк все еще смотрел на них, как на полоумных, а затем кивнул, хотя Энакин подозревал, что он таким образом пытался скорее заставить Падме замолчать, не слишком понимая, о чем идет речь. — Пошли, — сказал Энакин, перекинув Люка через плечо, и направляясь к двери. — Надо тебя искупать. — Мне нужна Дельта-7, — воскликнул Люк, и, конечно же, Энакин взмахнул рукой и заставил ее полететь вслед за ними, чтобы Люк мог на нее полюбоваться. Люк развернулся лицом вверх у него на плече, так, чтобы посмотреть, как корабль летит вверх ногами.

***

Когда после купания Люк снова стал походить на человека, Энакин задержался на пороге спальни, и почувствовал, как что-то внутри разжалось и отпустило от того, что он увидел перед собой. Падме сидела на кровати вместе с Люком. Волосы мальчика, еще мокрые, торчали в разные стороны, его щеки были розовыми после ванны, на нем был купальный халат, а ноги укутаны одеялом. Падме, тоже переодевшись для сна, что-то ему читала, и Энакин еле сдержал смех, когда понял, что это был журнал о гоночных кораблях. Временами Люк прерывал Падме, чтобы указать на какую-нибудь деталь в их конструкции, или рассказать ей о ком-то из своих знакомых, которые летали точно на таком же корабле. Пока Люк что-то увлеченно ей объяснял, Падме глянула на Энакина, и улыбнулась, крепче обняв Люка и прижавшись щекой к его голове. Она выглядела совершенно счастливой. — Смотри, — закричал Люк, заметив Энакина. — Вот Дельта-7! Энакина это позабавило. Он подошел ближе и забрался на кровать, расположившись с другой стороны от Люка. — А! — сказал он, устраиваясь поудобнее. — Действительно она. Быстро проглядев статью, он понял, что они рассчитали скорость, с которой он на ней в последний раз летал. Но Люк, вдруг нахмурившись, уставился на следующую страницу. — Что такое, милый? — спросила Падме, подняв голову и погладив Люка по волосам. — Ты смотришь на эту новую модель? — спросила она. — Она пока еще в разработке, но… Она внезапно умолкла, когда Люк захлопнул журнал и стал внимательно рассматривать обложку. Затем он снова открыл его на прежней странице. Потом снова повторил весь процесс. После этого он резко сел, уставившись в одну точку. — Люк, — позвал Энакин, но мальчик не отвечал. Энакин взял журнал и пролистал его до нужной страницы, пока Падме ласково уговаривала Люка ей ответить. Люк, все еще храня молчание, все же обернулся, и, вжав голову в плечи, прижался к ней. Там был представлен экземпляр новой модели, новейшей спецификации, которую они представляли читателям. Испытательная модель какого-то корабля, который назывался СИД истребитель. Недавно он о нем немного читал, подумывая о том, не предложить ли свои услуги в качестве летчика-испытателя, чтобы помочь его усовершенствовать, но его отвлекли другие дела. Но все же в этой модели не было ничего такого, чтобы заставить Люка так странно на нее отреагировать. — Можно ему остаться с нами? — спросила Падме, поскольку Люк все еще продолжал угрюмо молчать, пытаясь зарыться лицом ей в шею. — Ты не против? — Он спал со мной последние три ночи, — рассеяно ответил Энакин. — Все нормально. Падме кивнула и слегка подвинулась. Энакин протянул к ней руку, и она положила голову ему на плечо, подвинув Люка так, что он оказался почти сверху Энакина. Мальчик все еще, казалось, находился в сотне световых лет от них, и, очевидно что-то напряженно обдумывал. Энакин поднял свою искусственную руку и провел по волосам Люка, а Падме погладила мальчика по спине. — Значит, это заняло две недели, — тихо сказала Падме. Когда он недоуменно посмотрел на нее, она немного изумленно улыбнулась. — Отец, — торжественно произнесла она. В этот раз он не стал возражать. — Да, так оно и есть, — ответил он, обнимая ее покрепче. Он вздохнул. — Но это будет нелегко, — заметил он. — Со Скайуокерами всегда нелегко, — сказала она, снова положив голову ему на плечо, и он почувствовал улыбку на ее лице, когда она его поцеловала.

***

Когда Энакин проснулся, Люк не сводил с него глаз. Это немного нервировало. Люк задумчиво прищурил свои голубые глаза, которые были так похожи на его собственные. Они смотрели почти подозрительно, и Энакину захотелось заглянуть Люку в голову, чтобы понять, что происходит. Хотя это бы было неразумно, учитывая уже ранее причиненный вред. — Я из будущего, — осторожно констатировал Люк. Он очень внимательно наблюдал за реакцией Энакина. — И с Татуина. А, тот СИД истребитель? Если Люк знал все виды кораблей в своем времени, то он понял, что эта модель была не новой. Энакин кивнул и погладил Люка по голове. — Да, — тихо ответил он. — Старый Бен не настоящий Старый Бен, — продолжил Люк. — Он меня совсем не знает. Энакин согласно кивнул и оглянулся на Падме, которая все еще спала. Люк закусил губу, и посмотрел на него так, как будто хотел что-то спросить, а затем передумал. Усадив Люка рядом с собой, Энакин притянул к себе зеркало с туалетного столика жены, используя Силу. Падме сонно заморгала, глядя на них, недоуменно подняла брови, увидев парящее в воздухе зеркало, и глубоко вздохнула, пытаясь полностью проснуться. — Иди сюда, — велел Энакин и сел рядом с Люком, развернув его в ту же сторону. Зеркало висело прямо перед ними. — Смотри, — сказал он, усаживая Люка поближе. — Посмотри, какие у тебя глаза, и какие у меня. Падме опять вздохнула, а затем села, скрестив ноги, сбоку от них, немного обеспокоенно, но с любопытством наблюдая за Люком. Люк какое-то время разглядывал свое отражение в зеркале, а затем отражение Энакина. Он сжал руками одеяло. — Посмотри на свой нос и на нос Падме, — добавил Энакин. Люк потрогал свой нос, и оглянулся на Падме. — Ничего не хочешь спросить? — мягко спросил Энакин. Но Люк покачал головой и отвернулся от зеркала, и Энакин неохотно отступил.

***

Вернувшись после своей поездки, Падме нашла, что Энакин поразительно изменился. Иногда она даже была почти готова перепроверить, действительно ли она отсутствовала только три дня. Казалось, он наконец-то принял себя таким, как есть, вместо того, чтобы постоянно сравнивать себя с каким-то недостижимым идеалом, которого, как он считал, ему непременно следовало достичь. Тем не менее, даже Энакину иногда требовался перерыв. — С ним все будет в порядке, — сказала Падме, пока Люк, едва не подпрыгивая от нетерпения, болтал с капитаном Тайфо в спидере. — А тебе нужно немного свободного времени. Разве ты не говорил, что хочешь обдумать, чем тебе дальше заниматься? Взгляд Энакина скользнул к Люку, и Падме заподозрила, что, в конце концов, Энакин, возможно, решит, что ему хочется остаться дома с их сыном, по крайней мере, на какое-то время. Но у него должна была появиться возможность прийти к этому решению. — Ну да, — неуверенно ответил Энакин. — Хорошо. — Он вздохнул, и провел рукой по лицу. — Люк, — позвал он. Люк послушно начал выбираться из спидера, прижимая к себе свою игрушку. — Что? — спросил он, уткнувшись Энакину в живот и откинув вверх голову. — Падме возьмёт тебя с собой в Сенат, — ответил он, убрав назад волосы с лица Люка и обхватив его голову обеими руками. — А потом мы, может быть, пойдем в закусочную Декса, если ты будешь хорошо себя вести. Очевидно, Энакин не в первый раз про это упоминал, потому что лицо Люка посветлело. — Конечно, буду, — пообещал он. Потом он выразительно посмотрел на Падме, как будто прося ему с этим помочь. — Как считаешь, сможешь со всеми здороваться? — спросил Энакин. Люк что-то проворчал в ответ и нахмурился, а затем убежал назад к капитану Тайфо. — Когда-нибудь он научится здороваться и прощаться, — задумчиво произнес Энакин, а затем пожал плечами. — Свяжись со мной, если будет нужно. — С ним все будет хорошо, — повторила Падме, поцеловав Энакина в губы. — Отдыхай. — Я джедай… — Энакин осекся, и тут же поправился: — Я раньше был рыцарем джедай, сражающимся за свободу галактики. Мне приходилось противостоять войскам, пиратам и охотникам за головами целыми неделями без перерыва. Думаешь, наш семилетний сын за три дня настолько меня утомил, что мне необходим отдых? — Думаю да, особенно когда он спрашивает, спим ли мы вместе. По его лицу прошла гримаса. — Это уж точно, — признал он.

***

Для этого семилетнего ребенка вращающийся вокруг своей оси стул был лучшей в мире игрушкой, особенно он подходил для того, чтобы испробовать все фигуры высшего пилотажа со своим игрушечным космическим истребителем. Падме была почти убеждена, что Люк затаил на нее тайную обиду за то, что она не могла летать на космических кораблях, управляя ими при помощи Силы, как Энакин, потому что когда она ему в этом созналась, он разочарованно вздохнул. Большинство сенаторов, которые заглядывали в ее кабинет, находили Люка милым, но они не пытались пообщаться с ним поближе. Со своей стороны Люк, казалось, был полностью увлечен игрой, и всех игнорировал. Бейл Органа, единственный из всех, подошел к нему и что-то спросил об его игрушке. Бедняге пришлось терпеть целую лекцию Люка о Дельте-7 и ее летных характеристиках. Сила, вот так теперь и будет. Их дома теперь двое таких, готовых бесконечно обсуждать технику в мельчайших подробностях. Ну, подумала она, по крайней мере, у них у обоих теперь есть с кем об этом поговорить. С приближением вечера, Люк перебрался к окну, и, казалось, был счастлив наблюдать за спидерами и людьми внизу. — Пойдем, — позвала Падме, протянув ему руку. — Ненадолго увидимся с канцлером, а потом Энакин нас здесь встретит. На минуту Люк замешкал у окна, а затем подошел к ней, выбрав самый извилистый путь. Он взял ее за руку и молча последовал за ней. Они вошли в лифт, а затем почти сразу же в кабинет канцлера. — А, — произнес мужчина, глядя на них, когда они вошли. — Сенатор Амидала, какое счастье видеть, что вы благополучно вернулись. — Транспортировка Зилло прошла успешно? — спросила Падме, а Люк выпустил ее руку и, казалось, был зачарован письменным столом канцлера. Он остановился прямо перед ним и присел, чтобы заглянуть вниз. — Его привезли сегодня утром, — ответил канцлер, недоуменно посмотрев вниз на Люка, а затем решив не обращать на него внимания. — В действительности… — Эту громадину? — спросил Люк, с любопытством вскинув голову и перебивая самого могущественного человека в галактике. — Его Падме поймала, — объявил он, как будто она сама в одиночку это сделала. — Юный Скайуокер, — поприветствовал его с улыбкой канцлер, после того, как Падме шикнула на своего сына. Улыбка быстро сбежала с лица канцлера. — Но я полагаю, сенатор, что нам необходимо побеседовать об этом с глазу на глаз. — Люк, — настойчиво попросила Падме. — Пойди, посмотри в окно. Оттуда виден весь Корусант. Найди для меня что-нибудь интересное. Люк глянул на нее, как бы пытаясь сказать, что прекрасно понимает, зачем она это просит. К счастью, он выполнил просьбу без дальнейших протестов. — Чтобы найти наилучшее применение его чешуе, необходимо ее снять, — начал канцлер. — Это причинит Зилло немыслимую боль. — Тогда нам следует его отпустить. Он последний представитель своего вида. — Я не могу этого сделать, — вздохнул канцлер. Затем он покачал головой. — Моя дорогая, я действительно вами восхищаюсь. Временами мне бы хотелось обладать столь же твердыми моральными принципами, но я в ответе за миллиарды форм жизни, и они умирают прямо сейчас. Как я могу позволить этому продолжаться, если у нас есть возможность создать более совершенную броню? — Какой ценой? Во что нам это обойдется? И мы говорим о броне, которая способна защитить от удара светового меча. Много ли световых мечей используется против обычных солдат? Мы же сражаемся не с Орденом джедаев. — Не только форсюзеры могут создавать световые мечи, — ответил канцлер. — Вы все слишком буквально воспринимаете, сенатор. Такое оружие, как световой меч всегда будет представлять собой угрозу, и в галактике найдется достаточное количество находчивых существ, так что я не сомневаюсь, что неизвестные ранее виды оружия изобретаются каждый день. — Самозащита, это одно, — возразила Падме. — Но вы предлагаете убийство. — Согласен, — печально произнес канцлер. — И все же я не вижу другого выхода. С тяжелым сердцем Падме поняла, что он не отступится от своей позиции. — Вы уже отдали распоряжение, — сказала она, не глядя на канцлера. — Да, отдал, — ответил канцлер Палпатин, пристально за ней наблюдая. — Вы часто напоминаете нам о морали, сенатор, и я вам за это благодарен. Но с практической стороны требуется принимать жёсткие решения. Мне бы не хотелось перекладывать ответственность за это решение на ваши плечи. — Иногда, если для победы нужны жертвы, это уже не победа, — ответила Падме, глядя ему прямо в глаза. — Не могу не согласиться. Лифт с шумом открылся, и оттуда вышел Энакин. Казалось, он сразу же почувствовал напряженную атмосферу в кабинете, и нахмурился, хотя возможно, что это было отчасти от того, что, как и раньше, Люк никак не реагировал, если кто-то входил или уходил. — Канцлер только что проинформировал меня, что нам придется убить зверя Зилло, чтобы создать более совершенную броню. Очевидно, сейчас мы пытаемся умертвить несчастное создание, — сказала Падме, шагнув к Энакину. Какое-то мгновение Энакин смотрел на нее, как будто желая просто развернуться и уйти, оставив их вдвоем со своими политическими проблемами. Он в нерешительности отвел взгляд, пока оба они смотрели на него в ожидании ответа. — Я… Я не уверен, что мое мнение… — Ерунда, мой мальчик, у тебя больше опыта в боях, чем у кого-либо из нас, — сказал канцлер, и Падме закусила губу от его почти отеческого тона. Все же Энакина и канцлера связывали весьма необычные взаимоотношения, которые оставались для нее загадкой, но которые сам Энакин очень ценил. — Перед нами ужасный выбор, — продолжал канцлер Палпатин. — Я принимаю близко к сердцу ту цену, которую нам придется заплатить, но мы не можем посылать сражаться с опасным врагом плохо оснащенные войска. Она едва удержалась, чтобы не нагрубить Энакину, когда увидела на его лице согласие со словами канцлера. Только воспоминание о том, как остро Энакин реагировал на публичное унижение, заставило ее хранить молчание. — Я только надеюсь, что вы не воспользуетесь этим, чтобы создать прецедент убийства невинных существ ради высшей цели, — многозначительно заявила она. Энакин недоуменно посмотрел на нее, слегка опешив. — Армии необходима поддержка, — тихо сказал он. — Эта война и так уже слишком долго продолжается, — добавил он, переведя взгляд на Люка, все так же смотрящего вниз из огромного окна во всю стену. — Несомненно, — согласился канцлер Палпатин. Затем он обернулся, когда его позвал спикер. — Мы продолжим через минуту. Мне нужно ответить на один вызов, если позволите. Энакин кивнул, старательно избегая взгляда Падме, пока канцлер вышел для приватного разговора. — Эни, — начала было Падме, но ее муж уже направился к Люку. — Как ты можешь это допустить? Он остановился и развернулся к ней. — Не сейчас, — ответил он, снова отворачиваясь. — Ты ведь уже начал высказывать свое мнение, — продолжила она, не желая сдаваться, и шагнула к нему. — И оно не такое, как твое, — вздохнул он, глядя прямо на нее, и она почувствовала, как в нем начинает закипать гнев. — Я не хочу, чтобы моему сыну причинили еще больше боли. Если для этого понадобится усовершенствовать броню для армии, то и прекрасно. Падме невольно приоткрыла рот от изумления. — Ты хочешь, чтобы он рос в мире, где возможны подобные компромиссы? — Может, ему лучше не видеть, как мы ссоримся? — спросил Энакин. — Это его первая поездка с нами без того, чтобы этот проклятый комитет решал, позволить нам его растить, или нет, может, давай не будем ее портить. — Это несправедливо. — Как и вся жизнь. В этот раз он полностью отвернулся от нее и одним шагом преодолел расстояние, разделявшее его и Люка. А Люк отскочил в сторону. Она практически ощутила, как Энакин был этим задет. Люк метнулся вдоль окна, всматриваясь в вечернее небо, в котором что-то приковало к себе его взгляд. Энакин оперся своей механической рукой о стекло, сжав ее в кулак, и, казалось, считал про себя каждый вздох. Сгущающиеся снаружи сумерки позволяли ей увидеть его смутное отражение в окне. — Эни… — Кажется, у нас появилась проблема, — объявил канцлер, торопливо входя в комнату. Вдали загудели предупреждающие сирены, и Энакин, подняв голову, стал вглядываться в город за окном. Люк оставался на прежнем месте. — Зверю удалось сбежать.

***

Кабинет канцлера казался Люку просто громадным. Все в этом здании было огромным и запутанным, а люди говорили длинными витиеватыми словами, будто бы на другом языке. Он бросил взгляд на Энакина, которому все еще было…не по себе? Люк подвинулся и снова посмотрел на город, также как Энакин, и нахмурился, почти увидев свое отражение в стекле. Он подумал, что возможно, лишь возможно, он слегка походил на Энакина. Ему понравилась эта мысль. Но эта идея вызвала в нем определенное подозрение, которое он попытался отогнать, потому что его жизнь только начала становиться безопасной и приятной, а все эти догадки сделали бы ее трудной и запутанной, и… ну, в общем… Ему хотелось, чтобы жизнь застыла на месте. Чтобы всё оставалось, как сейчас. Чтобы Энакин всегда смотрел на него с улыбкой, и Падме гладила его по волосам, а Халле приносила еду. В голове что-то болезненно дернулось, и он вжал голову в плечи и замер, не уверенный, возникло ли это ощущение изнутри, или было вызвано чем-то извне, но понимая, что в любом случае это не означало ничего хорошего. — Сбежал? — услышал он, как Падме спросила в ужасе. Люк обернулся и посмотрел на нее. Он был почти уверен, что Падме самая красивая женщина в галактике, но сейчас ее лицо было искажено, словно она собиралась на кого-то накричать. — Боюсь, что да, — ответил канцлер. Люк не совсем понял, чем занимается этот мужчина, но он был добр к Энакину, и кажется, отдавал приказы всем вокруг. Может, он был кем-то вроде капитана на корабле, но только для целой планеты. А может и не только для одной планеты. Он слышал, как Падме говорила сегодня о множестве планет. Один из охранников тоже смотрел на город за окном, но только на что-то определенное, и Люк почувствовал, как Энакин подался вперед, сосредоточив свой взгляд в одной точке. Люк тоже с любопытством обернулся — Вот оно. Он увидел, как одна из пешеходных дорожек вдали прогнулась, когда неясный силуэт ворвался в верхний уровень города и… — ух ты. Он выглядел как на голографии, которую ему показывала Падме. С множеством длинных вытянутых конечностей, которыми он размахивал, сметая людей, которые разлетались в разные стороны, словно рассыпавшиеся по полу болты и гайки. На секунду его охватило сбивающее с ног болезненное ощущение. Он попытался подавить это неприятное чувство, которое уже стало слишком хорошо знакомым. Часто ему удавалось его не замечать, приглушить до такой степени, что оно становилось чем-то вроде фонового шума, но никогда раньше он не чувствовал его с такой силой. Люди были испуганы, ранены, им было больно, они умирали. Чья-то рука успокаивающе провела по его волосам, задержавшись у виска, и неприятное ощущение прошло, как будто его поглотили выхлопные газы двигателя. Рядом с ним оказался Энакин, и он больше не был расстроен, теперь его переполняла энергия, и он с трудом оставался на месте. Энакин издал раздраженный возглас. — Кажется, он идет сюда, — сказал он, разворачиваясь и увлекая Люка за собой. — Он начал убивать. Напротив них, Падме вздрогнула и отвернулась. Канцлер низко опустил голову, как будто был опечален, и в комнате повисла неловкая тишина. — Нужно всех эвакуировать, — решительно сказала Падме, развернувшись. — Отошлите всех служащих на нижние уровни, — добавила она, обращаясь к женщине в углу кабинета. — Если у них есть транспорт, пусть они направляются на восток, подальше от зверя. — Она снова переключилась на канцлера: — Газ готов к использованию? Энакин уже уводил Люка к лифту, несмотря на то, что Люк все время пытался оглянуться назад на город, чтобы посмотреть, что происходит. — Кто его остановит? — озабоченно спросил мальчик. — Джедаи, — твердо сказал Энакин. — Пошли, Люк. Идем в лифт. Он настойчиво подавал знаки Падме, указывая на открытые двери лифта. — Внизу в ангаре есть шаттл, — сказал канцлер, набирая код на двери лифта. — Он… Внезапно в комнате потемнело, призрачный зеленый свет озарил кабинет канцлера, и двери начали закрываться. Энакин толкнул Люка к Падме, когда глаз чудовища заглянул внутрь. Глаз был огромный, но… что-то в нем приковало к себе взгляд Люка. Но тут двери лифта закрылись, и глаз исчез из виду, и одновременно послышался громкий, полный боли рёв, который пронесся эхом по всему зданию, заставив стены содрогнуться. Падме пригнулась, ощупывая Люка, проверяя, цел ли он, словно вокруг шло сражение. В конце концов, она присела перед ним и приподняла его голову, заглядывая в глаза. — Ты в порядке? Ну да?! — Почему зверь злится? — спросил Люк, вырываясь к дверям лифта, как будто ожидая, что они сейчас откроются. — Люк, — прикрикнула Падме. — С тобой всё… — Да, — обиженно ответил Люк, закатив глаза и чуть отстранившись. — Его мучили? Она на секунду перевела взгляд на канцлера, затем встала и вздохнула. — Нам придется рассмотреть возможность того, что Зилло здесь сейчас неспроста. Он разумен. — Мы можем подумать об этом, когда выберемся отсюда, — ответил Энакин, глядя на двери лифта, в просвете между которыми мелькали этажи. Никто на него не обращал внимания. Не то чтобы в первый раз, но было досадно. Прошло уже много времени с тех пор, как взрослые перестали его не замечать, и он отошел немного в сторону, чувствуя себя несчастным от того, что все опять стало, как прежде. Лифт остановился, и двери распахнулись на посадочной площадке, где ожидал готовый к отлету шаттл. Падме протянула руку и обхватила запястье Люка железной хваткой, не отпуская от себя ни на шаг, пока они шли к шаттлу. Она даже не пустила его к панели управления. Вместо этого она пошла к задним сидениям, а затем в нерешительности остановилась. Следом вошел Энакин, поднял Люка вверх, а затем посадил себе на колени, пристегнувшись, и Люк знал, что даже если их собьют, Энакин его не отпустит. — У нас есть какой-нибудь план? — спросила Падме, занимая соседнее с ними сиденье. Канцлер и охранник тоже пристегнулись, и пилот стал готовиться к взлету. Люк посмотрел вбок на темные стены, которые посветлели, когда открылись двери ангара. Энакин кивнул, глядя в небо. — Мы не можем пытаться его сдержать, это слишком рискованно, — тихо ответил он. Когда они поднялись в воздух, Люк на мгновение снова увидел зверя Зилло. Он пронзительно завывал в ночное небо, так же, как временами хотелось закричать и Люку, и, когда он повернул голову, Люк снова на мгновение заглянул в его огромные глаза. Рука мягко погладила его по щеке, но Люк не обратил на это внимание, не отрывая взгляд от зверя. Он увидел, что вокруг него летают челноки и ведут по нему огонь. — Они его преследуют, — прошептал Люк, ни к кому конкретно не обращаясь. Но Энакин услышал, и попытался заглянуть ему в глаза, но внезапно Люку это совсем не понравилось. Ему совсем не обязательно делиться с ним своими чувствами, а Энакин хотел помочь людям поймать зверя. — Люк, — позвал Энакин. — Люк… Он на мгновение потерял зверя из виду, пытаясь отвернуться от Энакина, и вдруг шаттл странно накренился. Он, казалось, потерял управление, и яростный рёв зверя прозвучал ближе, намного ближе. Но зато Энакин отвлекся от него и стал оглядываться вокруг. — Ты что-нибудь можешь сделать? — спросила Падме тем дерганым тоном, который Люк уже научился узнавать. Шум стал невыносимым, его сбивало с толку то, что он не мог различить, кто был жертвой и кто преследователями, и он обхватил голову руками, пытаясь немного передохнуть. Ему хотелось тишины, и чтобы все это прекратилось. — Держи его, — рявкнул Энакин, мир вокруг пришел в движение, во всех направлениях сразу, так, что Люк чуть не закричал. Потом он оказался с Падме, и она молчала, и в голове больше не звучало эхо от того, что кто-то пытался туда забраться. Она просто сидела, положив свою голову поверх головы Люка, и не двигалась, и ему стало легче. — Я была уверена, что ты вернул свой меч назад Совету, — проворчала она. Люку попытался было оглянуться, но все почти пришло в норму, и ему не хотелось этим рисковать. — Ты хочешь это обсудить прямо сейчас? — спросил Энакин, когда прозвучали знакомые треск и шипение светового меча. Потом Люк услышал, как меч ударил по металлу. Раздался скрипучий треск, когда металл начал плавиться под воздействием лезвия светового меча. — Если я смогу ее прорубить, шаттл раскроется. — Ты уверен? — спросила Падме, крепче прижав к себе Люка, и это было приятно. Зверь снова закричал, и внезапно Люку захотелось кричать с ним вместе. Он был пойман в ловушку, и на секунду Люк как будто снова очутился в грузовом отсеке, втиснутым в ящик, и Старый Бен зажимал ему рот, и их преследовали штурмовики, а Зак уже лежал мёртвый на полу, и они были все ближе, все ближе, а Старый Бен держал его, и не давал сбежать, и он был пойман в ловушку. Он согнулся пополам, вырываясь из удерживающих его рук, и закричал. Вокруг был неясный шум, и крики, и паника, и он был в ловушке, все еще пойман, и они гнались за ним, и причиняли ему боль, а он ничего не мог сделать, но ему хотелось ударить в ответ, и это было неправильно, но ему так хотелось ударить в ответ. Как же ему этого хотелось. Все вокруг пришло в движение и стало неуправляемым, и он почувствовал себя потерянным, и загнанным, и никто его не замечал, и все бросали. Его всегда бросали. В этот раз руки были другие. Не те, что прежде, и когда что-то попыталось проникнуть в его сознание, он отпихнул это. Он запаниковал, потому что случись это опять, ему не выжить, он это знал. Они разорвут его на части, а ему лишь хотелось спрятаться, побыть одному, в тишине и спокойствии, или убежать, и чтобы никто за ним не гнался На него снова накатило это ощущение, и он хорошо знал это чувство. Он противился ему так сильно, как только мог, а потом оно стало немного другим, как будто исходило от кого-то еще. И он заснул.

***

Отчасти он ждал, что его будут ругать, или как-то накажут. По ту сторону крыши, балансируя на самом краю, находилась уцелевшая часть шаттла, всё там же, куда ее поместили магистр Винду и Оби Ван. Дроиды и клоны наводнили окружающее пространство, а также неподалеку виднелось несколько джедаев, но Энакину было все равно. Там внизу лежал мертвый зверь, и остатки токсичного газа уже почти рассеялись. Энакин сидел на крыше, и его всё ещё била дрожь. Люк спал у него на руках, как новорожденный младенец, словно это и не он только что кричал, как будто под пыткой. — Вы сказали, — начал Энакин, глядя в ночное небо. — Вы сказали, возможно, его разуму потребуется восстановление, но ничего не сделали… — Нелегко исправить это, — вздохнул Йода, все еще не убирая рук от мальчика. — Нужно время ему. Прогресс это. — Прогресс? — спросил Энакин. — Начал признавать травму его разум. — Начал? — в ужасе спросил Энакин. Люк не шевелился у него на руках, его лицо казалось обманчиво умиротворенным, а волосы все еще торчали в разные стороны, влажные от выступившего от паники пота. Он еще слишком мал, чтобы с ним такое происходило, слишком… Сила, его сын сопереживал этому зверю, потому что у него был характер своей матери и ее доброе сердце… Напротив них, команда медиков осматривала остальных пассажиров шаттла. Падме неудачно выпала из шаттла, и их проверяли на отравление токсичным газом, который использовали против зверя, как только стало понятно, что джедаям удастся создать силовой щит, чтобы защитить от газа канцлера. Или точнее, как только у Йоды и Энакина получилось погрузить Люка в сон. Канцлер совсем вылетел у Энакина из головы, когда Люк начал извиваться в судорогах от боли. Он чувствовал, что Падме не сводит с них глаз, а также ощущал беспокойную суету меддроидов, которые, следуя заложенной программе, несомненно, хотели также осмотреть и их троих. И Люку также понадобится осмотр. Ему не удалось проникнуть в разум своего сына. Его выбросило оттуда в ту же секунду, едва он попытался это сделать, отбросив все предосторожности, потому что больше не мог слышать, как Люк кричит от боли. Выбросило с такой поразительной мощью… звёзды, его сын был силен. И он был ужасно напуган, Энакин успел это почувствовать за те несколько секунд, когда ему удалось установить полный контакт. — Любишь этого мальчика ты, — тихо произнёс Йода. Сила, эти джедаи иногда такие идиоты. Энакин ничего не ответил на это до смешного очевидное заявление, все еще пытаясь крепче прижать к себе Люка. Сейчас он не мог даже и подумать о том, чтобы отпустить его. Он уложил его голову себе на плечо и прислушивался к дыханию своего спящего сына. — Если вы только попытаетесь его отобрать… — Неразумно было бы это. Не передумаем мы, нет, — спокойно ответил Йода. — Все же помощь наша тебе понадобится. — Он подошел ближе. — Повернем мы его сейчас и разбудим. Узнать, в каком состоянии пребывает его рассудок нам нужно. Энакин неохотно согласился. Немного развернув Люка, Энакин прижался правой щекой к волосам Люка и свободной рукой обхватил его за подбородок, приподняв его вверх. Он почувствовал легкий укол ревности, когда Йода дотронулся до Люка. Люку удалось отбить внушение Энакина, и попытка Оби Вана погрузить его в сон была встречена почти с тем же яростным сопротивлением. Люк зашевелился, а Йода убрал руку и ждал. Энакин подался вперед и стал вглядываться в лицо мальчика. Люк переменил положение, а затем начал оглядываться вокруг, как будто что-то ища взглядом. Йода молча покачал головой в ответ на взгляд Энакина, и они продолжили молча ждать, когда Люк заговорит. Но от Люка исходило безмолвное облегчение от того, что его ни о чем не спрашивали, и он снова отвернулся к Энакину. Мальчик вздрогнул, когда к ним подошел Оби Ван, но Энакин не стал ничего говорить, только успокаивающе погладил его по волосам. — Как он? — спросил его бывший учитель. Энакин покачал головой. — Спасибо тебе, — ответил он с искренней благодарностью. — Я не знал, что мне делать… Оби Ван лишь помахал рукой, как будто подвергнуться риску нападения зверя, чтобы пробраться в шаттл помочь Энакину, и позаботиться о том, чтобы все остались живы, в то время как Люк испытывал нечто вроде приступа, вызванного погружением в Силу, совсем ничего не стоило. — Как неудачно это, — медленно произнес Йода. — С плохими воспоминаниями связан ты для мальчика. Подальше от него следует тебе держаться. На лице Оби Вана мелькнуло сожаление, как обломки, уносимые песчаной бурей, когда он попытался совладать со своими чувствами. Он кивнул, и Энакин огорчился бы вместе с ним, если бы он не чувствовал сейчас себя настолько опустошенным. Оби Ван не стал подходить ближе, и его плечи слегка сгорбились, когда он отошел в сторону. — Пойдем, — сказал Йода. — Мы дела со зверем до конца доведем. Позаботиться о мальчике нужно тебе. Энакин поднялся на ноги, с легкостью удерживая на руках Люка, который немного сильнее прижался к нему, как будто чтобы убедиться, что останется на своем месте. — Я тебя не отпущу, — пообещал Энакин. — Тебе теперь от меня не отделаться, юнлинг.