Я хотел по-другому

Лёгкие, казалось, уже сплошь покрылись вторым слоем пыли, начиная постепенно гнить, а воздух здесь настолько грязен, что уже совсем неудивительно внезапно наступившее головокружение и сильная тошнота. Все помещение увешано паутиной, а на бетонных стенках красуются трещины не первой свежести. За грязными, толстыми окнами шумят двигатели машин, разъезжающих по городу. Так же отчетливо слышны громкие шаги людей идущих кто куда. Он тоже хотел бы пойти вместе с ними, не важно куда, но как можно дальше от этого не лучшего места. Ошейник ужасно давил на тонкую белоснежную шею, а из-за холода и обнаженности, приходилось сильнее поджимать колени к груди. Парню на вид лет 15, на его бледном теле виднелись фиолетовые синяки от побоев, а густая челка скрывала огромный, уродливый шрам на лице, а именно пустую глазницу. Всех омег давно уже распродали, и лишь этот мальчишка, прижимающийся к холодной клетке, никому не нравился из-за отсутствия глаза. Многие покупатели рассматривали его тело, пытаясь полапать, ущипнуть за задницу, а особо извращенные и наглые даже лезли своими грязными руками между ног подростка. Однако тот, тут же отстранялся и вел себя так, будто бы он дикий котенок, не поддающийся никаким ласкам и прожигающий покупателей взглядом полной ненависти. Всем нравилось его белоснежное, бархатное тело, увы, облепленное следами насилия. Торговец часто наказывает омегу ремнем за его непослушание и агрессивность, за то, что никто не хочет его покупать. Лишь смазливую мордашку, и без того испорченную глубоким шрамом, он не трогал. Мальчишка прекрасно понимал для чего он здесь, понимал, что когда-нибудь какая-то сволочь купит его для своих развратных утех. Нет, он знал, что лучше сгнить в клетке, чем терпеть каждодневное насилие со стороны своего нового «хозяина». Уже темнело, и шатен, свернувшись в клубок на потрёпанной, серой тряпке, пытался заснуть. В это же время входная дверь «зоомагазина» отворилась, и на пороге появился очередной клиент. Замученный товар повернул голову в сторону дверей, рассматривая, будто бы в бреду, мужчину, приближающегося к нему. Подросток из-за лезущих в глаза волос не смог детально разглядеть покупателя, да он и не сильно этого желал. Парень знал и без того, что все они жалкие ублюдки, у которых на уме только секс и деньги, которым омеги служат лишь как развлечения, рабы и только. Эта дискриминация живет уже долгие века, и сколько бы не было бунтов, восстаний против этой сумасшедшей политики альф, со слишком большими яйцами и жирными брюхами — омеги всегда были лишь игрушками. От собственных мыслей, мальчик поморщился, уже ожидая того, когда клетку опять откроют, и снова чужие, грязные руки будут разгуливать по его бедному телу. Это отвращало подростка только сильнее. Однако, на удивление, мужчина даже не стал трогать «товар», лишь осмотрев его, повернулся к продавцу. Юноша услышал краткий разговор двух низких голосов. — За сколько? — Пятьсот долларов, он бракованный. — Бракованный? — покупатель был удивлен такому заявлению, однако спокойно выслушал продавца. — У него отсутствует правый глаз, но он совершенно «чист». — Могу ли я взглянуть? — Конечно. Лысый жирдяй, продающий мальчишку, облизывает свои сухие, потрескавшиеся губы и хватает омегу за подбородок, одергивая назад его длинную челку, скрывающую половину лица голубоглазого, и открывая шрам юноши. Сам парень молчит. Он фокусирует взгляд на очередном клиенте. Мужчина, по виду был уже в возрасте, его черные волосы лаком зализаны назад, а сверкающие не по-доброму карие глаза пронзали омегу насквозь. Он будто бы одним только взглядом раздевал его, хоть шатен и без того был полностью оголен. От улыбки на лице кареглазого «товар» нервно сглотнул, желая вновь отползти назад и вжаться спиной в ржавую клетку. — Эта глазница великолепна! Я беру его, — покупатель достал из кармана пачку денег и сунул её продавцу, который, в свою очередь, обрадовался тому, что наконец-то продал браковку. Он отошел от открытой клетки немаленьких размеров, жадно пересчитывая грязные купюры, и чуть ли не пускал слюни, наверное, думая, на что потратить свой заработок. — Забирайте, он ваш, — жирдяй снял с мальчика жутко давящий ошейник, который уже успел оставить на нежном бархатном теле огромный красный след. Вновь оглядев свою обнаженную покупку, мужчина добавил: — У него есть одежда? И не получив ответа, снял с себя кожаную куртку, отдавая её парню. — Надевай, не голой же задницей будешь светить, пацан. Фыркнув, юноша все же принял одежду и тут же надел её на себя, подмечая, что куртка великовата да и фасон не его. Парень был в растерянности, он не знал что делать, однако уже ненавидел своего хозяина, хоть практически и не знаком с ним. Голубоглазый уже подозревал, что тот собирается делать с юной омегой, не просто же так этот мужчина купил его. Брюнет осторожно положил свою ладонь покупке на плечо, заставив того повернуть голову в сторону, и перевести взгляд, полный смущения из-за своих далеко не детских мыслей. — Идем в машину, убийца. Теперь, я буду тебя так называть, потому что твой взгляд чертовски убийственный, парень! — с восхищением произнёс хозяин, вновь не по-доброму улыбнувшись, но у мальчишки он уже вызывал отвращение. Покупатель увел юношу к двери, и уже на пороге голубой глаз заметил на парковке блестящий, черный джип. Однако, рассматривать авто долго не пришлось. Мужчина открыл дверь машины, заставив парня сесть на пассажирское сидение. На удивление, здесь было прохладно и очень комфортно. Ухоженный кремовый салон выглядел довольно стильно, даже возникало чувство, что машина была куплена совсем недавно. Подросток пришел в себя, только когда кареглазый завел авто и выехал с парковки. — Кстати, как тебя зовут, парень? «Товар» отвернул голову в сторону, машинально поджав худые ноги вместе и рассматривая в окне автомобиля разноцветные модные бутики и красочные билборды, так настырно лезущие в глаза. — Карл… Карл Граймс, — неуверенно произнесла омега. — Неплохое имя, убийца. Называй меня Ниганом. Кстати, в мои планы не входило поначалу покупать тебя, но, парень, ты настолько мне понравился, а этот шрам, пусть он и уродлив, но выглядит чертовски возбуждающе, серьёзно, не прячь его за челкой, он мне нравится. Карл вновь молча отвел взгляд. Он понимал, что теперь все будет по-другому. Но в лучшую или в худшую сторону? Он не знал. Мальчик много раз представлял, что когда-то кто-то купит его. И каждый раз представлял много разных людей, надеясь, что это будет не жирный извращенец от которого выворачивает, но этот человек, именуемый «Ниганом», не такой же как все? Парень знал наперед, что нет, он тоже извращенный ублюдок, как и все остальные альфы. Омега уже не надеялась ни на что, лишь бы снова не спать в клетке на тряпках и не оскаливаться, крепко сжав зубы и сдерживая крики от очередного удара кожаным ремнем по нежному телу. — Вот мы и приехали, пацан. Покинув автомобиль, юноша, первое что увидел перед собой, так это шикарный двухэтажный особняк в стиле модерн. Граймс просто замер на месте, рассматривая огромный дом своего хозяина, и парень сразу же задумался, а откуда у мужчины столько денег? Но кареглазый, как будто прочитав мысли юноши, с усмешкой произнёс: — Я политик. Тут то все и стало на свои места. И Карл, фыркнув, что-то прошептал, на подобии «украл у народа». — Ладно, убийца, идём, мне ещё нужно привести тебя в порядок, — брюнет вновь похотливо усмехнулся, чем и заставил Граймса отойти от себя на шаг, но все же, мальчик послушно пошел за ним и, когда дверь дома открылась, парень снова замер в ступоре. Внутри была настолько просторная планировка, что начинала кружится голова и всё было настолько блестящее и чистое, что казалось, будто мебели и стен никогда не касалась рука человека. Так что даже переступать порог не очень хотелось, омега боялась испачкать хоть что-то здесь, наперед зная, что хозяин жестоко накажет её. Товар, он лишь покупка, раб, не более, чем игрушка альфы, который вскоре, после того, как наиграется, вновь сдаст её в магазинчик, но уже как «не чистую». Подросток вновь поежился из-за собственных мыслей, он не хотел до конца своей жизни передаваться из рук в руки как вещь. — Пацан, ты что замечтался, идем в ванную, — альфа осторожно положил свою тяжелую ладонь юноше на плечо и увел того на второй этаж, позволяя рассматривать свой дом. Взгляд голубоглазого постоянно метался из стороны в сторону. Он не мог привыкнуть к такой роскоши, и наглядеться на неё казалось просто невозможным. Наконец-то мужчина остановил свою "игрушку" в коридоре и любезно проводил в одну из комнат. Это и оказалось ванной. Здесь было не менее красиво. Без особого описания можно понять, что белая комната сияла до блеска. На стене висело огромное зеркало, справа стояла большая ванная, а в левой стороне находилась душевая кабинка. На полу лежал мягкий черный коврик и черно-белая плитка в шахматном порядке. Мальчишка пришел в себя, как только почувствовал, что с него снимают кожанку, однако ничего на это не сказав, Карл лишь посмотрел на политика, вновь сделав шаг назад. Его опять оставили без одежды. «Убийца», краснея, сжал коленки вместе, но не теряя непоколебимости в лице, продолжал сверлить взглядом альфу. Брюнет, отойдя от своей «игрушки» или же «питомца», указал ему на душевую кабинку. — Тебе стоит принять душ, — однако Граймс даже не тронулся с места, он посмотрел на кареглазого в недоумении. Он не знал как пользоваться этой штукой. — Черт, парень, ладно, залазь в ванную. Юноша послушно сел на прохладную, мокрую акриловую ванную, молча и неодобрительно смотря на то, как хозяин взял в руки душевую лейку и, повернув кран, случайно, облил себя прохладной водой. — Блять… На лице парня появилась мимолетная улыбка, а мужчина, возмущаясь, снял с себя промокшую насквозь липкую футболку, оголив свой крепкий торс и грудь. Мальчик, притаив дыхание, следил за тем, как капельки прохладой воды медленно стекали по загорелой коже. Омегу невольно бросило в жар. Тяжело выдохнув, он попытался не смотреть на альфу, но тщетно, к тому же, Ниган уже давно заметил, что подросток не отводит взгляда от его крепкого тела. Пошлый взгляд хозяина заставил голубоглазого опять нервно сглотнуть, ловя себя на мысли, что это выглядит ужасно соблазнительно. Мужчина снова взял в руки лейку и, настроив воду, начал смывать с бледного тела мальчишки давно засохший слой пыли и грязи. Другой рукой он неприятно натирал сухой мочалкой нежную кожу, оставляя на ней красные следы. Карл возбужденно закусывал свою нижнюю губу, все сильнее понимая, что просто не в силах отвести взгляд от чужой груди и торса. — Убийца, закрой глаз… Подросток послушно выполнил просьбу, ощущая, как пальцы Нигана начали зарываться в его волосы массажируя кожу головы и растирая шампунь. Терпеть это, конечно, долго не пришлось, и вскоре, смыв с парня пену, хозяин, убрав лейку, накинул на него полотенце, начав вытирать Граймса. — Вставай, парень. Тот снова послушно поднялся и, наконец-то открыв глаз, закинул длинные, мокрые волосы упавшие грудой на лицо, назад, открыв себе обзор. Мужчина, тщательно вытерев омегу, отстранился от неё и резко куда-то ушел, оставив парня одного, и тот, смирившись с этим, начал вытирать полотенцем волосы, желая высушить их. Но Ниган довольно быстро вернулся, держа в руках какую-то ткань, которую он тут же вручил Карлу. — Оденься. Лишь рассмотрев вблизи, подросток понял, что это футболка хозяина, которая голубоглазому, по-видимому, будет почти до колен. Преодолев смущение и неловкость, мальчик надел одежду на себя, ту же подметив, что та и правда велика, от чего её постоянно нужно будет поправлять. — Так-то лучше, ладно, я приготовлю тебе ужин. — Я не хочу есть. Политик, рассмотрев вновь свою «игрушку», с ухмылкой произнёс: — Убийца, ты худ как щепка, серьёзно, тебя там вообще кормили? Парень промолчал, он не хотел вспоминать это «там», он уже оставил это в далеком прошлом. Не получив ответа, брюнет направился в коридор. — Тогда идем, покажу, где ты будешь спать. Карл думал, что его закроют в грязном подвале или где-то на чердаке, вручив при этом дырявую, старую тряпку как «кровать». Но все оказалось намного лучше. Альфа привел парня в небольшую, но уютненькую комнату для гостей, хорошо обставленную. Здесь было все что нужно и даже, кажется, больше. Огромное окно, двуспальная кровать, шкаф-купе, мягкий коврик, телевизор и даже небольшие растения в белых горшочках, стоящие на подоконнике. — Здесь уютно. — Теперь это твоя комната. Недели две я не буду тебя трогать, привыкай. Что это значит «Недели две я не буду тебя трогать»? Юноше стало не по себе от своих же мыслей, однако он не стал на этом заострять особого внимания. Теперь у него новая жизнь. Теперь он уже не товар с ценником на шее, который все хотят потрогать и испробовать. И Карл очень надеялся, что эта жизнь будет сильно отличаться от той жизни в клетке. Он верил на лучшую судьбу, на ту, которую заслужил. Жаль, что все надежды впустую.