Семь грехов и один грешник

Уныние проснулся и почувствовал нечто теплое под собой, чем был весьма озадачен. Он даже предположить не мог, что всю ночь проспал на Шенноне, но, тем не менее, это было так. — Эй, сосед? — Уныние приподнялся на локтях и тихо прошептал в ухо Бейкера, — Утра доброго. Шеннон лениво открыл глаза, но только его взгляд сфокусировался на Унынии, как парень резко отпрыгнул и начал часто дышать. — Ты чего? — не понял грех и на всякий случай тоже отполз от Шеннона подальше — на противоположный край дивана. — Не убивай меня, умоляю, — взмолился человек, — я не специально тебя разбудил, я… Я, наверное, дернулся во сне… и… — Я и не собирался, — волнение в голосе греха сменилось на озадаченность, — я не смогу тебя убить, даже если мне очень захочется. Во-первых, я слабак и у меня не хватит сил, во-вторых, я никчемный и боюсь, что твой грешок разрушит мое человеческое тело, если я его выпью, а в-третьих, — демон почесал затылок и неловко добавил, — я бы не хотел тебя убивать. Тут уже пришло время Шеннону сменять волнение на другую эмоцию, вот только вместо озадаченности на него напала обида и злоба. — Вот сука! — воскликнул он во весь голос и даже покраснел от гнева. — Я больше предпочитаю «сучка», — раздалось тут же за его спиной. Шеннон обернулся на голос и пронаблюдал, как Блуд, в одних только красных боксерах, медленно спускался с лестницы. Бейкер одновременно и чувствовал потребность в том, чтобы втащить ему, и вместе с этим боялся, что демон сможет нехило ему ответить. Причем, даже страшно представить как, ибо, кто знает, что вообще может выдумать грех, руководящий блудом, в качестве наказания? — Как спалось, друг? — невзначай спросил Блуд, будто спать сидя — повседневная вещь. — Я пошевелиться не могу! — взвыл Шеннон, всем своим видом показывая, как он хочет размозжить демону что-нибудь такое эдакое. Да хоть член отрезать. — Что тут происходит, мать вашу, с утра пораньше?! — послышался со второго этажа злобный рык. Это было весьма неожиданно, так что Шеннон немного подскочил на месте. — Ой-ой, кто-то разбудил Гнева, кто бы это мог бы-ы-ыть? — Блуд противно пропел эту фразу, посмотрел в потолок невинными глазами и, как бы между делом, качал указывать пальцем на Шеннона. — Ну ты и мерзкий! — обиделся Уныние за своего «друга», и добавил, уже выкрикивая так, чтобы Гнев услышал. — Это шлюха сделал, иди и сожри его лицо, чтоб он им больше никого не раздражал! — Сукины дети, зачем с утра так орать? — тут же раздалось с противоположного конца дома, — Аристократы, между прочим, спят до обеда, а с вашими криками даже до завтрака не успишь. — Нашелся тут аристократ, ага. Боже, как я завидую тем счастливым людям, которые и ваших лиц-то никогда не видели! В доме воцарился привычный утренний скандал, во время которого демоны орали друг на друга прямо не выходя из комнат, что, в общем, способствовало укреплению голосовых связок и с каждым днем диапазон ора у всех только неумолимо расширялся. У Шеннона уже голова начинала раскалываться — казалось бы, Гнев только один — а отбитые все семеро. Точнее шестеро — Алчности слышно не было. Под общий шумок вниз спустился Чрев. Он широко зевнул и подошел к Бейкеру. Когда руки греха тяжело упали человеку на плечи, тот непроизвольно дернулся. — Да не бойся ты, парень. Я ж и мухи не обижу. Массажик тебе сделаю — хочешь? Шеннон отрицательно замотал головой, видимо, решив, что такими руками и шею свернуть не долго. И вообще, не лишним будет перестраховаться, когда с тобой в одном доме находятся семь грехов. Собственно, Шеннон в эту демоническую муть никогда особо не верил, но перед тем, что у парней рога на голове вырастали — трудно было сохранять хладнокровие и скептицизм. Да и рассудок тоже. — Дело твое, потому что я сейчас же хочу видеть тебя стоящим рядом со мной у плиты. — Что? — Шеннон надеялся, что ослышался из-за шума на фоне, — Я просто подумал, что, может, я полежу немного и расслаблюсь… — Чревоугодие производил впечатление добродушного парня, поэтому Бейкер был почти уверен, что сейчас пойдет досыпать свою первую безумную ночь. Ему даже крики бы не помешали. Даже если бы эти крики напрямую шли ему в голову посредством того, что все демоны орали бы ему в уши. — Я говорю, — Чрев широко улыбнулся, но тон голоса сменил на более резкий и отрывисто добавил, — быстро. Пошел. К плите, — демон щелкнул пальцами, и прямо перед лицом Шеннона вспыхнуло адское пламя, неприятно обдавшее лицо жаром. Бейкер нервно вскрикнул, залез от страха на спинку дивана, но продолжил пятиться и свалился на пол, прямо около Блуда. — Ну что ты будешь делать! Парни прямо-таки сами падают к моим ногам! — грех засмеялся, за что вновь был одарен злостным взглядом пострадавшего. Шипя и потирая ушибленную спину, Шеннон не без опасений подошел к Чреву. И мухи он не обидит, как же. — Так что ты там решил, составишь мне компанию? — Чрев говорил так, словно вообще не оказывал никакого давление на выбор человека. В этом доме все почему-то считали такие вот закидоны в порядке вещей. — Ну, д-да, — неуверенно согласился Шеннон. — Хорошо, тогда держи вот, — демон впихнул ему в руки неоткуда возникший фартук и по-отцовски подтолкнул на кухню. — И что я должен делать? Типа, курс молодой хозяюшки? — Нет, — после этого ответа Шеннон облегченно выдохнул, — для того, чтобы пройти у меня курс «молодой хозяюшки» тебе придется отходить курсы по подготовке к курсам курсов «молодой хозяюшки». Шеннон смутился. Неужели он так плох? И неужели самый миролюбивый демон из всех, хотя бы потому, что миролюбивее парня, который просто любит хорошо покушать, трудно что-то представить, такая заноза? — В таком случае?.. — Пока просто скажи мне, что бы ты приготовил себе на завтрак, будь это твой самый обычный день? Шеннон немного подумал и, не чувствуя никакого подвоха, начал обстоятельно докладывать о своем штатном утреннем питании. — Если я успевал перед работой, то я мог нарезать себе бутерброды, с сыром там, или колбасой. Иногда чаем их запивал, но вообще редко, а чаще, чтобы не терять время — дошираки всякие заваривал. Чрев изменился в лице и даже побледнел. Для него слышать подобное — был удар ниже пищеварительного тракта. Складывалось ощущение, при взгляде на эту парочку, что из них двоих именно Чрев всю ночь проспал сидя на диване с Унынием на коленях и чувством полного пиздеца. — Ты это серьезно? — превозмогая желание впасть в истерику, спросил Чревоугодие. — Уже не уверен, — страх вновь овладел Шенноном. Какая-то уж больно частая эмоция в последнее время. — Кашу! Кашу надо утром есть! В крайнем случае омлетик или блины. Боже, люди, я вас совершенно не понимаю. Какой доширак?! Твой желудок тебя ненавидит после такого. Ты кашу-то вообще готовить умеешь? Элементарные вещи! — Чрев расходился, но все еще старался держать себя в руках. — Я не умею… — честно признался Шеннон, опустил глаза в пол и даже вжал голову в плечи, ну, на всякий случай. — Тогда начнем наше обучение. Накидывай фартук. Будем считать, что я вкладываюсь в будущее нашего дружеского сотрудничества, как сказал бы Алчность. Шеннон нехотя принялся завязывать фартук. Краем уха он все еще продолжал слышать, как на втором этаже и в гостиной грызутся демоны. Громче всего кричит Блуд, да он и ближе. Кажется, он только что пообещал устроить Гневу не самое приятное времяпрепровождение в БДСМ-комнате, на что Гнев уверил Блуда, что освободит его тело от конечностей и языка. Зависть добавил, что посмотрел бы на это. — А что, у вас такое постоянно? — Шеннон решил поинтересоваться у Чрева. Демон уже отошел от шока, связанного с дошираком и, видимо, упивался одной лишь мыслью о том, что сейчас будет гонять Шеннона по кухне в ожидании того, что тот приготовит кашу высшего класса. — Понимаешь ли, парень, как смертным грехам нам очень сложно уживаться вместе. Я, конечно, особо не ввязываюсь в споры — мне бы покушать и ладно, но, бывает, Гнев обзывает жирным, — Чрев страдальчески вздохнул и потупил голову. Шеннон решил, что это отличный момент и поспешил встрять: — Да что он понимает! Ты совсем не толстый, просто у тебя комплекция такая, — Бейкер был доволен собой — идти на контакт он не всегда решался, но в нынешней ситуации только это и оставалось. — Ты так думаешь? — Чревоугодие поднял свой взгляд, полный надежды и желания перекусить, на Шеннона. — Ну, конечно. — Тогда… Я хотел, чтобы ты приготовил вермишелевую, но… Может, у тебя свои предпочтения есть? Какую кашу хочешь? — голос греха смягчился, и Шеннон на радостях даже начал улыбаться. Радости прибавляло еще и то, что вермишелевую кашу Бейкер ненавидел настолько, насколько это представлялось возможным. Склизкие макарошки в молоке были его гастрономическим кошмаром, и, не ровен час, парень мог бы даже сблевануть. Но судьба благоволила ему, подкинув шанс задобрить пузатика. — Гречневая есть? Или овсяная. Или геркулес. Хоть что-нибудь? — Все есть. Гречневая вот, — Чрев выставил нужный пакет на стол, и краем глаза Шеннон успел заметить, как бесконечно много всего стояло на той полке, откуда пакет был взят. — Супер! Мне мама часто готовила такую, — зачем-то добавил парень. Чрев ничего не ответил, а вместо этого, побежал доставать коробку молока из холодильника и искать немаленьких размеров кастрюлю — ведь накормить нужно было всех. Бейкер во время этого присел на табуретку, и сам не заметил, как начал клевать носом и переходить в состояние экономичного потребления энергии. Чревоугодие, закончив с приготовлениями, с неподдельным умилением оглядел обмякшую фигуру, лишний раз подивился тому, как ловко у парня выходит спать сидя, а затем резким движением схватил половник со столешницы и со всей дури прописал им Шеннону по голове. От таких манипуляций парень резко проснулся и, с распахнутыми во всю от ужаса и непонимания происходящего глазами, заорал. Причем так громко, что все жители дома приостановили свою перепалку. — Попрошу не спать на рабочем месте, молодой человек, — с видом учителя проговорил Чрев. — Я… я просто… Устал немного, — в который раз замялся парень. — Ладно, — вздохнул грех, — давай начнем. Плиту знаешь как включать? — Ну, да, — Шеннон не понял вопроса, вряд ли сейчас найдется человек, который не сможет включить плиту. Бейкер уверенно встал с табурета и направился в сторону плиты, так, словно собирался продемонстрировать Чреву какой-то невообразимый фокус. Но стоило только Шеннону подойти к месту назначения, как он застыл в непонимании. Плита была газовая. — А почему? А где? А разве такие еще существуют? — не мог он прийти в себя. Мда, облажаться еще на подходе к процессу готовки дано не каждому. — Да ладно, ты же сказал, что знаешь. — Знаю, — растеряно повторил Шеннон. Он ни в коем случае не хотел дать понять, что ужасно боится включать газовые плиты. Когда-то в детстве он гостил в загородном доме с такой вот плитой, и решил подогреть чайник… В общем, от не понимания всей ситуации Шеннон обжёгся, причем весьма щедро. На детскую травму накладывался еще и необоснованный страх того, что газ каким-то образом из такой плиты обязательно сбежит, заполнит собой пространство кухни, и стоит только черкнуть спичкой, и Шеннон сам приготовится. Зато никакой кухонной возни. — Ну и что ты ждешь? — после некоторой паузы спросил Чрев. Он, вероятно, хотел поскорее покушать, а нерадивый ученик своим тупизмом отдалял момент трапезы как мог. — Спичек нет, — нашелся Шеннон. — Так пальцем! — уверенно отчеканил Чрев, но по лицу Бейкера тут же понял, что сказал немного не то, — Точно, ты же не умеешь. Демону пришлось самому уладить проблему, тем самым спасти Шеннона от позора. Он подошел к плите и пустил газ в нужной конфорке. Грех щелкнул перед ней пальцами, и она моментально загорелась синим пламенем. Шеннон на мгновение сощурился, все еще опасаясь взорваться. Благо, Чревоугодие этого не заметил. — Ну, все, вперед, молоко в кастрюлю и на огонь. Шеннона немного забавило то, что он приготовит свою первую кашу на адском огне. Во всяком случае, ему будет, что рассказать внукам (если он выживет), в надежде на то, что за подобные рассказы они его не отправят в психушку. *** — Стойте, а куда делся Шеннон? — вдруг спросил Уныние, прервав череду оскорблений. И действительно нового соседа и, в перспективе — друга, нигде не было видно. Демоны так увлеклись скандалом, что даже не заметили пропажу. — Кажется, его увел Чрев, — заметил Зависть и кивнул в сторону кухни. — Я несколько удивлен. Удивление не обошло стороной и Гордыню, он даже поднялся с кресла, чтобы заглянуть в арочный проем и проверить, действительно ли его человек находится там. — Невиданно! Я хотел первым начать его дрессировать, — грех обиженно вздернул носик. — А тебя только это волнует? — поинтересовался Гнев, — Ничего, что даже меня этот кухонный монстр, состоящий из рта, желудка и жира, ссаными тряпками гонит с кухни, если я туда зайду во время его приготовлений?! — у него даже вена на лбу вздулась от напряжения. — В такие моменты я даже сомневаюсь в том, что «ссаные тряпки» — это метафора, — цинично заметил Блуд. — Завали, — Гнев метнул яростный взгляд в сторону оппонента. В зале на мгновение воцарилась тишина, ее прерывали только глухие звуки, доносившиеся с кухни. Судя по всему — это Чревоугодие лупил Шеннона шумовкой за то, что у того молоко сбежало и, тем самым, запачкало плиту. — Он так нашего пупсика убьет, — Блуд сказал это таким тоном, словно сам в это верил. Спустя еще каких-то десять минут унижения и страданий — каша была разлита по тарелкам и расставлена по периметру огромного круглого стола. Шеннон был рад хотя бы тому, что ничего не спалил и все живы, в то время как Чрев до конца удовлетворен результатом не был. Хоть в каше нет ничего сложного, грех все равно умудрялся придавать ей особенный вкус, каждый раз необычный и неповторимый, свойственный только определенным настроениям повара. Шеннон в такие тонкости пока еще посвящен не был. — Важно учитывать пожелания того, кого ты кормишь, так что запоминай, — Чревоугодие ловко вынул шесть маленьких тарелочек под соусы и продолжил, — Уныние любит есть кашу с малиновым вареньем, — он резво извлек из угловой столешницы небольшую банку с наклеенной на ней малинкой, отлил в тарелочку и поставил напротив первой порции. — Блуд любитель брусничного, — вторую банку он извлек оттуда же. — Гордыня достаточно привередливый и отдает свое предпочтение свежим ягодам, голубику он уважает больше всего, — Шеннон даже неподдельно удивился, когда Чрев поставил перед тарелкой Гордыни порцию свежих ягод. И когда только успевают затариться? — Гнев может без всего, но не откажется от грецких орехов. Алчность, честно сказать, не очень рад этому, ибо орехи дорогие, но, на прошлой неделе у них был большой скандал, и ему пришлось прикупить немного. Так, дальше у нас Зависть, он гастрономический извращенец, поэтому ест кашу с огурцами. — С огурцами? — недоуменно воскликнул Шеннон, — Это же так мерзко! — Как-то раз он пытался со шпротами, — пожал плечами Чрев. — Не-е-ет, я отказываюсь в это верить, — Шеннон хотел было усилить свои слова мотанием головой, но передумал, поскольку шея неимоверно ныла как от ночных изысков, так и от обучения готовке. — Как знаешь. Так, ну, если вдруг придется — то я с вафельками ем. — А Алчность? — вдруг спросил Шеннон, осознав, что седьмая порция каши все это время была для него, а не для греха. — Он на работе, — отмахнулся Чрев. — Лучше скажи, ты с чем будешь? — Да я так, — Шеннона внезапно взволновал некоторый вопрос, который он поспешил задать. — А что же Алчность тогда кушает, перед тем, как уйти? — Бейкер выжидающе уставился на собеседника. Чрев впал в ступор. Буквально. Он стоял, держа в руках упаковку вафель и пялился в одну точку. Его мозг принялся обрабатывать вопрос Шеннона и, видимо, завис где-то на пол пути. Это продолжалось с минуту, и Бейкер уже было начал волноваться, но тут Чрев сморгнул и нахмурил брови. — Вот сукин сын! — звучало больше как шипение, нежели как человеческая речь. Шеннону стоило больших усилий, чтобы не рассмеяться. Только двадцать минут назад грех готов был убить его за доширак, хотя сам все это время не следил за завтраками своего домочадца. Хотя, казалось бы — зачем он вообще на эту тему парится? Видать, у каждого свои загоны. — Ну, я с ним разберусь, — тихо, сам себе под нос буркнул Чрев, а затем громко добавил. — Все к столу, я по второму разу разогревать не буду! На кухню в тот же миг вошло четверо. Они расселись каждый аккурат напротив своей тарелки и принялись ковыряться ложками в своем завтраке. — А Уныние где? — нахмурился Чрев. — Ща! — громогласно раздалось со стороны дивана. — Вот и всегда так, никакого уважения, — всплеснул руками повар и опустился на свое место. — Это, кстати, пацан приготовил, — он кивнул на Шеннона. — Что скажете? После этого вопроса Шеннону стало как-то не по себе, и он намеренно вжался в деревянную спинку стула. Он был слишком нежен к критике, а потому боялся, что его сейчас жестоко опустят, а он в свою очередь неконтролируемо расстроится. — Съедобно, — отрезал Блуд и зло посмотрел на Гордыню, который уже хотел было открыть рот и выдать тираду о своем превосходстве. — Уныние, чтоб тебя черти в Ад не пустили, а ну иди быстро за стол! — вновь разразился Чревоугодие. Маленький демоненок вошел на кухню через минуту. Волоча за собой ноги, словно они были весом под сотню килограмм каждая, он забрался на свое место и устало посмотрел на Чрева. — Я, между прочим, стих там писал, а ты меня отвлек от творческого процесса. — А что за стих? — поспешил поинтересоваться Шеннон. Раз уж он сегодня так удачно пошел на контакт с одним грехом, то почему бы не попробовать и с остальными? — Про смерть и могилы. Хочешь прочитаю? — Эээ… ну… потом, — замялся Шеннон. Попытка сближения явно прошла неудачно. Хотя, с другой стороны — куда ближе? Если так подумать, то они эту ночь провели вместе. Или лучше так не думать, а то слишком по-гейски звучит. На самом деле Бейкер очень хотел спать, все тело до сих пор ныло, хоть он и пытался делать вид, будто все в порядке. Шеннон мечтал поскорее расправиться с кашей и убежать наверх, закутаться хоть во что-нибудь более или менее похожее на одеяло и уснуть. Благо, каша уже была на исходе, а со дна тарелки на Бейкера смотрел какой-то петушок. Видимо, это был детский набор посуды. Стоило только Шеннону подольше посмотреть на петушка со дна, как в его голове всплыла интернетная шутка о том, как одному парню в детстве, чтобы он доел кашу, говорили, что кошечка, нарисованная на дне, утонет, если он этого не сделает. Тот в свою очередь, заливаясь слезами, уничтожал содержимое тарелки. Провернув все это в голове, Бейкер, сам того не ожидая, начал тихонько посмеиваться, а потом разошелся еще сильнее, смеясь уже над тупостью ситуации. Дошло до того, что каша чуть не полезла у него из ноздрей. — Прошу прощения, — Шеннон потихоньку выходил из-за стола, посмеиваясь. — Я покину вас, хотел еще немного поспать, — он преодолел все преграды на пути к лестнице и пулей рванул на второй этаж, прямиком в свою комнату. На кухне повисло минутное молчание. — Мда, кажется, наш человек умственно отсталый, — вздохнул Гордыня.