Семь грехов и один грешник

— Так, — начал Шеннон, — я не хочу показаться тупым или грубым, вы, все же, потратили целых пять минут на объяснение, но… Демоны? Серьезно? — парень сощурил глаза и недоверчиво посмотрел на соседей. — Я же говорил, что он не поймет, — вздохнул Гордыня при этом элегантно и с чувством профейспалмил. — Да ладно тебе, — отозвался Чрев, который уже во всю танцевал вокруг плиты. Демон был на грани голодного обморока при одном только взгляде на Шеннона. — И все же, — Шеннон поспешил вернуть своих собеседников к главной теме разговора. — Демоны?! И тот пацан, что напоил меня — тоже? — Не веришь? — расстроился «тот пацан». — Неа, — парень активно начал мотать головой из стороны в сторону. Кто-то из толпы напряженно вздохнул. И тут, совершенно не сговариваясь, Зависть и Гордыня одновременно щелкнули пальцами, и на их головах моментально выросли рога. У Гордыни они были относительно прямыми с небольшой волной ближе к концу и с синеватым отливом, а Зависть имел рога завитые, как у барашка. Шеннон недоумевая смотрел на всю эту картину, переводя взгляд с одного фокусника на другого. После такого представления он протрезвел моментально. Наконец Бейкер остановился на Гордыне и, пребывая в неимоверном шоке, указал на него пальцем и еле выдавил из себя: — У него рога круче… — Сука! — после небольшой паузы Зависть топнул ногой. Его рога исчезли. На этом моменте Шеннон в полной мере осознал, что ляпнул лишнего. Раз у этих парней рога по щелчку пальцев вырастают — то ли еще будет. От ужаса приходящих на ум картин кровь начинала циркулировать в обратном направлении. Один из них вот уже, лук пережаривает, неужели?.. Бейкер инстинктивно вжался в спинку дивана и мелко задрожал. Он искренне надеялся, что его лицо безмятежно и свободно от эмоций, но, судя по тому, как на него пялились и, видимо, ждали какой-то крышесносной реплики — выражение у него еще то. — Я… — Шеннон попытался взять яйца в кулак, но они выскользнули и укатились в неизвестном направлении. — Вы что, будете пытать меня, а потом пожрете мою душу? — его голос, да и он сам, дрожал так, что казалось, будто и весь дом затрясется вместе с ним. — Насмотрятся своих фильмов, — Блуд закатил глаза. — Нет, детка, мы все делаем очень нежно, а ты у нас вообще гость особенный. Шеннон сглотнул. — Ты его напугал! — возмутился Уныние. Он произнес это так плаксиво, что сам чуть не заревел, и, поддавшись эмоциям, помноженным на половину бутылки вина, со своего конца дивана пополз к Шеннону, дабы обнять и этим успокоить. Когда Уныние повис на Бейкере и мирно засопел, очевидно, вырубившись от выпитого, последнему стало максимально не по себе, и никакого успокоения он не почувствовал. — Ладно, я все объясню, — Гнев шумно выдохнул, и Шеннон моментально признал в нем парня, который ломился к нему в дверь. — Но только потому, что вы меня все бесите и мне не хочется торчать на вашем «семейном» совете. Стадию принятия ты, надеюсь, прошел, так что да, мы тут все демоны. Каждый из нас есть смертный грех. Вот это, — он указал на парня у плиты, — Чревоугодие, он, — демон перевел палец к окну, — Алчность, рядом с ним Гордыня, парень, которого ты обидел — Зависть, с Блудом ты уже достаточно близко знаком, а на коленях у тебя спит Уныние. — А ты, выходит дело, Гнев? — поинтересовался Шеннон. Ну, так, чисто для успокоения души. — А что, блять, не похож?! — Гнев нервно дернулся. Бейкер непроизвольно дернулся, потерялся в своих страхах и не смог нормально ответить. Он хоть и пытался держаться отстраненно, но внутри себя он боялся до смерти и успел уже распрощаться с жизнью, даже собирался выпросить у демонов право на последний звонок родителям. — И что теперь со мной будет? — задавая этот вопрос, Шеннон почувствовал, как его сердце провалилось в желудок. — Мы хотим опробовать на тебе кое-что, человек, — заговорчески произнес Гордыня, кинув на Бейкера властный взгляд. «Точно какая-то невероятная пытка», — подумал Шеннон и чуть не упал с дивана, испугавшись того, что Уныние, заснувший на нем, начал ворочаться. — Ничего такого, просто давнюю человеческую забаву — дружбу! — жизнерадостно выпалил Блуд. У Бейкера резко отлегло, и он даже почувствовал себя увереннее. — Дружбу? Вы уверены, что я тот человек, который способен ее дать? — Ну, ты весьма интересный, я тебе практически не завидую и с тобой можно работать, — кажется, это был Зависть, но Шеннон не был уверен — не смог сразу всех запомнить. — Сколько мы тут не живем, — подхватил Чрев, достававший что-то из холодильника, — никогда не могли найти друг с другом общий язык. Вечно грыземся. Может, нам как раз и не хватает человеческих штучек. Ну, кроме пожирания грехов, я имею в виду. — А если я… ну… откажусь? — неуверенно спросил парень. — Ну-у-у, малыш, я бы не советовал, — Блуд провел пальцем по подбородку Шеннона, отчего последнего передернуло. Он целиком и полностью осознал, что его ждет судьба своих предшественников, если он не захочет сотрудничать с демонами. С одной стороны, конечно, умирать не очень хочется, а с другой — нахрен так жить? — Вот ты нам скажи, Шеннон, да? — обратился вдруг Алчность, — Что делают друзья? Ну, кроме того, что высасывают деньги. — Э-э… — Бейкер растерялся. — Помогают друг-другу, выслушивают. Эмоциональная поддержка, вот. А еще друзья много шутят, друг над другом тоже, но это так… чтоб без обид. — И ты что, вот это вот все умеешь? — с недоверием покосился на него Гнев. — Вроде да. У меня было не так уж много друзей, но я старался им помогать и все такое. — Ну, хорошо, твои услуги таковы, тогда что же предложим мы?.. — задался вопросом Алчность, он понимал в мире бизнеса и равноценный обмен для него достаточно много значил. — Мы разовьем в нем положительную сторону грехов, за которые отвечаем, — Гордыня аристократично положил ногу на ногу, он вообще все делал очень аристократично. — Я чувствую в тебе неуверенность в себе, поэтому со своей стороны готов помочь тебе ликвидировать сей недостаток. — Тогда с моей стороны, — Блуд говорил томно, — мастерство обольщения. Тебе не помешало бы поднатореть в этом деле, боюсь, в нынешней ситуации ты не соблазнишь даже слепую хромоногую бабулю. А если и соблазнишь, то только ее. — Мне, видимо, придется сделать невозможное и помочь тебе с работой? — риторический вопрос Алчности повис в воздухе, — Учти, парень, для меня это будет серьезное испытание. — Как и для меня, — рыкнул Гнев, — я совершенно не чувствую в тебе того гнева, который нужен для того, чтобы быть нормальным. Смотрите, чтобы я не убил его в процессе нашей «дружбы». — Я, — Чревоугодию трудно было говорить, поскольку он нагрузил себя всевозможными яствами и сейчас направлялся к журнальному столику, возле которого и сидел Шеннон, — я научу тебя готовить и накормлю. Впервые на моей памяти такой дрыщ вселился к нам, — грех принялся расставлять перед Бейкером мясо, пасту, суп-пюре и всякие закуски. Половину из этого дела он успел приготовить в течение дня, а все остальное вытащил из холодильника и любовно разогрел. — А Уныние? Неужели он сможет что-то сделать? Думаю, лени во мне так много, что и добавить нечего. Демоны задумались. Спящий Уныние и не собирался просыпаться и все еще ворочался на коленях Шеннона, изредка издавая какие-то унылые звуки, а посему говорить за себя не мог. Вместо этого первым решение проблемы увидел Гнев. — Нахрен его. — И то верно, он только усугубит ситуацию, возведет твое прегрешение в этой области в абсолют и сам не заметит, как убьет тебя. — Ага, а нам потом искать нового человека. Все, Уныние тебя учить ничему не будет, парень. Ты лучше кушай, я же тебе наготовил. Шеннон неуверенно приблизился к тарелке с пастой. Он с подозрением понюхал блюдо и потянул первую порцию макарошек себе в рот. Только парень распробовал вкус — его уже было не оторвать. Он уплетал так быстро, словно неделю не ел, попутно сметая со стола все закуски. Казалось, что него еда сейчас полезет из ушей. Он даже пару раз капнул чем-то жирным на Уныние. — Мда, с правилами приема пищи тоже нужно будет разобраться, — Чрев задумчиво почесал свою густую бороду. После того, как Шеннон, покончил с едой, а сделал он это довольно быстро, его страх унялся, а к коже вернулся розоватый оттенок. Бейкер уже, можно сказать, был доволен, но один вопрос его волновал достаточно сильно. — Ладно, с Унынием понятно, но чему меня, простите, сможет научить Зависть? — Минуточку! — Зависть сделал шаг вперед, — Чтоб ты понимал, я завидую практически всем и постоянно. Прямо сейчас я завидую тому парню, что выгуливает собаку, которая в данный момент мочится на наш мусорный бак, — грех кивнул на окно, после чего со своего места сорвался Гнев и рванул на улицу, — и зависть вызывает во мне море эмоций — негодование, боль, злобу и далее по списку. Но я не делаю того, что делает сейчас мой товарищ, — он снова кивнул на окно, за которым стороны силы сменились и уже Гнев во всю мстил хозяину собаки. — А все потому, что я умею держать эмоции под контролем лучше, чем кто-либо другой в этой комнате. Посему у меня к тебе встречный вопрос, — Зависть выдержал паузу для большего эффекта, — ты охуел? — Простите, я просто… я не подумал, — признался Шеннон и потупил взор. В воздухе повисла тишина, и только раздававшееся с улицы: «Ну что, сука, нравится?!» — нарушало полное молчание. — Ну, я больше не вижу смысла тут торчать, мне нужно доделать отчет, да и поздно уже. Завтра дружить начнем, как с работы вернусь, — отмахнулся Алчность. Он поднял с подоконника какой-то блокнот и направился на второй этаж, где и была его комната. Его примеру последовали все остальные демоны. В причины отступления они выбирали разные вещи, ну, кроме Гнева, он стремглав промчался к себе в комнату, возбужденный после перепалки. Вообще было видно, что все грехи очень утомились. Особенно Чревоугодие, который не только накормил Шеннона, но и помыл за ним посуду — ну, просто настоящая хозяюшка. Когда все, кому было нужно, ушли — в комнате остались только Шеннон, Блуд и Уныние соответственно. Бейкеру это как-то не очень нравилось. То, что перед ним стоял именно Блуд, он знал точно — такого просто невозможно спутать. У греха были озорные зеленые глаза, густые каштановые волосы вились до плеч, к лицу невозможно подкопаться, а фигура и ниже пояса так вообще — Аполлон. Хотя, об этом лучше бы Шеннону не знать, на один увиденный писюн было бы меньше, а нервных клеток побольше. Да и размеры этого самого «писюна» добавляли пунктик к мрачной депрессии. Одни проблемы вокруг него. Блуд мягко улыбался, и, видимо, выискивал подходящий момент для того, чтобы начать говорить. И вот, когда Шеннон был на пределе возможного, грех начал: — Ты такой симпатяжка, детка, я в восторге. Вот не понимаю только — почему ты так не уверен в романтическом плане? — Вы ошибаетесь — я встречался с девушкой всего неделю назад. Я… я умею заводить, ну… романтические отношения, — Шеннон мямлил. — Ой, рассказывай мне тут, солнце. И как вы с ней познакомились? Она случайно переехала тебя, пока ты зазевался на переходе, думая о тщетности бытия? Или, быть может, вы вместе ходили на курсы «как съехать от мамы»? — хоть Блуд и язвил, голос его оставался нежным и располагающим. И это бесило еще сильнее. — Вообще-то мы познакомились на вечеринке, — Шеннон умолчал, что вечеринка была посвещена фильмам и комиксам Marvel, вместо этого он начинал выходить из равновесия, да так стремительно, что в голове зашумело, и комната зашаталась перед глазами. — О-о-о, бедный Зависть — ему работать и работать. Не расходись, принцесса, я же просто пошутил. — Не называй меня так, — парень бурчал сквозь зубы. — Как хорошо, что мы на «ты». Ладно, дорогуша, не скучай здесь. Ой, а время-то сколько, пора бы в кроватку, жаль не с кем, — он подмигнул Шеннону. — Бывай. — Стой-стой, подожди, — парень замахал руками во все стороны, — а что мне с ним делать? Он совсем не слезает с меня, а еще у меня ноги затекли! — Бейкер говорил об Унынии. — У-у-у, — завыл Блуд и закатил глаза, — лучше не двигайся. Знаешь, если он вдруг резко проснется, то может случайно не разобраться в чем дело и выпить из тебя твою депрессию досуха. А потом ты умрешь, — он пожал плечами, словно это было что-то повседневное. У Шеннона волосы на голове зашевелились, а глаза готовы были укатиться вслед за яйцами. — И что теперь мне делать?! — Ну, как? Жди теперь, когда он сам проснется. — А это долго? — парень взмолился в своем вопросе, он мечтал поскорее отправиться в свою комнату, лечь и начать рефлексировать и ненавидеть свою жизнь и своего риелтора, да вообще всех вокруг — хоть того мужика с собакой. — Ты у меня спрашиваешь? Он на мне не засыпал. Просто представь, что это большой и классный кот. Все же, грех котика прогонять, если он на тебе заснул. Я б за это прямиком в Ад отправлял бы, вот честно, — Блуд наигранно возмутился. — Спокойной ночи, в общем. Шеннон толком не успел ответить, а Блуда уже и след простыл. Сегодняшний день и так был не из легких, а тут еще перспектива всю ночь провести с маленьким демоненком на руках? Бейкер готов был заплакать в любую минуту, но сдерживался. Хотя, сколько он не пытался себя остановить — его глаза уже были на мокром месте, и когда скупые мужские слезы, возникшие от неимоверного стресса, покатились по щекам Шеннона, Уныние довольно улыбнулся сквозь сон. Сверху до Шеннона доносился чей-то диалог, но у него даже не было сил вслушиваться. Он просто жалостливым и одновременно ненавидящим взглядом смотрел на белобрысую голову Уныния и проклинал мирозданье. Тем временем, стоило Блуду ступить на второй этаж, как его сразу же встретил Зависть. Объясняя свои подслушивания тем, что не спал бы всю ночь, гадая, о чем они там говорили и вообще — завидовать чужим диалогам очень тяжко. На самом деле, Зависть мог бы оградить себя от лишних оправданий, если бы сразу свалил к себе, не дожидаясь своего коллегу, да только вот после услышанного его волновал один вопрос, срочно требовавший уточнения. — Слушай, Блуд, а какого хрена ты ему наплел, что Уныние нельзя будить? Он же даже не проснется, если его шевельнуть. — Ну, он же сказал, что друзьям свойственно подшучивать друг над другом? Вот! Думаю, он не обидится на меня, когда завтра не сможет разогнуться? Я ведь просто практиковал дружбу! — Блуд посмотрел на Зависть щенячьими глазками, и если бы грех не знал его, то, возможно, даже купился бы. — Вот и мразь же ты, конечно, — только и смог сказать он. — Да ладно, кто бы на моем месте посмел упустить такую возможность? — вопрос Блуда был брошен в пустоту, ведь Зависть уже скрылся за дверью своей комнаты. Но даже без ответа понятно — никто не посмел бы.