Солнышко

Оказалось, что Черный — болтливый гондон, вот уж никогда про него не подумал бы. Но, видно, моральное потрясение было столь велико, что в одиночку он с ним справиться никак не мог и растрепал обо мне всем, кому мог, а на его счастье пацаны как раз возвращались с отдыха и отпусков, так что каждого ебучий Черный встречал свежей новостью про меня и Ильдара. Я и сам ещё до конца даже не понял, хорошая ли эта идея и нужно ли мне это Солнышко в принципе, а все вокруг уже думали, что я не сегодня- завтра буду сочетаться с ним гейскими узами брака. Ильдар, в отличие от меня, был доволен, как слон. Ну, ещё бы, в первый раз, получается, он не только не огреб за то, что педик (пацаны по рекомендации Черного старались держаться от нас подальше и только провожали охуевающими взглядами), но его с этим ещё и поздравили. Злоебучий Куколка был просто счастлив, а Макс приглашал меня пить пиво и чуть ли не «дружить семьями» и шепотом советовал ограждать Ильдара от Куколкиного влияния, потому что «твой мальчик может нахвататься дурости». Дурости у Ильдара и без Куколкиного влияния было хоть жопой жуй. В плане интима у нас с ним до сих пор ничего серьезного не было, так, подрочили друг другу разок-другой. Ну, то есть он мне подрочил, а я позволил об себя потереться, чтоб достичь разрядки. Не то чтоб я такой ханжа и мне к чужому члену стремно прикоснуться, но то самое «пацанское» сидело во мне очень глубоко и пока что не позволяло совершать настолько смелые поступки. Ильдар не расстраивался и мечтательно говорил, что «все впереди», и писал похабные смс-ки, рассказывая, чего бы он со мной сделать хотел. Прям интересно, и куда подевался тот мальчик-одуванчик, который сюда переехал. Мне перспективы представлялись не шибко радужными, если честно. Дед приболел и целыми днями теперь лежал спокойно на диване и смотрел телевизор. О войне не рассказывал, не пакостил, не капризничал. И хотя я последние три года только и делал, что мечтал именно о таком деде, все равно втайне очень за него переживал. Самое паршивое, что этими переживаниями мне и поделиться не с кем было. Черный, единственный друг, который был в курсе моего семейного пиздеца, считал меня предателем и принципиально не здоровался со мной даже, а Солнышко последние дни лета был вынужден проводить с отцом, который, внезапно осознав, что он хреново выполняет роль отца, взял недельный отпуск и целыми днями таскал разнесчастное Солнышко по выставкам и музеям смотреть на картины мертвых художников и статуи, которым не ебаться сколько лет. Ильдар мне жаловался, а я злорадствовал, потому что вообще очень люблю, когда кому-то хуже, чем мне. Даже если это мой навроде как парень. Парень бля… Кто б мне ещё месяц назад сказал. А ведь мы даже и наедине толком побыть не можем, так всерьез ещё и не разговаривали. Ильдар к этому и не стремится, подозревает, наверное, что я в любой момент слиться могу, поэтому ведет себя принципиально расслабленно и шлет мне эти свои ебучие смс-ки, чтоб наверняка. И куда вся его стеснительность девается? Я даже чай теперь спокойно попить не могу, печеньем давлюсь, когда он мне сообщение присылает, где подробно рассказывает о том, чем бы он мечтал подавиться. Держите меня семеро… *** — На выставку современного искусства ходили, — затягиваясь, сказал Ильдар. — Искусство там весьма сомнительное. Прикинь, посреди зала унитаз стоит, а в нем натурально навалено. И все такие «вау, какой глубокий смысл, гениальная задумка автора!». — Хватит курить, тебе вредно. — Я отобрал у него сигарету и затянулся сам. — Таблетки пил? — Пил. Мне приятно, что ты обо мне заботишься. — Иди нахуй. — Знаешь, я всегда мечтал о таких доверительных отношениях, — заулыбался Ильдар. — Как там дедушка, температуры нет? — Нет вроде. Но все такой же скучный, днем не спал, я вот вообще первый раз за день на улицу вышел. — Слушай, у меня к тебе нескромный вопрос. — Не буду я с тобой на улице сосаться, ещё чего! — Да не об этом, хотя это тоже было бы очень кстати, — лукаво улыбнулся Ильдар, будто бы невзначай касаясь моего бедра. — Это вопрос про твоего дедушку. Знаешь, за городом есть один частный пансионат для пенсионеров, там природа красивая, воздух свежий, персонал вышколенный и специалисты закачаешься. Постоянные мероприятия, концерты там, не дают старикам заскучать. — И к чему ты это все ведешь? Думаешь, у меня случайно в кармане дохулиард денег нарисовался? — нахмурился я. — В том-то и дело, что ничего платить не надо. Там работает очень хороший знакомый моего отца, который ему за что-то должен. Я поговорил с отцом, он был бы рад помочь тебе определить деда в пансионат. — То есть бесплатно, по блату? — уточнил я, с шипением отбрасывая сигарету в сторону. Совсем о ней забыл и чуть пальцы не сжег. — Так и знал, что ты не согласишься. Но Дэн, это ведь такая возможность… — Схуяли я не соглашусь? — перебил я. — Да хоть завтра! — Завтра не получится, — улыбнулся Ильдар. — Нужно собрать необходимые документы, медицинскую карточку ещё со всеми заключениями врачей, анализами. Сможешь? — Епт, да конечно смогу! Только пусть мне список пришлют того, что нужно. — Родители не будут против? Ты говорил, что они к такому настороженно относятся. — Ты же сам сказал, что пансионат понтовый, — отмахнулся я. — Ну, будет отец хвастаться всем, что он ежемесячно кругленькую сумму на содержание отца тратит, ничего, переживу. Зато деду хорошо будет, ему всяко лучше в компании ровесников. Да и уход соответствующий. — Ты хорошо за ним ухаживаешь. — Хорошо-хорошо, да не очень-то. Многого не успеваю, срываюсь, психую. — Многие на твоем месте вздернулись бы уже, — покачал головой Солнышко. — Бля, я уже замерз. Пошли домой? — Да ну, не хочется, давай ещё побудем, воздухом подышим. — Хочешь, чтоб я задубел? — Ага, моя тайная мечта, — огрызнулся я. — Хуй с тобой, золотая рыбка, иди сюда, — распахнул я объятья. Ильдар, радостно пискнув, с готовностью ко мне прижался. Ещё пару часов назад нерадужные перспективы будущего вдруг заиграли новыми красками.