А почему бы и нет?

      — Н-нет. Не надо!.. — голос девушки сразу же перешёл на срывающийся шёпот. — Нет… Прости… — перед своим лицом она выставила ладонь, в которую упёрся удивлённый парень. — Что я наделала?.. Он меня убьёт, он узнает… — Салли закрыла лицо трясущимися ладонями, испуганная, сжатая, и Кастиэль тут же растерянно попытался взять её за плечи. Девушка не отступила, но задрожала всем телом, парень попытался убрать с её лица ладони, но наткнулся на панику в глазах.       — Что случилось? Салли! Что происходит? — пытался докричаться Кастиэль, но девушка не произнесла больше ни слова. В её глазах чётко читались только испуг и зарождающиеся слёзы. — Салли?.. Ты в порядке? Кто узнает? Что случилось?.. — спустя десять минут парень потерял надежду хоть на какой-то ответ от неподвижной девушки и тихо сел на бревно рядом с её ногами. Вдруг он почувствовал лёгкое, почти невесомое прикосновение к своим волосам, оно показалось ему настолько нежным, что парень застыл, боясь шелохнуться. Но тут послышались громкие всхлипы и Салли уже побежала к месту, откуда они пришли, путаясь в подоле платья. Кастиэль остался, разозлившись. Не на девушку, не на себя, на всё. — Твою мать! — крикнул он резко, просидев молча пять минут, вплетая пальцы в волосы. — Что она со мной творит? — теперь уже парень злился на себя, вставая и пиная бревно на котором сидел. — Это уже зависимость, — Кастиэль сунул руки в карманы и медленно направился к зданию.

***

       Салли незаметно пробежала в уборную и стёрла засохшую тушь, стирая все улики своих слёз. Она подходила к компании, в которой уже стоял Кастиэль, явно не в лучшем настроении он опирался на стену. Салли уже хотела развернуться и уйти, но Розалия подозвала её.       — Салли! Салли, представляешь, тут такое! — девушке пришлось подойти к диванчику, сверля глазами пол.       — Д-да?       — Оказывается!..       — Можно я? — перебила серебряноволосую Ева. — Вообщем… Мы с Армином — пара! Тадам! — девушка вся засветилась, а парень, которого Розалия засыпала вопросами, сделал вид великомученика.       — Ох! Класно! — Салли пыталась натянуть улыбку и сделать самый счастливый вид, но её перебила подошедшая учительница, сказавшая о завершении вечера.       Всю дорогу Кастиэль и Лизандр, пытавшийся разобраться, что произошло с его другом, шли отдельно от девочек, пытавших молчавшую Салли. Лизандр по своей привычке морщил лоб и уходил в глубокие размышления, иногда задавая наводящие вопросы Кастиэлю, чтобы узнать, что твориться. А девочки, идущие позади класса, в это время пытались подбодрить подругу, тщетно уверяющую их, что всё с ней хорошо и не нужно беспокоиться. Только один человек сразу догадался, что что-то случилось сразу с обоими подростками вместе, а не по отдельности.       Спустя два дня молчанки и напряжения Кастиэля с запуганностью и дёрганностью Салли, учителя торжественно обрадовали всех отправлением в лагерь. Тот, в который все собирались с самого начала, а не тот, в который в итоге попали. Моника, быстро помогая Лизандру убрать вещи и собрать палатку, отбежала на небольшое расстояние от всех. Нужна была достаточная секретность, но кто будет обращать внимание на девчонку, которая недалеко разговаривает по телефону, во время всеобщих хвалам цивилизации, удобствам и комфорту и чертыханий от труда складывать палатки и собирать все свои разложенные по ней пожитки, в чём особо отличились девочки, взяв по десять нарядов.       — Да, алло, — девушка ковыряла носком обуви рыхлую землю. — Как обстановка? Мы скоро приедем… Хорошо… Ладно… Да, все уже почти собрались… Нет, за такой суматохой, да кто меня заметит? Только если девочки, а… — Моника подбирала синоним к «Лизандру», — ещё один друг, постеснялся бы подслушивать разговор. Так, я не об этом. Салли на взводе, возможно на маскараде вы мне понадобитесь… Да, возможно опять пересёк границу… Нет, думаю… — Моника резко передумала. — Хотя возьмите, только ради самозащиты, всё, ко мне подходят, — Лизандр, заметивший девушку, с серьёзным лицом разговаривающую по телефону, не пытался подойти, но молча смотрел, ожидая окончания беседы. Моника замахала парню, делая милый голосок. — Да, да, давай, потом ещё позвоню, обнимаю, — она невинно улыбнулась, суя телефон в карман. — Так, старой знакомой звонила, ты меня потерял?       — Я думал раз уж мы уже собрались, некоторые садятся в автобус. Куда можно сложить твои вещи?       Поездка прошла без происшествий, Моника снова села на задний ряд Вместе с Эдмундом, но на этот раз к ним присоединился Кентин и Салли, сидевшая у окна, не обращая ни на что внимания и слушая музыку в наушниках. По приезду в отель всем выделили комнаты и они стали разбирать вещи, осматривая всё. Лизандр и Кастиэль, напустивший на себя равнодушно-серьёзный вид, помогли Салли, Еве и Монике донести вещи до номера и ушли в свой, поставив сумки перед дверью. Блондинка, открыв дверь карточкой, быстренько бросилась на мягкий и пышный матрас средней кровати.       — Бух! — воскликнула она, крутясь на уже помятом одеяле. — Да это не лагерь, это же курорт! Я не удивлюсь если тут и бассейн есть!       — Есть, — вяло ответила Салли, подходя к панорамным окнам, открывающим вид прямо на пляж и площадку с баром и бассейном. Девушка провела рукой по струящимся шторам, развернулась и заняла кровать у стенки, садясь на неё и прижимая к себе колени.       — Давайте разложим быстренько вещи, — начала Моника, с неуверенностью смотря на Еву прыжками передвигающуюся к ванной, включающую фен, кривляющуюся перед зеркалом и залезающую в белоснежную ванную.       — Алло, — протянула она странным голосом, говоря по душу. — Девочки, наконец-то можно нормально помыться! Я первая в душ, после обеда. Забито! — неуставаемая блондиночка уже прыгала вокруг столика с креслами и села на шпагат, наконец-то застывая. — Не знаю, как вы, а я надену платье на обед. Нам же в автобусе говорили, что после обеда тихий час? Значит удобство не так важно! — уже распахивая чемодан, она быстро перебирала одежду, наконец вытащив скромное чёрное платье с цветочным рисунком и рукавами в три четверти.       — Оно милое, — на молчаливый вопрос Евы ответила Салли.       — А вы что наденете? — девушка дёргала за рукав Монику, засмотревшуюся на волны. — Я предлагаю… Во-от это платье, ты его с покупки так ни разу и не надела, — Моника с сомнением покачала головой, упирая руки в бока.       — Мне не идут платья-трапеции, я выгляжу в них, как бабушка.       — Но это-то платье тебе пошло! Оно тебя украшает, Ника, — Ева встала в странную гиперболизированно-строгую позу и сделала странный голос, каким она обычно пародировала учительницу географии в старой школе. — Оно предаёт тебе элегантности и строгости, милочка моя.       — Я надену его только потому, что у меня нет выбора, — Моника улыбнулась и протянула руки, на которых сразу же легла струящаяся белая ткань.       — А ты, Салли? Я могу тебе дать…       — Я не пойду, — девушка уже лежала на кровати и, свернувшись в комочек, накрылась покрывалом с головой. Ева и Моника немного погрустнели.       — Ты… С тобой точно всё хорошо? — Ева присела на краешек кровати подруги, кладя руку на то место, где должна была быть голова, но её прервал стук в дверь и голос Мелоди, извещающий о том, что все уже собираются идти есть.       — Не беспокойтесь, идите, просто нет аппетита.       На обеде Лизандр сказал Монике, что платье выглядит очень элегантно, что заставило её покраснеть. Не только от комплимента, но и от весёлой ухмылки Евы, будто говорящей: «А что я тебе твердила?». Учительница, подойдя к столу, обеспокоилась тем, не заболела ли Салли, и брови Кастиэля на мгновенье нахмурились, возможно из-за того, что его мысли просто опередили. В остальном всё было, как обычно.       — Мисс Шиномия волновалась, нет ли у тебя температуры и не болит ли голова, — задёргивая шторы, произнесла Моника, вошедшая в номер после Евы, быстро схватившей вещи и ретировавшейся в ванную. — Ты уже приняла душ? — заметив мокрые волосы подруги, удивилась рыжеволосая, потянувшаяся к рюкзаку.       — Да, когда вы ушли, сразу же помылась. Я чувствую себя хорошо, не думаю, что я болею, — последовав молчаливой просьбе подруги, которая, достав какой-то крем из портфеля, похлопала по своей кровати рукой, Салли подошла, села к ней спиной в позу йога и сняла верх. Моника ловко открыла тюбик и рассмотрела порезы и синяки подруги, кое-где, притрагиваясь к коже, отчего девушка невольно шипела.       — Ужас, — недовольно произнесла она, будто обращаясь к виновнику страданий Салли, и выдавила немного крема на руку. Медленно втирая его в заживающие раны, Моника завела беседу. — Что случилось, Салли? В последнее время ты сама не своя.       — Всё хорошо, честно! — она молча покраснела и была благодарна, что Мони этого не видит. Молчание продлилось настолько долго, что девушка уже намазала почти все увечия, которые были на спине. На последнем шраме Салли изменилась в лице, — Да кого я обманываю? Шерлока Холмса? Ты и так всё знаешь, ты и так, думаешь, что всё поняла, верно? — Салли натянула футболку, не обращая внимания на крем, повернувшись к кивнувшей подруге. — Знаешь… Я думаю даже ты ничего не поняла! — забинтованной рукой темноволосая вытирала накатывающие слёзы. — Просто… Я сделала то, что делать была не должна, я сделала то, что мне ни при каких условиях нельзя было делать, Моника, как же я сглупила! — прижавшись к девушке, Салли уже мочила её платье слезами. — Моника, помоги мне. Ничего не в порядке! Всё не в порядке! Мне страшно, я боюсь… Как я могла, Моника, как я могла?       — Так что же ты сделала? Я имею в виду, чего ты такого сделала, за что бы могла себя так сильно винить, — спустя пять минут рыданий, Ника всё же получила свой ответ.       — Моника, Мони, Никочка, — шептала Салли. — Я влюбилась! Я так влюбилась! У мня сносит голову при одной только мысли, а при взгляде я уже просто себя не контролирую, понимаешь? Мне так плохо, боже мой! Ника! Ника, он меня не простит, представляешь, я влюбилась и сделала после ещё большую глупость! Я так напугана, я не хочу никуда выходить, у меня паника. Моника… — Салли взглянула ей в глаза. — Я попросила его расстаться и он сказал только, что найдёт меня. Что он сделает со мной? Я же точно уже не жилец… Мне нельзя любить!.. — прошептала, выплакавшая все свои слёзы, девушка. Моника встала, налила в стакан воды и протянула подруге успокоительное.       — Я не дам тебя в обиду, он и близко не подойдёт. Ты же знаешь, всё это время я только и ждала этой просьбы о помощи, — лицо Моники начало выражать злость. — Я его накажу. Накажу так, что он не только твоё, он своё имя забудет…       Когда Ева вышла из ванны, девочки уже мирно посапывали на своих кроватях и, накрыв ноги одеялом, девушка достала телефон, строча очередное сообщение Армину.