Скала Желаний

—  Рон, я… Мне  поговорить надо. С кем-нибудь. Вообще-то Гарри гораздо охотнее поговорил бы с Гермионой. Ну, ему почему-то казалось, что она его лучше поймет —  все-таки женщина, хоть и жена лучшего друга. Но Гермионе именно в этот момент было совсем не до него и даже не до Рона, у нее было… много всего у нее было, и взваливать на нее еще и вот это  у Гарри просто совести не хватило. Он, наверное, и Рону не рассказал бы, да и вообще никому, но ему стало казаться, что еще немного — и он просто взорвется. Лопнет от переполняющих мыслей. Так что когда хмурый Рон усадил его в кресло, сунул в руку бутылку сливочного пива и голосом, в котором отчетливо слышались гермионины интонации, велел: “Рассказывай давай!”, Гарри все-таки не выдержал. — Понимаешь… Начало было явно неудачным. Гарри и сам не очень понимал, что за хрень с ним в последнее время творится. То есть вроде как понимал, но… Он вздохнул, отпил отдающего детством, счастливым и  беззаботным, несмотря на дементоров, Волдеморта, драконов и все остальное, сливочного пива. Вздохнул еще раз и попробовал по-другому: —  Слушай, вот скажи мне… Как волшебники на самом деле относятся к тем, кто… черт… не такой, как все? —  Магглорожденным, что ли? Теперь нормально, ты же знаешь. Даже Малфои заткнулись, — Рон тоже отпил пива. —  Нет, я… — это было гораздо труднее, чем Гарри думал до начала разговора. — Я скорее про… Рон, ты знаешь кого-нибудь, кому нравятся… э-э-э… ну, мужчины? Мужчин, я имею в виду. Которым нравятся другие мужчины. В смысле, не женщины. Знаешь? Гарри сделал вид, что содержимое бутылки интересует его гораздо больше, чем ответ Рона, потому что видеть, как на веснушчатом лице постепенно возникает отвращение, не было никаких сил. А оно там наверняка возникнет — Рон просто не может отреагировать иначе, Гарри и сам-то себе был временами противен. И Рон… Гарри настолько привык, что Рон всегда с ним, за правым плечом, на полшага сзади, что теперь, когда друг, кажется, уходил от него в свою жизнь, ему было временами очень пусто. Как на четвертом курсе. Или как тогда, в лесу. Сейчас Рон догадается, о чем говорит Гарри, презрительно сощурится, скривит губы, как будто хочет сплюнуть и скажет… — Да, конечно. А что? — Что? — Ну ты спросил, знаю ли я кого-то, кто предпочитает мужчин, — Рон снова глотнул пива, вытер тыльной стороной ладони пену с губ, лениво потянулся и спокойно продолжил: — Знаю. А почему ты вдруг спрашиваешь? Гарри молчал, лихорадочно пытаясь переосмыслить свою систему представлений о магическом мире. Его в очередной раз неприятно кольнула мысль, сколько же он пропустил из-за того, что вырос с магглами, сколько само собой разумеющегося оставалось для него непонятным. Гермионе вот удавалось как-то сочетать, брать лучшее из обоих миров, она чувствовала себя уверенно и среди магглов, и среди волшебников, хотя ее знание магического мира и было взято из книг, а не шло изнутри, как у того же Рона. А он порой чувствовал себя словно подвисшим в воздухе, не принадлежащим по-настоящему ни к тем, ни к другим. Серединка на половинку. Вот и сейчас — Гарри был совершенно уверен, что Рон отреагирует не так. Возмутится, удивится, вообще не поймет, о чем идет речь. В магическом мире никак не могло быть… Или все-таки могло? И Гарри опять чего-то об этом мире не знал? Или не знал чего-то о Роне? — Ну… я… — Подожди, ты это чисто теоретически же? Или нет? Еще можно было свернуть разговор, сказать — да, чисто теоретически, в целях, так сказать, общего развития, и вообще, как там дела у Гермионы? Но Гарри затряс головой. — Нет. Я… не теоретически. Произнести это вслух никак не получалось, слова застревали где-то под языком и категорически отказывались выговариваться. Гарри снова уставился на полупустую бутылку в руке, жалея, что вообще начал этот дурацкий разговор. У Рона своих дел хватает, а тут он непонятно с чем! — Ага, — глубокомысленно заметил Рон, внимательно его рассматривая. — Так вы поэтому с Джинни разбежались? А то она все “характерами не сошлись, характерами не сошлись”! — Джинни не знает! Вообще никто не знает, ты что? Рон пожал плечами. — Ну не знает, так не знает. Еще пива? Гарри ничего не понимал. Совсем. Он, можно сказать, признается лучшему другу в самом сокровенном и постыдном, душу ему раскрывает, а тот так реагирует! Точнее, никак не реагирует, как будто Гарри ему пересказывает, как они с транспортниками в квиддич сыграли. Хотя тогда Рон и то больше эмоций проявил бы! — Рон, а почему ты… Ну, это же неправильно! Так нельзя! Или ты хочешь сказать, что у магов… у нас это нормально? Когда мужчина с мужчиной? Рон снова пожал плечами: — Да не то чтобы нормально, но, в общем, как бы это личное дело каждого. Кто с кем. Даже мама покричала в свое время и смирилась. А что, у магглов не так? Гарри представил себе реакцию дяди Вернона, если бы Дадли что-то подобное им про себя рассказал… От него самого они ничего хорошего никогда не ждали, так что признание в — кажется, это называется “нетрадиционная сексуальная ориентация” — послужило бы еще одним доказательством его испорченности и дурной крови. А Рон говорит… — Так, стоп. Мама? То есть миссис Уизли? Ты хочешь сказать… — Я знаю, кто тебе нужен, дружище Гарри. Подожди-ка! Рон кинул в камин горсть летучего пороха, опустился на колени, произнес нечто непонятное, слегка похожее на благополучно забытый парселтанг, и наполовину скрылся в зеленом пламени. Наружу осталась торчать только его задница… Гарри тихо порадовался — несмотря на всю его извращенность, торчащая задница Рона никаких ненужных ассоциаций не вызывала, уже хорошо! — одним глотком допил пиво и попытался вслушаться в разговор. До него доносились отдельные слова, но понять по ним, с кем разговаривает Рон, было абсолютно невозможно. Рон вынырнул обратно и широко улыбнулся с видом хорошо поработавшего человека. — Все, я договорился. Ты в выходные эти свободен ведь? Тогда давай дуй домой за зубной щеткой, тебя ждут. Гарри посмотрел на Рона, чувствуя себя полным и абсолютным идиотом. Что вообще происходит? Ему упорно казалось, что он что-то пропустил, но вот что именно? И при чем здесь его зубная щетка? — Кто? Кто меня ждет? — Чарли, — слегка недоуменно отозвался Рон. — Чарли же! Ждет тебя у себя в заповеднике. Ты же не был в Тырговиште? Там классно, вот увидишь! Видимо, Рон что-то понял по лицу Гарри, потому что он продолжил: — Слушай, но ты же хотел поговорить с кем-нибудь? Вот и поговоришь с Чарли и… как же его нового парня зовут? Николае, что ли? Мы его Ником зовем, он не возражает. — Чарли? Чарли Уизли. Старший брат Рона. Широкоплечий, длинноволосый, мускулистый, в куртке из кожи дракона, с ожогами на руках и шрамом на щеке — Чарли как никто другой всегда казался Гарри настоящим мужчиной! Ну разве что Сириус еще. Чарли и вдруг… э-э-э… гей? Рон что, шутит? Но судя по всему, Рон был совершенно серьезен. Он смотрел на Гарри так, что тому оставалось только кивнуть и отправиться к себе домой собирать вещи. И о чем он, спрашивается, будет говорить с Чарли? Одно дело Рон, он свой же совсем! А брат его… Ну ладно. Даже если из этой внезапной поездки ничего не выйдет, все лучше, чем дома одному опять сидеть. И вообще — Гарри уже за двадцать, а он нигде, кроме Англии, не был, вот хоть Румынию посмотрит, там, Рон говорил, красиво. Нет, Рон говорил — классно. Впрочем, Рон никогда не отличался богатым словарным запасом… Когда они вместе с встретившим его без особого удивления Чарли шли к гостевому коттеджу — очень, по словам Чарли, скромному и без особых удобств, ну уж чем богаты, — Гарри восторженно озирался по сторонам. “Классно” было явным преуменьшением, поселок драконологов, затерянный в долине среди гор, оказался чем-то просто потрясающим. Горы! Хогвартс тоже окружали горы, так что Гарри не мог сказать, что никогда их не видел, но те были какие-то уютные, почти домашние, свои. Родные, что ли. А эти… Горы были дикие — вот именно это слово им подходило, пожалуй, лучше всего. И еще старые, нет, скорее вечные, словно они всегда тут были и всегда будут, и плевать им на то, что люди копошатся у их подножья. Ну люди. Ну что-то делают. Горам — изломанным, с покрытыми лесом склонами и горящими на солнце белыми вершинами — было настолько очевидно плевать на людей, что это даже не вызывало обид. Горы были отдельно, люди — отдельно, и как бы люди ни старались показать, что их место именно здесь, сколько бы ни строили в лощинах домов и замков, горы им не подчинялись. Горы знали какую-то тайну, но открывать ее людям явно не собирались... Гарри вздохнул. Даже воздух здесь был другой — горный. Прохладный, резкий, он трудно, кусками, вдыхался, зато сразу наполнял все тело и кружил голову. И пахло… Гарри понятия не имел, чем пахло вокруг. Цветами, наверное. Или еще чем. А еще там были драконы. Нет, вблизи их Гарри не видел, но их присутствие явно чувствовалось, а приглядевшись, он заметил высоко-высоко в небе несколько парящих фигур. Широко раскинутые крылья, вытянутые шеи, длинные хвосты… Птицы? Нет. Драконы! С драконами у него были связаны не самые приятные воспоминания, но здесь они были дома. Они дома, а он в гостях. Гарри взглянул на Чарли — тот тоже был дома, уверенно шел вперед по извилистой тропинке, на которой хватало места только для одного. Гарри наивно считал, что находится в хорошей форме благодаря квиддичу, да и в аврорате их, вчерашних выпускников, гоняли как следует, но сейчас он запыхался и сбивался с шага, спотыкался на каждом несчастном камне и едва поспевал за упруго и размашисто шагающим Чарли. Да, аврорат. Честно говоря — а здесь, перед вечными равнодушными горами, почему-то хотелось говорить честно, хотя бы самому с собой — в последние, пожалуй, полгода, Гарри иногда задумывался: а так ли уж был он прав, решив пойти в аврорат и потащив с собой Рона, Невилла и Дина. Правда, к концу обучения доползли только они с Дином… И думать о том, стоили ли того потраченные годы, пролитые на практических занятиях галлоны пота и бессонные ночи, проведенные над свитками и книгами, откровенно не хотелось, но думалось как-то само. С одной стороны, Гарри все ярче и отчетливее понимал, что его представления об аврорской работе явно не соответствуют действительности. С другой… Как он мог работать аврором, если он был… таким? То есть не таким? Не таким, как все! Но если Рон не соврал, и Чарли тоже… Гарри смотрел в широкую обтянутую черной чешуйчатой кожей спину — и не жарко ему в куртке! Смотрел и пытался представить себе Чарли голым с каким-нибудь мужиком. Да хоть с… ну например… нет, не с собой, а, допустим… Но тут Чарли обернулся: — Устал? Это ты не привык просто, Гарри. У нас воздух разреженный очень, сначала на всех действует так. Зато спать сегодня будешь! Драконьим рыком не разбудить, вот посмотришь. Хорошо все-таки, что ты к нам выбрался. Рон сказал, ты поговорить со мной хотел? — Гарри, экономя воздух и силы, молча кивнул. — Давай ты отдохни немного, а потом я тебя гуляшом по-коложварски накормлю. Николае собирался сегодня приготовить, у него лучше выходит, чем у меня. Вот вроде все то же самое кладу, а не получается. Прямо волшебство какое-то! А вот и он… Не утерпел все-таки, к нам редко кто приезжает. А ты, как-никак, герой у нас. Чарли помахал рукой худому высокому парню, легко спускавшемуся к ним с соседнего холма. Гарри смотрел во все глаза: так это и есть тот… как это Рон сказал? “Новый парень” Чарли. Николае, которого они все называли Ником. Он сам не знал, чего ожидает: объятий и поцелуев в щечку, как у Рона с Гермионой, или восторженного повисания на шее, как делала Джинни при каждой встрече? Нет, мужчины же себя так не ведут, даже если они… как это...  пара, что ли. Николае — Ник — просто мимолетно коснулся плеча Чарли и слегка улыбнулся, но было в этом прикосновении и быстро промелькнувшей улыбке столько “мы вместе”, что Гарри захотелось отвернуться. Он этого, конечно, не сделал — интересно же! Николае протянул ему руку: — Николае Оничану. Можно просто Ник. Рукопожатие было крепким, уверенным, твердые мозоли царапнули ладонь. — Гарри… Поттер. Просто Гарри. Ник был черноволос и черноглаз, с большим носом на смуглом лице… Очень похож на профессора, то есть бывшего профессора Снейпа. Пожалуй, он мог бы быть профессорским сыном — только детей у того, насколько знал Гарри, не было. Или младшим братом. Загорелым, опаленным горным солнцем, ослепительно улыбавшимся и очень привлекательным младшим братом, которого у Снейпа не было тоже. Он был похож на Снейпа, да. Только выглядящего на много лет моложе и научившегося улыбаться...  На счастливого Снейпа. На довольного жизнью Снейпа. На Снейпа, которого не существует в природе, одним словом. — Пошли? — А? — пялиться так упорно на чужого — как, интересно, это у них правильно называется? Любовника? Партнера? Парня? Словом, пялиться дальше на Ника было попросту неприлично, к тому же они с Чарли могли подумать, что Гарри не одобряет их отношений. Так что он просто кивнул, вскинул на плечо рюкзак и зашагал вслед за ними по расширяющейся дорожке. Чарли и Ник шли рядом, не касаясь друг друга, но все равно вместе. — Как это — проснуться геем, Гарри? — они с Чарли после сытного ужина, от которого Гарри едва не лопался, стояли на улице. Под звездами — звезды тоже были совсем другие, не такие, как дома. Большие, яркие, очень близкие и невообразимо далекие, они медленно кружились в черной глубине неба, а между ними почти так же медленно скользили крылатые длиннохвостые тени. — Нет, конечно. Это или есть в тебе, или нет. В голове слегка шумело от выпитого — Ник сказал, что гуляш по-коложварски надо обязательно запивать красным вином с труднопроизносимым названием. Вино пилось легко, почти как сливочное пиво, но когда Гарри наконец встал, ему пришлось внимательно следить за ногами. — Ну… вот, например, одному человеку, моему другу, ты его не знаешь, нравились девушки. То есть он считал, что ему девушки нравятся, и даже встречался… с одной. А потом… В общем, понял, что ему нравятся… нравится… не девушка. А наоборот совсем. Может такое быть? — С девушкой своей он, я так понимаю, расстался? Гарри кивнул. Он расстался с Джинни или она рассталась с ним, он так и не понял до конца, просто в какой-то момент ее стало слишком много. Она была яркая, умная, верная, женственная, самая лучшая, очень красивая и с каждым днем становилась все красивее — и с каждым днем Гарри все отчетливее понимал, что ему с ней некомфортно. Ей с ним, видимо, тоже… — Видишь ли… Пройдемся? Тут вечером очень красиво, я тебе покажу Скалу Желания. Есть поверье, что, если на нее взобраться в полнолуние и увидеть трех пролетающих на восток драконов, можно загадать желание, и оно сбудется. Нет, сам не пробовал, Николае рассказывал. Говорит, был. Только надо загадывать очень быстро, пока драконы не улетели, и никому потом не говорить. Вокруг и правда было красиво, совсем не так, как днем. Гарри почему-то очень захотелось, чтобы рядом был не Чарли, хотя он сам не знал, с кем мог бы разделить этот румынский вечер, тихий, наполненный лишь далекими криками птиц, шумом реки внизу и редкими взревами драконов. С кем-то, кто шел бы рядом, время от времени касаясь его руки, как шли Чарли и Ник. Этот кто-то был бы выше его на полголовы, худой и очень прямой, от него пахло бы чем-то терпким и горьковатым, он молчал бы или вполголоса рассказывал бы что-то — наверняка он много мог бы рассказать и о горах, и о драконах, и о заглядывающих прямо в душу звездах, и о том, чем так пьяняще пахло в прозрачном воздухе. Гарри тихо-тихо вздохнул, стараясь, чтобы Чарли ничего не заметил. Снова он думает о том, чего не может быть, потому что не может быть никогда… Угораздило же его не просто проснуться геем, хотя Чарли, кажется, сказал, что так не бывает, а еще и обнаружить, проснувшись, что никак не может перестать думать о человеке, с которым ничего никогда быть не может. По тысяче причин. — А почему… почему так вообще случается? Чарли пожал плечами, очень похоже на Рона. — Честно? Понятия не имею. Одни говорят, что это у нас в крови… Кто-то связывает это с воспитанием, кто-то с магическим потенциалом. Мы все разные, Гарри, даже в одной семье — разные. Билл экспериментировал, как мог, перепробовал все, что можно и что лучше не надо, а потом встретил Флер и смотрит теперь только на нее. Перси больше увлечен карьерой, чем людьми, хотя кто его знает. Близнецы… они всегда были вместе и сами по себе, а насчет Рона ты все знаешь. Но ты же приехал не для того, чтобы слушать истории семьи Уизли? Чарли остановился перед скалой — не слишком высокой, но обрывистой и каменистой. Узкая крутая тропинка, изгибаясь и виляя, поднималась к вершине, где была небольшая ровная, как ножом срезанная площадка. Гарри проследил за тропинкой глазами. — Скала Желания, — сказал Чарли и повернулся к нему. — Я ответил на твой вопрос? А твой… м-м-м… друг… Он думает о ком-то конкретном? Или ему просто интересно? Есть человек, который его привлекает, или хочется попробовать чего-то нового? Гарри... Ты же не про друга говорил, да? Про себя? Гарри молча кивнул, не отрывая взгляда от ровной площадки на верхушке скалы. Высоко... — Не хочешь рассказать мне, кто он? Гарри снова покачал головой. Рассказать? О том, что не осознавал до конца сам, в чем стыдился себе признаться? Нет. Ни Чарли, ни Рону — никому. — Хорошо. Просто… просто помни, что ты не один. И что это — ты, твоя жизнь, и никто не может решать за тебя, что делать и кого… с кем быть. Пойдем? Поздно уже, ты, наверное, устал. Завтра покажу тебе наш заповедник.