Скала Желаний

Разбудили его наглые утренние лучи, один из которых устроился прямо на лице. Он открыл глаза, зажмурился, посмотрел на Снейпа — тот еще спал и, кажется, за всю ночь ни разу не пошевелился, во всяком случае, лежал в той же позе, что и накануне вечером. Разбудить его Гарри не решился, тихонько выскользнул из-под одеяла, натянул штаны с рубахой, накинул куртку и, стараясь ступать неслышно, вышел из комнаты. Ему нужно было побыть одному и постараться осознать, что именно произошло прошлой ночью — если бы не странные ощущения в заднице и не явно различимый засос на шее, который он постарался прикрыть воротом рубахи, Гарри решил бы, что ему все приснилось. Он и Снейп. Сделали это. Переспали, трахнулись, занимались сексом, как это еще называется? И было это здорово, круто, непередаваемо и просто волшебно, так что по-настоящему Гарри мог бы сказать, что проснулся геем именно сейчас. Вот только Снейп ни разу не дал понять, ни словом, ни взглядом, что видит в случившемся… Что он вообще видит в случившемся? Гарри его, можно сказать, затащил в постель. Вдруг Снейп и не хотел совсем? Хотя если бы не хотел, не стал бы… так. В зале было совсем пусто, только Луминитса протирала открытое окно. — Доброе утро. — Доброе, домнул* * * . Хорошо спали? Гарри кивнул, слегка покраснев. Луминитса улыбнулась — честное слово, если бы Гарри не был геем, он бы в нее влюбился. — Завтрак не готов… У нас хлеб и сыр, и я сейчас папанаши* * * сделаю, если подождете. Ваш друг еще спит? — Спит… Вы не беспокойтесь, пожалуйста! Хлеб и сыр — это замечательно. Я… пойду воздухом подышу, можно? Нет, далеко не буду, тут, возле дома. У вас красиво очень. Гарри постоял на крыльце, вдыхая полной грудью свежий утренний воздух, потянулся и медленно пошел вдоль стены. Нужно было подумать, но мысли решительно отказывались собираться в кучку. Северус оказался… Наверное, за эти несколько дней Гарри узнал его лучше, чем за все предыдущие годы. Снейп перевязал ему ушибленное колено — кусок черной ткани, неровно отрезанный от мантии, лежал в кармане куртки вместе с камнем. Дал свой сюртук. Заботился, да? А еще, получается, Снейп его тоже… хотел? По-настоящему? — Конечно, по-настоящему, приятене. Старик Мошул сидел на поленнице, подставлял усатое лицо солнцу и жмурился, как довольный кот. Он ткнул в сторону Гарри зажатой в руке трубкой и повторил: — Разумеется, по-настоящему. Ты же не зря на скалу лазил… Ну, доволен, зеленоглазый? Иди сюда, потолкуем. Гарри подошел, с сомнением посмотрел на неустойчивую кучу дров и остался стоять. — Мистер Мошул… А что вообще происходит, а? — Желание твое сбывается. Как место это зовется? — Кау… Каушида какая-то. — Каутаць-ши-де-урмэ-ну-й-май-даць, да. А что означает, знаешь? Не знаешь… “Ищите-не-отыщете”, понял? Попасть сюда ой как трудно, а вернуться еще труднее. Ты вино ведь не пил? Молодец, зеленоглазый, удачливый ты все-таки. Луминитсе вон понравился как! — При чем здесь вино? — разговор нравился Гарри все меньше и меньше. — Ну как тебе объяснить… Ладно, не в этом дело, если по правде. Слушай внимательно теперь. Мошул надолго замолчал, раскуривая трубку. — Если пожелаешь, он с тобой будет. Твой будет, совсем твой, любить тебя будет, сердце свое тебе отдаст — такие, как он, любят до конца, всей душою. Засыпать и просыпаться рядом, за руку держать, волосы твои гладить, пока ты спишь. Улыбаться научится опять… В тебе, зеленоглазый, света много, он к свету тянется, да обжечься боится. Гарри почти кивнул — хочу, конечно, хочу! С ним. С Северусом! Навсегда, каждый день вместе. — Вы же мне не все рассказали еще, да? Тут что-то не так! Мошул рассмеялся негромким, слегка дребезжащим смехом. — Думаешь, старик Мошул тебя обманывает? — Недоговаривает. — Понимаешь, Гарри Поттер… Между вами камней много, да все острые, да все шатаются. Перейти и не свалиться — трудное дело, справитесь ли? Одно место есть на земле, где мостик между тобой и им протянется. Угадаешь, что за место, или подсказать? Гарри посмотрел вокруг — пейзаж был еще прекраснее, чем вчера вечером, казался страницей из книги сказок, картиной великого художника, в которую они случайно попали. Он поежился. — Тут. — Верно. Тут. В Каутаць-ши-де-урмэ-ну-й-май-даць. Тут он твоим будет, навсегда, до последнего вздоха. Он в вине местном губы намочил уже, на него это место действует. Ты и сам почувствовал, да? Вам здесь хорошо будет, зеленоглазый… Ты только представь себе. Старик снова замолчал, занялся своей трубкой, из которой вылетали ровные кольца белого ароматного дыма. Гарри еще раз посмотрел по сторонам. Попробовал представить, как он и Северус живут здесь, да хоть бы вон в том маленьком домике на склоне горы под большой яблоней. Представлялось легко. Северус мог бы варить зелья из местных трав, или открыть трактир, или работать в школе — есть же тут школа, наверное? По вечерам они ходили бы к Григору, пили красное вино, познакомились бы с другими жителями. Кошку бы завели. Трехцветную, на удачу. И никакого успевшего опостылеть аврората, никакого клейма Избранного или метки бывшего Пожирателя — только Гарри и Северус. Рона с Гермионой, конечно, жалко, но можно же им сообщить как-то… Северус, в белой рубахе и белых штанах, вышел на крыльцо, поднял руку, прикрывая глаза от солнца, и принялся всматриваться вдаль. Рядом с ним выросла приземистая фигура Григора, кажется, они о чем-то разговаривали.  Гарри вздохнул и заставил себя отвернуться. — Нет. Мошул удивленно вытащил трубку изо рта. — Нет? Ты понял, что я тебе говорил-то, приятене? Твоим он станет, ты же этого хотел. Расхотел, что ли? — Хотел, — черт, что ж так трудно-то? Слова застревали в горле, приходилось выталкивать их одно за другим. — Хотел… И сейчас хочу. Я за то, чтобы с ним быть, что угодно бы отдал! Только… так нельзя. Неправильно! На обмане счастья не построишь, а я его обману, получается. Старик внимательно слушал, чуть склонив голову набок. Гарри помолчал, покрутил в пальцах сорванную травинку и продолжил: — Я плохо умею про такое объяснять, наверное. Северус… Он никогда ведь не жил так, как сам хочет. Им все время управляли, он всем был должен — то одним, то другим. За него все решали другие. А я… Я его… Я его люблю. Но я не хочу вот так. Я хочу, чтобы он сам выбрал: со мной, так со мной, не со мной — переживу, но сам, понятно? Не потому, что я его захотел, не из-за скалы этой дурацкой и города этого вашего… как его там… а потому, что он сам меня хочет, со мной хочет быть. Я хочу, чтобы он был свободен. — Свободен, говоришь? Так вот ты какой, Гарри Поттер… Ну что ж, ты сам решил. Иди-ка сюда. — Опять палкой бить будете? — он с опаской приблизился. — Палкой не буду. Палкой старик и правда не стал, просто провел рукой перед глазами, и все исчезло — совсем все. Очнулся он оттого, что кто-то крепко сжимал плечо и звал его. По имени. — Гарри! Гарри! “Северус!” — промелькнуло в голове, прежде чем он открыл глаза. Но вместо черных глаз на него с тревогой смотрели голубые, и волосы были не черными и гладкими, а ярко-рыжими и растрепанными. Он лежал на чем-то мягком, в смутно знакомой комнате, а рядом сидел лучший друг. Бледный и взволнованный. — Рон… А ты здесь что… — Гарри попытался сесть, но Рон не позволил. — Нет уж, лежи! Ты нас знаешь как перепугал всех? Чарли с Ником все горы облазили, все пещеры драконьи… Меня вызвали. Потом Ник заметил, что над скалой одной дракон черный кружит, они с Чарли поднялись — а там ты без сознания валяешься. Причем Ник клянется, что он на скалу эту лазал уже, и не было там никого. Ну, они тебя спустили, и ты вот только в себя пришел. Вторые сутки лежишь так, между прочим! Целитель местный приходил, говорил чего-то не по-нашему, я ничего не понял, но Чарли сказал, с тобой все в порядке.  Они с Ником возле тебя дежурили, а потом спать ушли, вымотались совсем, а я вот сижу. На всякий случай. Уже думал Гермиону из Австралии вызывать, если в себя не придешь… — Рон… Рон выдохнул, замолчал, успокаиваясь, и сел рядом, взяв Гарри за руку. — Все в порядке. Я переволновался очень просто. Держи, целитель велел вот это обязательно выпить! И шоколад держи. Ты помнишь, где был? Как на скалу попал? Что вообще случилось-то, Гарри? Ты же собирался просто с Чарли поговорить! — Я поговорил. Дай еще подушку, а? Голова болит… Голова действительно болела. Еще ныло правое колено, саднило в заднице и на шее над ключицей, судя по ощущениям, красовался синяк. Если бы не все это, Гарри мог бы подумать, что просто потерял сознание на скале и ему все привиделось. А может, и правда привиделось, а? Бывают же у людей галлюцинации, которые практически невозможно отличить от реальности! А голова, колено и все прочее — это он упал неудачно. Потому что не могло же быть взаправду: Мошул, пещера, город этот с невыговариваемым названием, Снейп… Снейп. Снейп! — Где моя куртка, Рон? Куртка же у меня была? Дай, пожалуйста! Ну Рон, это важно! Гарри схватил протянутую грязную куртку и принялся рыться в карманах. Пусто. Пусто… Палочка. А это что? Он вытащил гладкий красный камешек, который лег на ладонь теплой, почти живой тяжестью, и неровную ленту черной ткани. — Значит, было… — Да чего было-то? — Рон, судя по краснеющим ушам, отошел от тревоги за друга и начинал злиться. — Мы тут на ушах стоим, все пещеры драконьи перерыли в поисках твоих обгоревших косточек, Чарли с ног чуть не свалился, а ты нашелся и весь какой-то непонятный. Давай рассказывай! Что было? — Ты все равно не поверишь. — А это уже мое дело, — Рон поерзал, усаживаясь поудобнее. — Давай. Гарри крепко сжал в кулаке камень, закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться, и начал: — Тут недалеко есть Скала Желаний. Чарли сказал, что если подняться на нее в полнолуние… Он говорил и говорил, снова переживая все произошедшее. Рон слушал, не перебивая, очень внимательно, и Гарри был благодарен ему за это. — А потом этот Мошул сделал рукой как-то вот так — и все пропало. Ты, конечно, можешь сказать, что я придурок и полный идиот, потому что запал на Снейпа и с ним… ну… Но он совсем не такой, как в школе! Правда. Он… он классный, Рон. Только я теперь не очень понимаю, что мне делать. Что мне делать, а? — Это ты меня спрашиваешь? Да, пожалуй, спрашивать Рона, что делать со Снейпом, было как-то не очень. Они помолчали. Гарри подкидывал на ладони камень и смотрел в окно. Интересно, а Снейп тоже потерял сознание? А когда пришел в себя, про него вспомнил или предпочел забыть, как страшный сон?  Скорее второе, чем первое. — Слушай, Гарри, — начал наконец Рон, хотя и без особой уверенности. — Я тут подумал… О чем подумал Рон, Гарри так и не узнал — его отвлек настойчивый раздраженный стук в окно. Очень настойчивый и очень раздраженный. На подоконнике сидела тощая черная сова с большим клювом, смотревшая на них сквозь стекло с очень знакомым выражением “мир полон идиотов, и мне приходится иметь с ними дело”. К лапе ее был привязан кусок пергамента. — На Снейпа похожа, да? — усмехнулся Рон. — Ты думаешь, это… Стой, тебе ж вставать нельзя! Гарри! Но Гарри уже не слышал. Он счастливо улыбнулся, оттолкнул Рона и бросился открывать окно. На клочке пергамента, который сова с явной неохотой позволила ему отвязать, была всего одна строчка, написанная очень знакомым почерком. Он обернулся — Рон смотрел на него, не моргая, и на лице его застыло очень странное выражение. Гарри понял, что ему все равно. Если Рон сейчас начнет его отговаривать и переубеждать, говорить о том, что это же Снейп и все такое, он его просто пошлет. Кажется, Рон тоже что-то понял, потому что он открыл рот, потом закрыл, потом открыл снова и спросил: — От него? Гарри кивнул. — Адрес его, что ли? Понятно. И ты теперь… туда? А может… Рон осекся, правильно прочитав выражение, с которым Гарри на него посмотрел. — Ты же все равно к нему рванешь, да? Что бы я ни сказал? — Рон… Я все знаю, правда. Но так надо, не зря же все это было! Мошул, пещера эта. Это не может быть просто так! Где мои штаны? Рон молча смотрел, как Гарри, путаясь в штанинах, натягивает джинсы и застегивает куртку, смотрел и не пытался его остановить. — Палочку-то возьми, как ты аппарировать собрался? И Гарри… ты же знаешь, да, что сказки обычно заканчиваются? И не всегда так, как нам хочется? Гарри кивнул, взяв протянутую палочку. Рон, наверное, говорил не только про них со Снейпом… — Не попробуешь — не узнаешь. Я пойду, ладно? Скажи Чарли, что… — Иди уже. Удачи, дружище… Что-то мне кажется, она тебе пригодится. * * * Честно говоря, он ожидал чего угодно, только не этого. Домик в графстве Хэмпшир, маленький, с красной крышей, утопающий в цветах настолько не подходил Северусу Снейпу, что Гарри заподозрил какой-то розыгрыш. Снейп не мог жить здесь! Никак не мог. Но он здесь жил. Когда Гарри несколько раз глубоко вдохнул, придумал первую фразу, тут же ее забраковал, обозвал себя идиотом, одернул куртку, проверил, на месте ли красный камешек и постучал, открыл ему именно Снейп. Северус. Открыл и замер на пороге, словно не ожидал увидеть здесь Поттера. — Ну… — очень умно начал Гарри. — Привет. Я войду, можно? — Ты все-таки пришел. — Ты меня позвал… Гарри протиснулся мимо Северуса и пошел вперед по коридору, слегка шалея от собственной наглости. Снейп шел за ним — почему-то молча. У входа в гостиную, тоже не очень снейповскую, с большими окнами, удобным на вид диваном и камином с мраморной полкой, оба остановились, глядя друг на друга. — Я думал, у тебя хватит ума отказаться, Поттер. Гарри пожал плечами. — Не ты ли всегда говорил, что я идиот? — Похоже, нас тут двое… Поттер. Я бы хотел услышать твою версию происшедшего. Стой! Я, кажется, не приглашал тебя… Поттер, черт возьми! Гарри не обращал внимания, потому что он был здесь — маленький черно-белый камешек, круглый и гладкий, разделенный на две одинаковые половинки. Тот самый. Он лежал на каминной полке, прямо посередине. Гарри усмехнулся, подошел и положил рядом свой. — Я загадал желание, — сказал он, повернувшись к Снейпу. — Залез на скалу и загадал, что хочу быть с тобой. И не спрашивай, какого черта, я сам себя об этом все время спрашиваю! Вот и все. Я хочу быть с тобой… и чтобы ты тоже этого хотел. Потом… потом появился старик. Мошул. Я понятия не имею, кто он такой и что он такое, кстати. Ты не знаешь, случайно? Он спросил, на что я готов ради своего желания. — И что ты ответил? Снейп нехотя, словно сам не осознавая, сделал шаг вперед. Гарри тоже, теперь их разделяло всего несколько шагов. — Я ответил — все, что угодно. А остальное ты знаешь. Несколько шагов, как выяснилось — это очень мало, это совсем ничего, это просто мгновение, вдох, удар сердца, а следующий удар Гарри уже ловил ухом в чужой груди, цеплясь изо всех сил за тонкую рубашку, чтобы его не оттолкнули. Северус не оттолкнул, наоборот, прижал к себе, так странно и несмело, как будто Гарри мог исчезнуть от одного неверного прикосновения. — Поттер, — очень тихо, едва слышно, прямо в макушку прошептал он. — Я все понимаю: пещера, город, румынские чудеса... Но сказки обычно заканчиваются. И что потом? Наверное, если Рон и Северус в кои-то веки независимо друг от друга пришли к единому мнению, к этому мнению имело смысл прислушаться. Наверное. Нет, даже скорее всего. Но Гарри только сильнее прижался к Северусу: — Вот потом и увидим. <hr> * приетене — приятель (рум.) ** Старик Мошул — персонаж румынского фольклора, старик, ходящий по миру и следящий за людской нравственностью * * * Каутаць-ши-де-урмэ-ну-й-май-даць — вымышленный город румынских сказок, "Ищите-не-отыщете" * * ** домнул — господин (рум.) * * *** папанаши — румынские творожники со сметаной