Fool Me Once

— Это охуеть как тупо, — произнес Юнги в трубку. — Я знаю, что это тупо, ты знаешь, что это тупо, я знаю, что ты знаешь, что это тупо, ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, что это тупо… — Я просто хочу сказать, — прозвучал голос его старшей сестры через динамик, — что пригласила ее, потому что она знает маму и я работаю с ней и… — И тебе внезапно пришло в голову, что мы идеально подойдем друг другу, — перебил ее Юнги, пытаясь одновременно снять сумку с плеча и опуститься в кресло. — Удобно-то как. Я просто в восторге. Можно мне хотя бы узнать ее имя? — Ее зовут Кларисса, и она очень хорошая. Мне правда кажется, что она понравится тебе, Юнги. А ты ей. — Как правило, хорошим людям я не нравлюсь, — пробормотал Юнги, пытаясь вытащить блокнот из сумки. — Забыла о том, что устроила мне в прошлый раз? — Та девушка была хорошей, Юнги. — Вот именно, — парировал Юнги, решив, что сейчас не время сообщать сестре, что появление парочки парней в списке кандидатов на его вторую половинку повысило бы ее шансы на успех. — Хорошим людям обычно не нравится моя компания, и я не могу винить их за это. Думаю, я просто сделаю себе кастрацию, Юнджон. Отрежу себе всё. Какая на хуй польза от всего этого при таких условиях? — Юнги, не поверишь, но я бы прекрасно обошлась без знаний о том, что ты собираешься делать со своими половыми органами. Пассажир, сидящий через проход, странно покосился на него, но Юнги давно решил, что ему плевать на мнение других. (Иногда ему казалось, что лишь поэтому у него получалось выбираться из кровати по утрам.) В кои-то веки Юнги был прилично одет, так что окружающие пялились не из-за его одежды. Возможно, их взгляды были связаны с тем, что Юнги обсуждал свои половые органы в поезде. Да? Или нет? Как бы то ни было, Юнги давным-давно решил, что ему плевать на мнение людей о нем. О нем или его половых органах. — Ты моя сестра, — он не собирался сдаваться. — Ты даже не хочешь знать, отрежу я себе что-нибудь или нет? С хвостами овец делают то же самое, знаешь. Ягнята рождаются с супер длинными хвостами, и фермеры берут такую резиновую ленту, а затем… — Юнги, ради всего святого, — чуть не подавившись, громко прошипела Юнджон, отчего динамик затрещал. — Слушай, она правда очень хорошая, и я пригласила ее в гости. Она сказала, что придет, и ты не сможешь избежать этого. Знаешь же, как сильно мама ждет тебя. Ты обязан хотя бы появиться, иначе, помоги мне, Господь, я сама отрежу твой треклятый член. — Ты просто настоящий друг, — пробормотал Юнги, листая блокнот, пока не нашел последнюю страницу, на которой что-то писал. «Единственный способ узнать что-либо», — кричала на него надпись его же авторства, — «выйти из зоны комфорта и дать этому шанс». — Если ты отрежешь мой член, как тогда я смогу предаться греху с Присциллой и подарить тебе кучу гадких племянников и племянниц? — Кларисса. Ее зовут Кларисса. И ладно, я ничего не отрежу. Просто… Поезд тронулся со станции, и Юнги откинулся на спинку своего кресла. — Просто что, Юнджон? Не то чтобы Юнги не нравилась его старшая сестра. Он правда любил ее, принимая во внимание абсолютно все, в том числе ее излишнее беспокойство о нем, которое переросло во вторжение в его жизнь, а вторжение — боже, сколько раз это уже происходило? — обернулось как минимум десятком ужасных попыток свести его с людьми, которые все без исключения были «реально очень хорошими». (Но, видимо, недостаточно хорошими, чтобы снова встретиться с Юнги. Какая жалость. А ведь у Юнги имелись еще несколько потрясающих недостатков, которые эти люди упустили.) — …Просто не отрезай себе ничего, — выдохнула Юнджон в трубку. По крайней мере сейчас Юнги услышал в голосе сестры улыбку. (Ее тон был раздраженным, но Юнджон хотя бы улыбалась.) — Ты найдешь себе подходящего человека. Почему бы тебе не попробовать последовать своим советам? Что ты там писал на прошлой неделе… — Юнджон, отъебись на хуй, я говорил тебе не… — Нет-нет, я уже нашла. — На другом конце линии явственно зашуршала бумага. — «Попробуйте рискнуть. Именно так люди превращаются в тех, кем им предназначено стать». — Сколько раз, — глухо пробормотал Юнги, обреченно прикрывая ладонью лицо, — я говорил тебе не читать эту колонку? Она даже не моя, я просто… — Знаю, знаю. Ты просто пишешь за другого человека. Но я не могу остановиться. Кларисса приносит эту газету каждое утро, потому что знает, что ты там работаешь. Юнги закатил глаза. Человек, сидящий через проход, прочистил свое горло. — Она правда звучит очень хорошо, — ядовито заметил Юнги. — Всегда мечтал встречаться с золотистым ретривером. — Просто поболтай с ней немного, ладно? Рискни, Юнги. Хоть раз в жизни последуй своему же совету. — Иди на хуй, Юнджон. — И тебе того же, придурок. — Юнджон рассмеялась. — Рада, что твое чувство юмора все еще при тебе. Мама очень… — Хочет увидеть меня, — закончил за нее Юнги. — Знаю, ты уже говорила. Я буду через… — Он оторвал телефон от уха, чтобы посмотреть на время. — …пару часов. Хорошо? Сможешь удержать крепость без меня? — Ненадолго, генерал. Пожалуйста, отправьте подкрепление как можно скорее. — И снова, — протянул Юнги в трубку, не в силах сдержать усмешку, — иди на хуй. Я позвоню, когда буду подъезжать. После разговора телефон оказался в кармане пальто, пальто на соседнем сидении, а сумка поверх всего этого. Боже. Боже, какой же это был долгий день. Долгая неделя. Несколько долгих лет, серьезно. Открыв блокнот, Юнги рассеянно принялся стучать кончиком ручки по странице, размышляя о проклятой колонке, которую Юнджон ему процитировала. Юнги завяз в этой чертовой колонке несколько месяцев назад, когда ее настоящий автор улетела в длительный отпуск в Никого-не-ебет-куда, потому что это место в любом случае не было связано с работой. Так что на Юнги взвалили ее обязанности. И, что важнее, ее колонку, которая была так же далека от направления Юнги, как и Марс. «Ты все равно не работаешь по своей специальности», — возразила его начальница ровным тоном, который она всегда использовала, когда Юнги хотелось придушить ее. Или себя. Или любого человека в пределах досягаемости. — «В нашем маленьком городе не особо нужны журналисты-расследователи, Мин, и, в любом случае, тебе хорошо дается новое. Удачи с колонкой». Юнги не мог возразить. Это была правда. Охренеть какая тупая, но правда, за которую он не чувствовал ни грамма благодарности. (Ну, если только совсем немножко. У Юнги, по крайней мере, была стабильная работа с реальным заработком — большинство журналистов сейчас не имели и этого.) В конечном счете он взялся за колонку, не забывая и про свои обычные заказные статьи, спортивные обзоры и прочее дерьмо. И пошли они к черту, если у него не получалось просто зашибенно. Это была колонка советов. У Юнги хорошо выходили непрошеные советы, и предполагалось, что запрошенные будут такими же легкими — но это в любом случае была колонка советов. Юнги все еще сочинял рекламные статьи, всего один раз за свою карьеру попал на первую полосу, ему было тридцать лет, и вот в этом была вся его жизнь. Написание статей под заказ для провинциальной газеты. Ведение колонки советов за другого человека. Навязанное знакомство с коллегой его старшей сестры на сороковой годовщине свадьбы его родителей. — Простите… эм, я случайно услышал… Юнги подскочил в кресле, чуть не выронив блокнот на отвратительно грязный пол поезда, где тот бы затерялся навсегда вместе с его списком дел и набросками для будущей колонки советов. — Б-боже, — выговорил он. — Боже, я чуть не помер от страха. Чего надо? Это был пассажир, сидящий через проем. Парень был худым, но накачанным, с длинными ногами, и выглядел немного обеспокоенно. — Ваш разговор, — сказал он, кивая на пальто Юнги, небрежно лежащее в кресле ближе к окну. — По телефону. Господи. Пожалуйста. Избавь его от незнакомцев, пытающихся заговорить с ним в поезде. Может, если Юнги не будет смотреть этому чокнутому в глаза, он отстанет? — И что? — Вы когда-либо читали гороскоп в Еженедельном Солнце? Юнги замер, не дописав половину фразы «счастливая случайность» в блокноте. Облизнул губы. Поднял взгляд. — Где? — Еженедельном Солнце, — воскликнул парень и помахал выпуском газеты в сопровождение своим словам. — Просто я подумал, что вы знаете о нем, потому что мы оба едем из того же… — Я знаю, — перебил Юнги. К сожалению, он знал эту газету как свои пять пальцев. Женщина, которая занималась гороскопами, курила целыми днями и твердо верила в то, что нужно писать, напившись, а редактировать, уже будучи трезвым. Хотя второй стадии она достигала крайне редко. — Я не особо верю в астрологию, но… — А вы попробуйте поверить, — предложил парень. — Это очень полезная наука. Вот, у меня есть последний вышедший выпуск… когда вы родились? — Девятого марта, — автоматически ответил Юнги. — Стоп, подожд… — Рыбы, — прощебетал его мучитель, перелистывая газету. (Гороскоп находился на двадцать четвертой странице. Этот долбоеб продолжал листать.) — Рыбы, рыбы… рыбы! Нашел. — Потрясающе, — еле слышно процедил Юнги. — Слушай сюда, — быстро продолжил он, поднимая руку, чтобы не дать безмозглому придурку огласить на весь поезд его убогий гороскоп. — Без обид, но мне плевать на мой гороскоп. И на мой знак зодиака. И на Еженедельное Солнце, если на то пошло… — только не в его выходные, — …и я ужасно устал, поэтому буду очень рад, если ты просто заткнешь свое ебало. Парень застыл с открытым ртом. — Если я?.. — Заткнешь свое ебало, — повторил Юнги, закрывая блокнот и засовывая его обратно в сумку. Затем он сполз чуть вниз по спинке кресла и прикрыл глаза. — А теперь я собираюсь поспать. Желаю удачи с твоим… Меркурием в ретроградной фазе и прочей херней. — Меркурий не в… Юнги вскинул руку, не открывая глаз. — Ты закроешь свой рот, — бросил он, — и я посплю. Спокойной ночи. В этот раз получилось, и на короткий момент Юнги освободился от работы, колонки советов, попыток сестры найти ему Любовь Всей Жизни и от парня-зодиака из поезда, погрузившись в глубокие, спокойные воды сновидений.

Откуда-то зазвенела мелодия. Будильник? Телефон? Господи, она была такой громкой, кому, блять, пришло в голову использовать такое в качестве… — Конечная станция, — раздался безэмоциональный голос сверху. — Просьба освободить вагоны. Конечная станция, просьба освободить… Твою ж мать. Юнги подскочил в кресле, резко проснувшись (почти), и чуть не уронил на пол все, что лежало на коленях. Боже… черт, это же его остановка? Он не проспал свою остановку? Блять, черт побери. По крайней мере, парень-зодиак давно свалил, верно? Точно. Хоть какая-то радость. Юнги потянулся за сумкой, все еще сонный и в два раза более неловкий, отчего вещи на его коленях все-таки слетели на пол. — Блять, — прошипел он сквозь зубы, бросая сумку и пытаясь поймать то, что упало. Его блокнот? Телефон? Книга? Газета. Еженедельное Солнце. Мгновение Юнги сонно пялился на бумагу. Газета вышла в прошлые выходные. Его история в первый (и скорее всего последний) раз появилась на первой полосе, какой-то нелепый бред о марафоне, прошедшем неделю назад. (Стоп… или это был триатлон? Юнги казалось, что он должен был помнить такие детали о собственной истории.) Свежая газета. Немного помятая, словно ее часто и любовно перечитывали. С тихим шуршанием Юнги открыл ее. В газете была закладка. Такая клейкая бумажка ядовито-неонового цвета с небольшим указателем-стрелкой, какие пользовались спросом у студентов. Мелодия все еще звенела, и Юнги возможно единственный не вышел из поезда, но у него появилось неприятное предчувствие, поэтому, поддавшись порыву, он раскрыл заложенный закладкой разворот. Это был гребаный гороскоп, а стрелка указывала на Рыб. Что там было написано?

Рыбы 18 февраля — 20 марта Негативные мысли разрушают вашу жизнь. Попробуйте хоть раз побыть оптимистом, иначе вы рискуете никогда не найти то, что ищете.

Охуеть, а парень-зодиак ушел не так уж давно — он оставил этот бред прямо на коленях Юнги и затем свалил в чертов закат. Если бы он все еще находился в вагоне, Юнги бы обматерил его и засунул Еженедельное, чтоб его, Солнце ему в тупую рожу, и на этом все бы закончилось. Но парень-зодиак ушел, проклятая мелодия все еще звенела, а слащавый роботизированный голос продолжал попрекать Юнги за промедление, так что он не мог это сделать. Парня-зодиака не было рядом, чтобы обматерить, поэтому Юнги лишь прошипел парочку нелестных эпитетов себе под нос, собрал свои вещи и вышел из вагона, прежде чем двери закрылись. Вот только парень-зодиак еще не покинул платформу и решительно двигался к центральному вокзалу. Естественно, он был раздражающе высоким и атлетически сложенным, с длинными гребаными ногами, и Юнги был так далеко, что у него не было и шанса догнать его. Но Юнги мог попытаться. «Попробуйте рискнуть», — зачитала ему сестра совет из его же чертовой колонки. Так что вот риск, на который он был готов пойти. Чтобы в результате надрать чью-то задницу. (Однажды его сестра сказала, что внутри Юнги много накопившейся агрессии, но он не понял, что за херню она несла. Юнги был в порядке. Он был в полном, мать его, порядке. Он собирался так надрать задницу парню-зодиаку, что его ебаный астрологический знак вылетит в следующий месяц.) — Эй, ты! — Резиновые подошвы его кроссовок скрипели об пол, но этот звук просто слился с шумом платформы, а его голос затерялся в гомоне переполненного железнодорожного вокзала. Парень-зодиак не остановился, не повернулся и даже, кажется, не заметил его. Юнги словно оказался во сне, где он постоянно бежал к чему-то или от чего-то, но увязал в одном месте, сдвинуться с которого было невозможно. — Гребаный… эй! Слышь, урод! Парень в кожаной куртке! Короткие ноги — это проклятье. Гребаное проклятье. Попав в толпу, Юнги пытался при случае выкрикивать «прошу прощения», но в основном просто сбивал всех и бросал «извините» через плечо, стремясь к эскалатору. Парень-зодиак уже сходил с движущейся лестницы на второй этаж — и нет, нет, нет, Юнги не собирался дать ему уйти. Проверенный факт — боль от падения на эскалаторе невыносима. Больше всего от этого страдает гордость, но и ногам тоже не особо приятно. Юнги поднялся, вывалился на второй этаж и хотел было рвануть за парнем-зодиаком… …вот только того нигде не было видно. На вокзале собралось слишком много людей (вторая половина пятницы за пару недель до Рождества, повсюду слонялись толпы народа, какого черта он ожидал?). Музыка сбивала с толку, большинство людей просто врезались в Юнги, и он был слишком низким, чтобы попытаться найти парня-зодиака взглядом. Это было отстойно, отстойно, отстойно, этот ублюдок обставил Юнги, оставив ему гребаную газету, в которой он сам же и работал. Юнги получил шанс отомстить ему, вот только лишился его практически так же быстро, словно бы его подразнили, пару секунд помахав наживкой прямо перед его носом. — Блять, где он, — сквозь зубы процедил Юнги — больше самому себе, но также любому богу, который, возможно, решит смилостивиться над его убогим положением. — Какого хуя… — Не думаю, что я настолько опоздал. Юнги резко развернулся с безумным блеском в глазах и, скорее всего, в ужасном состоянии — его сумка практически спадала с плеча, пальто было застегнуто лишь на одну пуговицу, а в руках была сжата чертова газета с чертовым гороскопом внутри и чертовым триатлоном на первой полосе. Юнги сделал глубокий вдох, собираясь разразиться оскорблениями… — По правде говоря, я-я не думаю, что вообще опоздал? — продолжил парень, стоящий перед Юнги. (Он был сзади, а теперь стоял перед ним. Так работало направление. Верно? Какая разница. Плевать.) Незнакомец посмотрел на часы над головой, и на его лице появилась нервная, неловкая улыбка. — Д-да, кажется, у меня есть еще две минуты до назначенного времени. — Эм, — произнес Юнги, неловко отступая назад. Это было очень похоже на чью-то шутку. Подстава? Его сестра скорее всего сидела где-то рядом с камерой или… может, это был какой-то флэшмоб? Юнджон не могла так быстро… — Блять, прости, — запинаясь, проговорил парень, подавшись вперед следом за Юнги. — Боже, не могу поверить, что сказал «блять». Бен говорил, что ты ненавидишь мат. Просто… блять... я сказал это снова, черт! Стоп. Минуточку. Ладно. — Парень прижал ладонь ко лбу и сильно зажмурился. — Мы не можем… попробовать заново? Я никогда этим не занимался и как бы… полный неуч в таких делах, так что тебе придется смириться со мной… — Хорошо? — осмелился сказать Юнги. Серьезно, где Юнджон? Только она могла заварить подобное дерьмо, и Юнги мог лишь затаить дыхание и ждать, когда все раскроется. — Да, эм… — Отлично. Так что… начнем сначала. Привет! — Парень ярко улыбнулся и протянул руку. — Меня зовут Чонгук. Бен многое рассказывал о тебе, и я… к чему это все… ладно, я просто ужасно нервничаю… — Он рассмеялся. Такой смешной высокий смех, не совсем подходящий мужчине, по мнению Юнги. — Я никогда… ну, то есть, я же говорил, что не делал этого раньше, да? Отлично, теперь я даже… я повторяю сам за собой. Эм. Ладно. Итак! Джон! Приятно познакомиться с тобой! Твою мать. Твою же мать. Юнджон не принимала в этом участие, верно? Здесь был лишь этот Чонгук, стоявший с протянутой рукой и до боли оптимистичной улыбкой на лице. Чонгук, который должен был встретиться с каким-то парнем по имени Джон. Чонгук, который был высоким (блять), спортивно сложенным (бляяять), его два передних зуба были чуть больше, чем остальные (блять), а ладони..? Да, его ладони. Его руки заканчивались ладонями, вот же наглые ублюдки. Будь они прокляты. Вот же блять. Юнги попытался успокоить свое дыхание, но тут же сдался — его социальные навыки всегда оставляли желать лучшего, так что он просто… протянул руку вперед. Позволил Чонгуку обхватить свои пальцы. Неловко сжал в ответ. — Ну, эм, насчет… — Ч-черт, — выдохнул Чонгук, вырывая руку из слабой хватки Юнги и принявшись лихорадочно хлопать себя по карманам. — Верно, блин, я забыл, я должен был… Боже, просто… Клянусь, я взял ее с собой, она была где-то… ох, блять, слава богу, она здесь. — Он зарылся в своей сумке, перекапывая все содержимое, а затем вытащил какую-то блестящую книжку о… разработке программного обеспечения? — Прости, я забыл вытащить ее, потому что увидел газету и сразу понял, что это ты, и затем я… Боже, я просто начал ругаться слишком… слишком активно, верно же… — Все нормально, — умудрился вставить Юнги. Ему казалось, что он забыл свою жизнь в поезде и случайно поменялся телами с кем-то на платформе. Оказался в бредовой ситуации прямо как в Чумовой пятнице, только вместо Джейми Ли Кёртис было много членов. (Он не мог поверить в то, что происходило, но на всякий случай оглядел себя. Руки с натянутой на костяшках кожей? Есть. Рваные джинсы, есть. Мешковатая толстовка, есть. Ужасный серый вязаный шарф, есть. Всё в наличии и полной готовности, чтобы отвратительно выглядеть в сравнении с мистером Меня-зовут-Чонгук-и-я-супер-красавчик.) — Я не… мат это не такая уж и проблема? Для меня? Так что… Чонгук..? — Чонгук, — подтвердил парень, снова улыбаясь. На этот раз в его голосе было чуть больше уверенности. Внезапно во взгляде парня загорелся огонек — блестящий, красивый и оптимистичный. — Да, так что вот, Бен говорил, что вы знаете друг друга, и вы, эм, очень близки? Между собой? Чонгук сказал это с таким волнением в голосе (в глазах, в уголках рта, в складке между нахмуренными бровями), что Юнги едва ли мог сдержаться. Чонгук был милым (безумно, безумно милым), как те нервничающие кролики на ярмарках, вот только он был человеком. Высоким и… с мышцами, красивой прической, милыми зубами, и его ладони были прямо тут. Но для Юнги он был словно цветок, готовый завянуть от малейшей напасти. — Ага, — выдавил Юнги как полный трус. (Он не мог протянуть руку и лопнуть этот пузырь. Не мог заставить этот цветок завянуть. Не мог выключить свет, затушить оптимистичный огонек в глазах Чонгука.) — Да, Бен. Хорошо. Ага. Бен, вот же парень. — Юнги прочистил горло. — Ну так… — Боже, ты… — Чонгук рассмеялся снова и закатил глаза. — Я все слишком усложнил. Блеск. Молодец, Чонгук! Можешь похлопать себя по спине! Я правда… прежде никогда таким не занимался. Как бы… вообще. На сто процентов начинающий во всех этих «свиданиях с парнями». — Сделав глубокий вздох, Чонгук широко улыбнулся и показал Юнги два больших пальца. — Но это нормально! Все получится. Свидания вслепую! Ничего сложного! Просто два парня на свидании вслепую! Свидание вслепую. Юнги вляпался в свидание вслепую. Чонгук подошел не за тем, чтобы забрать газету (нахуя ему приезжать за газетой, Юнги? кто, блять, проходит через такой ад только ради проклятого куска бумаги?), он пришел забрать Джона. Джона, раздражающе спортивного парня-зодиака, который оставил Еженедельное Солнце на коленях Юнги в поезде. «Попробуйте рискнуть», — прозвучал голос его старшей сестры в голове. Парень-зодиак отдал ему эту газету — газету, по которой Чонгук должен был узнать его — и теперь они стояли здесь вдвоем, и просто… да пошло оно все на хуй, окей? Просто на хуй, это все равно ни к чему не приведет, потому что свидания вслепую никогда не приводили, а еще Юнги было скучно, одиноко, и он опасался юбилея своих родителей, так что… возможно? Возможно, это будет весело? — А? — Юнги стряхнул с себя оцепенение. — В точку! Определенно. Парни. Да-да. Парни, свидания с ними. Прекрасно. Точно. Я, эм, новичок в этом деле. Тоже? Чонгук моргнул, глядя на Юнги огромными глазами, и рассмеялся, легонько хлопнув его по плечу. — Бен говорил, что ты забавный, — весело заметил он. — Все в порядке, знаю, у тебя было трудное время с… тех пор. С Марком. — Чонгук на секунду закусил губу. — Но! Слушай! Все это в прошлом, верно? Мы с тобой встретились и сегодня можем попробовать… чего-нибудь выпить? Развлечься? Поболтать? Чонгук протянул свой локоть, как чертов джентльмен, и Юнги почувствовал ветер перемен, зашептавший ему на ухо. Если он возьмется за руку Чонгука, это будет одна развилка будущего (которая, хрен знает, к чему приведет), а если не возьмется, то… …то Чонгук, кто бы он ни был, будет стоять здесь один со своей глупой книжкой по программированию в ожидании человека, который оставил их газету на коленях Юнги. Можно ли украсть свидание? Это вообще вещь, чтобы ее красть? И даже если так, можно ли назвать это воровством, если свидание (технически) передали тебе? «Попробуйте хоть раз побыть оптимистом», — было сказано в его чертовом гороскопе. «Иначе вы рискуете никогда не найти то, что ищете». Юнги прочистил горло. Протянул руку. Взялся за локоть Чонгука. — Конечно, — сказал он. — Я бы выпил что-нибудь прямо сейчас. Выражение облегчения на лице Чонгука практически стоило всего этого.