Fool Me Once

— Спасибо, — сказал Чонгук, беря в руки столовые приборы со стола. — Знаю, что это, эм, странно, но спасибо за понимание о нашей встрече вчера. Точнее за то, что она не состоялась? Эм… Джон рассмеялся («парень-зодиак Джон», — прошептал голос Юнги в голове Чонгука), довольный и приятный, отмахиваясь рукой и накрывая колени салфеткой. — Не беспокойся об этом, — произнес он, успокаивающе улыбаясь. — Всякое случается! Ты должен просто плыть по течению. Дать жизни вести себя, понимаешь? — …Ага, — подал голос Чонгук. Шумно сглотнул (пожелал, чтобы официантка принесла, наконец, этот чертов кофе) и взял меню. — Но все равно спасибо, что согласился встретиться со мной после всего этого фиаско. Я ценю вторые шансы. — Бен говорил, что ты работаешь в агентстве по недвижимости, — сказал Джон, чуть подаваясь вперед, ставя руки на стол и сцепляя пальцы. — Как тебе эта работа? — Скучная, — просто ответил Чонгук. Меню расплывалось перед его глазами, и уже в который раз он пожалел, что выпил так много алкоголя прошлой ночью. А что он говорил об этом Юнги? Боже. — Но я хочу перейти на музыку. — О-о, — протянул Джон, округлив глаза. — Я безумно люблю музыку! Никогда особо не разбирался в ней, но мне всегда нравились самые разные жанры, это так классно… Он говорил. Возможно, это было интересно — Джон был энергичным, блистательным и казался действительно увлеченным темой разговора, хотя и очень мало знал о ней — но Чонгук не мог сосредоточиться. Он просто кивал и улыбался, но все еще чувствовал запястье Юнги в своих ладонях. Вкус едва уловимого поцелуя Юнги на своих губах. (В ушах Чонгука навсегда отпечатался стон Юнги, имитирующего оргазм посреди бара, в котором Чонгук с Дженни часто зависали, грубый, разрушенный звук его голоса.) Джон все продолжал болтать. Чонгук услышал слово «Дева» (Юнги говорил, что Джон помешан на астрологии), «тот парень постарше» (Юнги было тридцать, Джону — двадцать два) и «совместимость» («ты умный», — сказал Юнги, — «красивый и смешной…»), и в течение всего разговора Чонгук продолжал слышать голос Юнги. То, что он сказал предыдущей ночью. То, что сказал бы о Джоне сейчас. «Не верю я этому парню», — пробормотал воображаемый Юнги в голове Чонгука. — «Он серьезно пытается доказать, что вы подходите друг другу из-за ваших знаков зодиака? Вот псих.» — …вот так я стал заниматься триатлоном, — прощебетал Джон. — О, нифига себе, — попытался отреагировать Чонгук. («Это тактическая рвота», — сказал воображаемый Юнги.) — Знаю, ты знаешь, — продолжил Джон, махая рукой, — Бен сказал, что говорил тебе обо всем… — Верно. Ага, Бен. — …но я реально увлекаюсь этим, и, серьезно, как только начну… Как только начнет, то никогда, блять, не заткнется. Замолчи, Юнги. Пфф. Как будто ты не думаешь о том же. Не в этом смысл. Будь вежливее. Зачем? Затем, что Юнги был невежливым: он был грубым, ругался матом, предпочитал пить текилу с джин-тоником и наебывать Пита с Дженни. Он пошел за Чонгуком в туалет, чтобы успокоить его. Он ужасно играл в мини-гольф, даже будучи пьяным, и его задница была потрясающей. Он был низким, раздражительным, но в какой-то степени собранным, а вот Чонгук сидел за столом напротив Джона в тесном кафе туристического района недалеко от центра города, как раз таком месте, в которое хотел бы привести Юнги, чтобы запихать в того кучу блинчиков и услышать жалобы. — Я д-дико извиняюсь, — еле проговорил Чонгук, перебивая Джона посреди фразы «отсроченная мышечная боль», — вчера вечером я встретил этого парня и думал, что он это ты, и мы не поняли друг друга, пошли вместе пить, а он… он просто… Не знаю, смогу ли это сделать, мне кажется, я обманываю тебя, прости… — О боже, — выдохнул Джон, широко распахивая глаза и прикрывая одной рукой рот. — Ты шутишь, ты… — Прости, — повторил Чонгук, зажмуриваясь. — Знаю, это ужасно, я просто отвратителен, это не должно было произойти… — Ты по уши влюблен, — чуть ли не пропищал Джон, прижимая ладони к своим щекам. — Это тот парень, которому я оставил газету? О боже, это невероятно, я так рад, что просто не могу поверить… — Джон наклонился над столом и взял руку Чонгука в свою. — Это судьба, Чонгук, — внезапно торжественно сказал он. — Звезды выстроились так, что вы встретились. Чонгук рассмеялся, нервно и неловко, но потом понял, что Джон произнес это на полном серьезе. — Эм, — промямлил он. — Верно. Звезды? — Да, но что более важно, я оказался прав. — Джон довольно вздохнул. — Парень, которого я встретил в поезде, никогда бы не пошел на такой риск. Мне удалось достучаться до него! Потрясающе! Как его зовут? — Юнги, — тупо ответил Чонгук. — Его зовут Юнги. — А какая у него фамилия? — Джон уже достал свой телефон и вбивал пароль для разблокировки. — Я найду его в фейсбуке для тебя. — Он… — Ох, блять. — У него нет фейсбука, — произнес Чонгук и почувствовал, как желудок ухнул вниз, при мысли об этом. — И я не знаю его фамилию. Он не называл, — быстро проговорил он. — Не то чтобы я… — Мы должны найти его, — решительно проговорил Джон и поднял взгляд. — Знаешь что-нибудь о нем? Кем он работает? — Пожарником, — ответил Чонгук. Запнулся. — То есть… журналистом. Он журналист. Юнги был журналистом — их последний разговор едва ли не навсегда отпечатался в памяти Чонгука — и он писал статьи для газеты, которую держал в руках, когда Чонгук увидел его в первый раз, но в тот день газета в какой-то момент исчезла, и что вообще это была за газета? Чонгук не мог вспомнить, он даже не помнил, говорил ли Юнги, каким именно журналистом является. — Я загуглил его имя и нашел только кучу фанфиков о какой-то корейской поп-звезде, — сказал Джон, хмурясь. — Слышал что-нибудь об этом? Он тебе ничего не давал? Визитку? Свой номер? — Ничего, — ответил Чонгук и замер. — Хотя возможно… возможно, что-то есть. Он не разбирал свою сумку, когда вернулся, просто повесил на спинку стула. Возможно, когда они напились вчера ночью, Юнги отдал ему кое-что. На дне сумки лежал маленький черный блокнот. Чонгук медленно вынул его, едва ли не благоговейно глядя на потертую черную обложку в своих руках. На первой странице была лишь куча сокращений, написанным едва понятным почерком. В глаза бросилось слово «триатлон». И слово «хрень». Нарисованный в уголке худой человечек со злыми глазами, огненным дыханием, окруженный спиралью ААААААААААААААААААА, написанной тем же безумным почерком. Это был Юнги — каждое гребаное нечитаемое слово из всех. Худой человечек (Чонгук почти мог представить себе такое же выражение лица у Юнги), хрень, крик спиралью. Юнги бежал через весь район, чтобы вернуть свой блокнот, но тот все равно в итоге оказался у Чонгука. — Что это? Блять, он чуть не забыл о Джоне. — Это Юнги, — выдохнул Чонгук, начиная перелистывать страницы. — Он оставил свой блокнот. Случайно. В основном, в блокноте было нечто похожее — короткие, наспех записанные слова, еще несколько нарисованных фигурок в самых разных ужасных позах, очень часто встречался мат — но палец Чонгука соскользнул, и блокнот раскрылся на одной из последних страниц, на которой оказались целые предложения. Неспешные. Более вдумчивые. Менее корявые, словно Юнги потратил много времени на то, чтобы терпеливо записать их. Идите на риск. Учитесь на своих ошибках. Не позволяйте тому, кем вы были, удерживать вас от того, кем вы можете стать. Сразу под словами был коряво нарисован блюющий человечек, но мысль застряла в голове. Юнги сказал те же самые слова Чонгуку прошлой ночью. В кабинке туалета прямо перед тем, как снял майку, и Чонгук увидел его идеальную кожу, ключицы, тонкие руки, едва заметные складки жира на талии и… боже, его соски. Чонгук никогда не думал о сосках парня как о чем-то эротическом, но когда Юнги разделся, Чонгук тут же представил себе, как дергает Юнги вниз, сжимает, всасывает и чувствует реакцию… — Что там написано? Телефонный номер есть? — Я не… — Когда Чонгук раскрыл первую страницу, внутри обложки вовсе не оказалось карточки «если найдете, пожалуйста, позвоните». — Я не думаю… — Адрес? — Джон задумчиво закусил нижнюю губу. — Мне кажется, хотя бы адрес должен быть, не видел? Ничего не было, просто торопливые заметки, человечки, смешные маленькие рисунки, не несущие в себе особого смысла, и… Первый день нуны — 10/4 Отправить цветы Под этим была парочка смешных уравнений, словно Юнги пытался решить, сколько денег потратить на букет в честь первого рабочего дня своей старшей сестры. Первая строчка «15$» была яростно перечеркнута (ручка почти продырявила бумагу) и заменена на «50$», обведенное несколько раз. И уже под этим был адрес. — Здесь есть адрес, — радостно воскликнул Чонгук. — Я, эм… До его мозга внезапно дошла полнейшая абсурдность ситуации, будто по голове резко ударили обухом. Юнги ушел, исчез, даже не сообщив Чонгуку свой номер, электронный адрес или фамилию. На секунду Чонгук подумал, а не был ли Юнги просто галлюцинацией. Возможно, у Чонгука поднялся жар, и весь этот чертов вечер лишь приснился во сне. Но произошедшее было реальным. Юнги был реальным. (Вкус этого почти-поцелуя все еще жег губы Чонгука.) Но хотел ли Юнги, чтобы его нашли? — Не сомневайся, — словно бы прочитал его мысли Джон. — Ты — Дева. Если ты будешь сомневаться, то задумаешь себя до смерти и никогда ничего не сделаешь. — Ты прав, — решительно произнес Чонгук. Встал. — Мне очень жаль. Это глупо. Прости. Можешь сказать Бену, что я был мудаком… то есть, я и сейчас очень даже мудак… — Ты не мудак, — возразил Джон. — Ты просто влюблен. — Он сверкнул идеальной красивой улыбкой. — Отправляйся за своим человеком.

Адрес (или скорее здание, которое находилось по этому адресу) вовсе не обнадеживал своим видом. Такси привезло Чонгука в центр финансового района с множеством высоток, блестящих окон на всю стену и пустынных улиц. По воскресеньям никто не работал (за исключением несчастных идиотов, подвязавшихся на сверхурочные), поэтому Чонгук конкретно просчитался. Определенно. Но и не совсем. Не совсем, если подумать, несмотря на то, как отчаянно нуждался в Не-Джоне. Одно гигантское здание с двадцатью с лишним организациями, и только одна из них соответствовала адресу в его руке. Какая-то бухгалтерская фирма, если справочник не врал, и, конечно же, старшей сестры Юнги не было на месте. Сегодня было воскресенье, какой идиот будет работать по воскресеньям? Чонгук посмотрел на телефон. Время перевалило за два часа дня, тротуары радовали полным отсутствием людей, морозный воздух больно кусал за щеки, а вездесущее зимнее облако накрыло город собой словно толстое шерстяное одеяло. Это был пиздец. Возможно, старшая сестра Юнги пойдет на работу завтра — но как он узнает ее? (В памяти вспыхнуло фото с экрана телефона Кэрол — окей, ладно. Отлично. Сестра Юнги была похожа на Юнги. Это чуть-чуть облегчало дело.) — Это тупо, — выдохнул Чонгук. Его голос отразился от нависающих стеклянных и металлических конструкций вокруг, потому что на улице не было шума, способного поглотить его. — Это так… так тупо… — на этот раз он прокричал, пиная пожарный кран наименее любимым ботинком из двух (хороших ботинок, на самом деле, — он не успел заносить их так, чтобы кожа потрескалась) и пытаясь найти хоть что-нибудь. Катарсис, возможно. Какое-то подобие освобождения от колючей проволоки, свернувшейся в грудной клетке. Юнги. Пытаясь найти Юнги. Старшая сестра Юнги возможно появится на работе завтра, но Чонгуку тоже нужно будет работать. Через полгорода отсюда, в неудобное время и без машины, на которой можно было бы добраться сюда в обеденный перерыв, поэтому это было бесполезно. Бесполезная идея. Он должен просто забить на все и поехать домой, забыть. Идите на риск. Чонгук засунул телефон в карман джинсов и раздраженно простонал, закрывая глаза. — Заткнись, Юнги. Учитесь на своих ошибках. — Слышь, что я только что сказал? Не позволяйте тому, кем вы были, удерживать вас от того, кем вы можете стать. — Это не… Он разговаривал сам с собой посреди пустого финансового района, замерзший, одинокий, растерянный, стоящий перед одной лишь единственной связью, способной привести его к какому-то парню, с которым он провел пару часов предыдущим вечером. В какой-то ужасный момент времени Чонгук заметил в стекле свое отражение — он выглядел так… словно переживал похмелье. Усталым. Немного потерянным. Но главное, он выглядел одиноким. Чон Чонгук был один уже на протяжении года. На бумаге, во всяком случае… на самом деле он был один еще задолго до появления этих документов, даже если не знал об этом. Чонгук был с Дженни с восьмого класса. Он построил свою жизнь вокруг нее и все это время считал, что она также строила свою жизнь вокруг него, но ужасно ошибался. И боже… разве в этом был толк? Даже если бы Дженни сделала то же самое в ответ, ничего бы не изменилось. Это было бы неправильно. Дженни поступила неправильно, но Чонгук в каком-то смысле чувствовал за это благодарность. Раньше он был каким-то незнакомцем, кем-то, кто не был полностью Чонгуком (черт, он даже был Джоном, а не Чонгуком), а сейчас он… он был никем и не знал, кем являлся, куда держал путь и даже что хотел делать, когда добрался сюда. Все, в чем он был уверен, это… …это то, что он был Чонгуком. Он не был парнем Дженни, мужем Дженни или даже бывшим Дженни. Он не был парнем из агентства по недвижимости. Он не был кем-то, кто хотел сходить на парочку свиданий вслепую, чтобы понять, кто он, потому что он был Чонгуком, а Чонгук хотел добраться до Юнги. Отражение Чонгука все еще казалось одиноким, но внезапно парень стал более похож на целостную личность, чем на худой каркас, завешанный тонким неубедительным фасадом «человека». Не позволяйте тому, кем вы были, удерживать вас от того, кем вы можете стать. Чонгук когда-то был тем, кто боялся. Нервничал. Не решался. Он искал признание в глазах людей и не всегда находил его, блуждая как призрак в поисках непонятной частички своей души. Он был неловким, зависимым и не знал, что будет делать без Дженни, но сейчас Чонгук стал кем-то другим, и боже. Боже, он хотел узнать, будет ли Юнги интересно встретиться с человеком, в которого он превратился. Вытащив телефон из кармана, Чонгук тщательно составил вежливое письмо. Это должно сработать, а иначе он хотя бы будет знать, что пытался.

— Привет, — воскликнул Чонгук, чувствуя себя самым большим придурком на свете. На долю секунды он протянул руку вперед, но потом осознал, насколько это ужасная идея, и отдернул ее обратно. — Привет, я понимаю, что вы сейчас спешите на работу, но у меня… — Спасибо, — быстро бросила девушка, внешне похожая на Юнги, и не глядя прошла мимо него. — Мне уже дали в офисе пару листовок, я подписываю петиции тогда, когда захочу, и уже все знаю о состоянии озонового слоя, а еще я не думаю, что Гэри Джонсон должен стать президентом. Поэтому прошу прощения, но… — Вы старшая сестра Юнги? Фраза была подобна волшебному заклинанию, на короткое мгновение остановившему вокруг них время. Девушка не отличалась высоким ростом. Ее длинные локоны были изящно закреплены заколками по бокам от лица. Она выглядела так, словно наносила макияж тщательно подобранным набором точных инструментов. Ее руки были худыми, ноги — стройными, и господи, господи, она была так похожа на Юнги, что у Чонгука перехватило дыхание. — Допустим, — отозвалась девушка, настороженно поворачиваясь к нему и опуская руку в сумку. (Перцовый баллончик? В таком случае Чонгуку действительно придется пойти к доктору, как он написал своему начальнику во вчерашнем письме. Хоть не соврал.) — Смотря кто спрашивает. На мгновение Чонгуку захотелось увильнуть от ответа, скрыть свою личность, но он уже пытался и не особо преуспел в попытках придумать легенду, которая бы не делала его похожим на какого-нибудь русского шпиона. Поэтому он просто постарался ответить максимально честно. — Меня зовут Чон Чонгук, — начал он, неловко протягивая вперед руку. (На Чонгуке был надет смокинг, который вытаскивался из гардероба лишь для собеседований и вечеринок, жесткий и немного поскрипывающий от неправильного обращения. Сначала Чонгук чувствовал себя глупо, но потом осознал, что для него это действительно больше похоже на собеседование на работу, которую он хотел заполучить так сильно, что практически чувствовал ее вкус во рту.) — Я… я встретил вашего брата вчера вечером… случайно… и, эм, он… его блокнот… — Он у вас, — облегченно выдохнула cтаршая cестра Юнги. И улыбнулась. — Боже… знаете, Юнги утром перевернул весь дом в поисках блокнота. Что, он оставил его в туалете или где-то еще? — Или где-то еще, — ответил Чонгук, едва не сорвав свой голос. — Ага. Эм, так что… так что он у меня, да, и я не знал фамилию или контакты Юнги, а внутри смог найти лишь ваш рабочий адрес… — Он записал мой рабочий адрес в своем блокноте? — ошеломленно перебила девушка. — Нахуй ему… — В блокноте написано, что он хотел отправить вам цветы, — принялся объяснять Чонгук. — Не знаю, подарил ли он их в итоге, но… — Вот же маленький пиздюк, — прошипела сквозь зубы cестра Юнги. — Юнги сказал… он поклялся, что не слал мне эти чертовы розы, но никто больше не признавался, и просто какого хуя, а? Но нет же, первый день в офисе, и на моем столе этот ебаный огромный букет… — Я просто хочу вернуть ему блокнот, — проговорил Чонгук. Старшая cестра Юнги была очень похожа на Юнги, говорила, как он, была немного пугающей (ладно, очень пугающей), и Чонгуку нужно было чего-то этим добиться. Так какая разница, если он немножко соврет? Девушка моргнула. — О. Да. Эм… — Она вытащила руку из сумки и протянула раскрытую ладонь вперед. — Я передам ему. Ага. Значит, если он соврет, разница все-таки будет. — Я хочу вернуть блокнот ему, — надавил Чонгук. О боже. О боже, о боже, о боже… Девушка пристально смотрела на него секунду, сузив глаза. — Что вы делали вчера вечером? — спросила она медленно. — Мы не… я просто… Сестра Юнги раздраженно махнула рукой. — Я говорю не об этом. Что вы, Чон Чонгук, делали вчера вечером? Каким видом активного отдыха занимались? — Я пошел в бар, — проговорил Чонгук, вопреки себе. (Ох, блять. Он не рассчитывал, что она устроит допрос.) — Я-я играл в мини-гольф… — Какого цвета была клюшка у вашего партнера по игре? — Фиолетового, — машинально ответил Чонгук. — Сколько лет, по-вашему, ему было в начале игры? — Двадцать два. Что… Девушка подняла руку. — Последний вопрос, — сказала она. — Барабаны и пианино… что у них общего? — Это ударные инструменты? То есть… технически как бы… — Должна признать, вы выглядите не так, как я думала, — бесцеремонно сказала cтаршая cестра Юнги, снова зарываясь в сумку. — Но пофиг. Меня зовут Юнджон, кстати. — Она вытащила маленький блокнотик и ручку, нацарапала что-то непонятное на одной страничке, вырвала ее и впихнула в руки Чонгуку. — Напишите сюда письмо. Это колонка советов. Отправьте что-нибудь анонимно. — Колонка советов? Зачем… Губы Юнджон растянулись в усмешке, блистающей и опасной. — Без обид. Просто хочу удостовериться, что вы реально этого хотите.

Чонгук сидел в кофейне перед своим ноутбуком и сверлил взглядом экран. В браузере было открыто окошко нового электронного письма. Мигающий курсор ждал, пока парень что-нибудь напечатает, хоть что-то. — Это же так глупо, — тихо пробормотал Чонгук, но все равно протянул пальцы над клавиатурой. Это было глупо, раздражающе и нелепо, но этим утром Юнджон (cтаршая-cестра-Юнги) дала ему адрес, очень простые инструкции и, правда, имело ли это смысл? У Чонгука не получалось вытрясти Юнги из своих мыслей. Он мог хотя бы попытаться найти его, верно? Неважно, насколько это тупо, раздражающе и нелепо, он должен попытаться. Чонгук сделал глубокий вдох. Потратил секунду на то, чтобы совладать с собой. Напечатал единственные слова, которые, по его мнению, были правдой. «Я совершил ошибку.» Закончив печатать письмо, он тут же нажал на кнопку «Отправить» так быстро, как только мог. («Не сомневайся», — сказал ему парень-зодиак Джон. — «Ты — Дева. Если ты будешь сомневаться, то задумаешь себя до смерти и никогда ничего не сделаешь.») Несколько секунд спустя на ящик пришло новое письмо. Оно было автоматическим и содержало в себе предложение «НЕ ОТВЕЧАЙТЕ, ЭТО АВТОМАТИЧЕСКОЕ ПИСЬМО», а еще в нем было «Спасибо». Спасибо, что отправили письмо. Вы получите ответ, как только ваше сообщение будет опубликовано.

Утром во вторник Юнги сел за свой стол с кружкой кофе в одной руке и очками в другой. Его блокнот каким-то образом умудрился все же затеряться в городе, несмотря на все усилия, которые Юнги приложил, чтобы сохранить его в целости, и поэтому вчера ему пришлось просидеть всю ночь, чтобы вовремя ответить на все запросы из колонки советов для своего редактора. Понедельник был сущим кошмаром, но Юнги хотя бы был занят. Вторник был поспокойнее и давал всем сожалениям Юнги идеальную возможность выстроиться в ряд и таранить его голову одно за другим. Компьютер очень медленно включался, позволяя Юнги неспешно глазеть в окно, обращенное на восток. Обхватив кружку двумя ладонями и усевшись поудобнее в шатком офисном кресле, Юнги принялся ждать, когда солнце прорвется сквозь облачный покров и ослепит его. Стоял декабрь, облака были слишком плотными, а солнце находилось очень далеко на юге, но Юнги по большему счету было плевать, потому что он ощущал себя мразью, которой было суждено гнить среди мусора. Из колонок раздался короткий нежный звук, сопровождавший оповещение «пришло новое письмо!» — и это значило, что он сможет хоть чем-то занять свое время, чтобы отвлечься от обдумывания каждой ошибки, совершенной в жизни. В основном это был спам. Парочка напоминаний о мероприятиях, которые были беспощадно прощелканы. Редактор из другого отдела написал письмо, пытаясь завербовать Юнги для какого-то идиотского проекта про домашних животных. Юнги ответил вежливым отказом и направил копию своему редактору, что было равносильно объявлению войны в ожесточенных условиях их маленького офиса. Еще было письмо для колонки советов, что было странно. Но иногда сотрудники сами придумывали чушь, лишь бы заполнить пустое пространство в газете. Я совершил ошибку. На этих выходных я встретил прекрасного человека — у нас было много общего, все проходило безумно весело, и чувство юмора у него было потрясающим. Но я упустил его и теперь не могу перестать о нем думать. Кажется, у меня есть способ связаться с ним, но я не знаю, нужно ли это делать. Я сильно напортачил тогда. Что вы посоветуете? В Поисках Успокоения Юнги сделал глубокий вдох. Потратил секунду на то, чтобы совладать с собой. Напечатал единственные слова, которые, по его мнению, были правдой. «Я понимаю, что вы чувствуете.»

Неделю спустя Чонгук получил еще одно письмо с адреса Не Отвечайте, но он так торопился открыть его, что чуть не залил своим кофе весь стол и пол. В тексте письма расплывчато говорилось о «спасибо за ваш вопрос» и «ваше письмо было опубликовано» и… внизу была ссылка. Открывшийся по ссылке сайт был каким-то хаотичным, словно создавался малолетним сыном владельца еще в девяностые и с тех пор мало обновлялся. Везде были рамочки, странные маленькие выпадающие менюшки, ядовито-голубые ссылки, половина из которых никуда не вела, но вот ссылка на колонку советов на удивление работала. Здравствуйте, ВПУ. Начнем с того, что я понимаю, что вы чувствуете. Можете не верить, но это действительно правда. Тем не менее, я хочу, чтобы вы снова прочитали свое письмо и реально вдумались в свои слова. Если вы не свяжетесь с этим человеком, то всегда будете думать о том, что бы произошло, если бы вы решились, но если вы попробуете связаться и ничего не получится, вы сможете сказать, что хотя бы пытались. (Попытки, как мне сказали, оказывают чудесное влияние на душу человека.) И, возможно, вы сильно напортачили — но попытайтесь вынести из этого урок и продвинуться дальше. Главное не то, что вы сделали, а то, как вы будете жить, начиная с этого момента. Вы напуганы. Я понимаю. Бояться совершенно нормально, но попытайтесь понять, что именно эта напуганная версия вас упустила того человека. Не вините себя, все прошло, и вы можете лишь постараться сделать лучше в следующий раз. Посмотрите на напуганную версию себя. С вашими знаниями сейчас что бы вы сделали по-другому? Как бы вы поступили? Напуганная версия вас больше не существует. Вы — более новая, свежая, мудрая версия себя, и вы понимаете это. Долгое время Чонгук просто сидел, не двигаясь, перед своим компьютером. Кто-то кричал о цифрах, босс Чонгука орал так, что становилось ясно, что дело шло к чьему-то увольнению, кругом творился хаос, а где-то в этом мире Юнги советовал абсолютно незнакомому человеку взбодриться и стать хозяином своей жизни. Конечно же, Чонгуку нужно было написать короткое письмо. И передвинуть пару вещиц. Чонгук встал… — Куда это ты собрался? — прогремел его босс. — Домой, — ответил Чонгук, вешая на плечо сумку с блокнотом Юнги внутри. …и вышел из офиса в последний раз, оставив за собой лишь наполовину выпитый кофе, торопливо нацарапанное заявление об уходе и чуть больше года недовольства.

Замерзшие поля проносились в окне поезда размытой коричнево-черно-белой полосой. Это было глупо (Чонгук был глупым), но он искал название газеты, город и адрес главного офиса. Мин Юнги значился автором нескольких статей. Это был тот же город, из которого приехал парень-зодиак Джон (вполне логично), и просто… все стало на свои места. Все кусочки пазла настолько идеально подошли друг другу, что это даже немного пугало, словно в скором времени должно было произойти что-то ужасное. (Чонгук невольно задумался, что же самое худшее могло произойти, и сразу подумал о Пите с Дженни… но они больше не пугали его. Не после того, как Юнги втоптал их в грязь.) Когда поезд остановился, снаружи не было огромной железнодорожной станции. Всего лишь небольшая платформа, маленькое здание с кассами да несколько старых машин на парковке, ожидающих потенциальный доход. Чонгук думал, что поезд будет забит студентами, но в реальности толком никого не было — кроме него на этой остановке вышли лишь три человека. Солнце уже село. Когда Чонгук уже в третий раз за два дня появился на вокзальной площади, была лишь середина дня, затем неторопливо ехал поезд, а еще сейчас был декабрь, поэтому солнце садилось ближе к полудню… …но все это в общем-то не имело значения, потому что Чонгук был там, где Мин Юнги (спасибо разделу сотрудников газеты на сайте) жил, работал и просто, ну, гулял, смотрел на разные вещи… самое важное, где он существовал вне фрагментарных, лихорадочных воспоминаний Чонгука. Небольшой отель был практически таким же, как на фотографии, которую Чонгук рассматривал на телефоне, пока ехал на поезде и листал список сомнительных мотелей и переоцененных гостевых домов. За стойкой регистрации работала пожилая женщина в большом кардигане, с веснушками и круглыми очками, дужки которых были соединены шнурочком, висящим на шее. Когда Чонгук назвал ей свое имя для бронирования, она переспросила лишь один раз… а затем называла правильно всегда. — Что привело вас сюда? — спросила владелица отеля, открывая дверь в его комнату и заходя внутрь, чтобы удостовериться, что все на своих местах. — Обычно в декабре у нас не так много постояльцев, потому что все студенты уезжают к своим родителям. — Я ищу одного человека, — произнес Чонгук и тут же мысленно чертыхнулся. — То есть… — Кого? — Женщина неожиданно лукаво улыбнулась ему. — Если это не секрет. Я знаю большинство людей, живущих в округе. Ладно, к черту. — Его зовут Юнги, — решился Чонгук. — Вы скорее всего не… — Юнги! — Владелица рассмеялась. Ласково похлопала Чонгука по руке. — Будь с ним поосторожнее. — Что? Почему? У него плохой характер? — У Юнги-то? — Женщина вышла обратно в коридор. — Господи, да нет же. Просто убедись, что не желаешь ему зла, иначе быстро окажешься на рельсах за городом. Юнги тут всеобщий любимчик. Ты его друг? — Я-я не… он просто… да, что-то вроде того. — Чонгук почувствовал, как румянец залил его лицо и шею. — Что вы имеете в виду под всеобщим? — Именно то, что сказала, — с улыбкой ответила она и закрыла за собой дверь. — Это не может быть угрозой, — пробубнил Чонгук еле слышно, скидывая сумку на кровать. Нет. Женщина ему не угрожала, Чонгук был в полном порядке, все шло прекрасно, и… в любом случае, он хотя бы пытался, верно? Верно. Верно.

— Энни из отеля вниз по дороге сказала, что вы ищете мистера Мина, — заявил Чонгуку бариста крохотной семейной кофейни и протянул сдачу. — Вы его друг? Наступило утро, и Чонгуку казалось, что он вовсе не спал, лежа пластом на спине в темноте, прикрывая лицо ладонями и заставляя себя поверить в то, что идея приехать сюда не была ужасной. Это не слишком помогло, но, когда солнце, наконец-то, взошло и маленький город стал просыпаться, все представлялось уже не таким беспросветным. Завтрак, как оказалось, подавался в девять утра. Чонгук проснулся в восемь и нуждался в кофе больше, чем в воздухе. — Вроде того, — спустя секунду выдохнул он бариста. Чонгук выронил полученные двенадцать центов и не спешил поднимать их, подвиснув. (Юнги тут знали все?) — Так вы, эм, знаете его..? — Он оставляет хорошие чаевые, — плавно ответил бариста, поднимая сдачу со стойки и снова кладя в ладонь Чонгука. — И всегда садится за один и тот же столик. Мистер Мин нам нравится. — Мне тоже, — сказал Чонгук, потому что какого хрена, почему бы не поведать обо всей своей жизни бариста из крошечной семейной кофейни, около которой живет, работает и существует объект влюбленности Чонгука? Почему бы нет? Это несло в себе ровно столько смысла, сколько и все, что делал Чонгук. — Спасибо… — Его взгляд переместился на бейджик бариста. — …Эван. — Вся сдача пошла в баночку для чаевых. — Я ценю вашу работу. Так держать. Чонгук вспомнил о латте, оставшемся на стойке, только тогда, когда натягивал перчатки, трясясь от холода на улице. Он вернулся за кофе, но оказалось, что Чонгук забыл уточнить, что хотел взять его с собой, поэтому напиток был в огромной белой кружке с вспененным молоком на поверхности. Чонгуку было слишком стыдно просить перелить кофе в стакан на вынос, поэтому он просто сел у окна и принялся пить его, стараясь не обращать внимание на часы, отсчитывающие время после завтрака с Энни-из-отеля-вниз-по-дороге. Когда Чонгук допил напиток, то прибрал за собой столик. Эван помахал ему, когда он уходил. — Привет, — сказал Чонгук, наклоняясь над стойкой регистрации. — Я ищу Мин Юнги, у меня есть его вещь, и я хочу передать… — Эван из кофейни сказал, что ты сказал, что дружишь с Юнги, — перебил его секретарь, не отрывая взгляда от экрана компьютера. — Вроде того, — повторил Чонгук уже в третий раз за двадцать четыре часа. — Эван уже?.. Но я вышел из кофейни пятнадцать минут назад, и он был внутри, когда я уходил, как… — Мой номер у него на быстром наборе, — протянул секретарь безучастно. — Осторожнее с Юнги. Он единственный, кто реально вытирает ноги о коврик, когда заходит. — Что за… и ты из-за этого готов отдать за него жизнь? — Неа. — Работник закатил глаза. — Но обеспечить кому-нибудь неприятности — запросто. — Я вытер свои ноги о коврик. Секретарь затих. Встал и посмотрел сначала на коврик, потом на кафель и, наконец, на более-менее чистые ботинки Чонгука. — Хм, — сказал он. — Меня зовут Ник. А тебя? — Чонгук. — Приятно познакомиться. Юнги на втором этаже. — Секретарь сел в кресло и развернулся обратно к монитору компьютера. — Там не так много кабинок, ты сразу его увидишь. Только если он не в туалете. Или на встрече. Или ушел за кофе. Юнги низкий, возможно, прячется под столом. И да, Чонгук… Чонгук чуть не потерял равновесие, когда резко развернулся обратно. — А? — Юнги тут всем нравится. — Мне тоже, — сказал Чонгук.

На втором этаже было не так уж много рабочих мест. В офисе стояла странная тишина, звук шагов тонул в старом толстом ковре. Где-то кто-то постоянно кликал ручкой, откуда-то с другой стороны доносился телефонный разговор. Чонгук невольно задержал дыхание и двинулся вперед. Это было ненормально. Но вот он шел, заглядывая в каждую кабинку и пытаясь не шуметь. Юнги нигде не было, хотя некоторые столы пустовали, но они не выглядели похожими на рабочее место Юнги (оу, а будто ты знаешь? заткнись, Чонгук) и, в любом случае, он еще не все проверил. Последняя. Это была последняя. Происходящее казалось ненормальным, но Чонгук еле дышал, поэтому просто… просто нахуй, пойти на риск. Стать новой версией себя. Попытки хорошо влияют на душу человека. Душа Чонгука ухнула вниз, когда он подошел достаточно близко, чтобы заглянуть за перегородку. — Привет, — произнес он, чувствуя себя самым большим придурком во всей гребаной вселенной.

Юнги чуть не прослушал слово, с головой погрузившись в игру судоку, которая была настолько сложной, что он вообще усомнился в том, что цифра такое. Восьмерка больше не казалась ему похожей на символ, несущий собой смысл, и Юнги постепенно начал терять связь с реальностью. — Привет, — сказал он в ответ, проверяя игру и понимая, что окончательно запорол практически все, что можно. — Блять. Эй, не мог бы ты помочь, куда мне засунуть эту семерку? — Эм. — Человек за спиной Юнги шумно сдвинулся, пытаясь заглянуть в экран. — Это… ага, вот смотри, ты можешь проверить по этим двум клеточкам, семерка может подойти только в одну из них. А нет, подожди… ты неправильно поставил двойку, поэтому на самом деле семерка может подойти только вот здесь, потому что двойку можно засунуть в… — Господи. — Юнги зарылся пальцами в свои волосы. — Я это даже не заметил. Кажется, мне нужна… еще одна кружка кофе. И стейк. И пара рюмок текилы. — А затем джин-тоник? — Ага, скорее всего. — Юнги моргнул. — Подожди… Когда он поднял взгляд, то увидел Чонгука. (Это был Чонгук.) Чонгука, который нависал над ним, тепло прижимаясь грудью к плечам Юнги. (Это был Чонгук.) Чонгука, который стоял прямо здесь рядом, и это не было сном, и это был Чонгук. (Это был Чонгук.) — Привет, — прохрипел Юнги. Лицо Чонгука было всего в десятке сантиметров от его собственного. — Ты… эм… — Я искал тебя, — прошептал Чонгук, выпрямляясь и неловко цепляя пальцами ремешок своей сумки. — Твой блокнот все еще у меня с того времени, знаешь. Всей этой истории. — Всей этой истории, — едва слышно повторил Юнги. Он определенно потерял связь с реальностью. Иного варианта не существовало. Чонгук был… он был рядом, стоял прямо перед ним, реальный, живой и играющий в судоку, видимо, лучше, чем Юнги когда-либо в своей жизни. Существовало ли на свете хоть что-то, с чем Чонгук не справлялся? — Ага. Мой блокнот. Как… как ты нашел меня? Чонгук вздрогнул, уголок его рта дернулся так неуловимо, что Юнги упустил бы, если бы не пялился так пристально. — Да я… боже, это звучит так тупо, зачем только… — Чонгук зажмурился, видимо, пытаясь успокоиться. — Ты написал в блокноте рабочий адрес Юнджон, и я, эм, пошел к ней и спросил, как с тобой связаться, а она дала мне лишь этот дурацкий электронный адрес и сказала, что если я хочу найти тебя, то должен написать письмо в колонку советов, поэтому… — Это был ты? — Юнги резко согнулся пополам, чуть не стукаясь лбом об свои коленки. — Блять. Блять, конечно же, это был ты. Черт, а я… а я, блять, ответил, и это… — П-прости, — выдавил Чонгук. — Знаю, это тупо и нелепо и… как бы жутко, я понимаю… но я ошибся. Юнги чуть приподнялся и повернул голову, чтобы вперить в Чонгука взгляд. — Ты что? — Я ошибся, — повторил Чонгук, медленно краснея. — Я позволил тебе уйти и попытался сходить на свидание с Джоном… — Парнем-зодиаком, — произнес Юнги. Это точно был сон. — …да, парнем-зодиаком. — Чонгук облизнул губы. — И… он не был тобой, понимаешь? Он просто не был тобой, все было неправильно, и я думаю… я так и не смог выбросить тебя из головы, — выдохнул он. — Думаю, ты мне нравишься как бы… очень сильно. Я никогда так быстро не сходился с кем-либо, как с тобой, и я просто… — Чонгук… — Я не мог отпустить тебя, — едва ли не прохрипел Чонгук. — Не зная, захочешь ли ты пойти со мной на настоящее свидание. Свидание, на котором никто из нас не будет Джоном. Юнги выпрямил спину. Откинулся на спинку кресла. Вглядывался в Чонгука так долго, что, казалось, прошла целая вечность. — Ага, — в итоге выдохнул Юнги. — Да. Знаешь, я-я бы очень хотел этого.

Весна. Свет, попадающий сквозь окно в комнату, уже рассеян, потому что успевает пробиться сквозь мягкие облака, похожие на изящно приготовленное безе, свежую листву на дереве прямо за стеклом и тонкие хлопковые занавески, едва слышно шепчущие в сквозняке, пробравшемся через крошечную щель между рамой и подоконником. Воздух пахнет по-новому, словно прошлой ночью лил дождь, а взошедшее теперь солнце сушит траву и цветущую вишню на деревьях, выстилающих улицу. Одеяло на кровати мягкое, белое и чересчур большое, оно прячет все, завиваясь пиками и впадинами над кем-то спящим под собой. — Доброе утро, — тянет Чонгук сонно, тепло и влюбленно. — Хочешь кофе? В ответ раздается смешок. — Я хоть когда-либо не хотел кофе? — Сегодня скорее всего работает Эван. В последний раз, когда я был в кафе, он сделал мне скидку. Юнги приоткрывает один глаз и смотрит на Чонгука. — Ты продвигаешься в социальной иерархии маленького города. Скоро начнешь получать бесплатные печенья, когда кафе будет закрываться. — Мм. — Что ты делаешь? Чонгук утыкается лицом в изгиб между горлом и плечом Юнги, вдыхает и перебрасывает руку через его талию, чтобы ближе притянуть к себе. — Ты приятно пахнешь. — Целует ключицы. — Тебя приятно трогать. — Нежно прикусывает кожу горла, вырывая из уст Юнги стон. — И на вкус ты приятный. — Знаю, — шепчет Юнги. Он пристраивается ближе, и Чонгук ощущает бедром его возбуждение. — Ты постоянно это говоришь. Я все еще хочу кофе. Чонгук едва ли сдерживается, чтобы не опуститься вниз и не стянуть с Юнги тонкую белую футболку (осторожно задрать ткань над мягким бледным животом Юнги; покрыть поцелуями линию его ребер; коснуться большими пальцами сосков, чтобы услышать стон снова), но Чонгук держит себя в руках. В основном. — Мы можем сходить за кофе позже, — говорит он, придвигаясь чуть ближе и мягко прижимая свое бедро между ног Юнги. — Для кофе всегда найдется время. — …В чем-то ты прав, — соглашается Юнги. Приподнимается на одном локте. Толкает Чонгука вниз, придавливая его к кровати. Проводит ладонью по горлу парня, его груди и животу, останавливаясь на резинке боксеров. — Как думаешь, в какой жанр порнолэнда нам отправиться сегодня? Чонгук не должен смеяться, но все равно не может сдержаться. — Любой, — говорит он. — Все, что угодно.