Fool Me Once

— Это какая-то шутка, верно? — с каждой секундой голос Чонгука становился все напряженнее, и Юнги изо всех сил пытался не вздрагивать. — Это, должно быть, шутка. Или кошмар. Ты серьезно… — Это вышло случайно, — сказал Юнги, как можно быстрее двигаясь к стойке регистрации и стараясь не сорваться на бег. — Я не планировал это, просто… — Как можно случайно украсть свидание вслепую? — Теперь Чонгук звучал более рассерженным, чем озадаченным. Преданным. Раздраженным. Униженным. Разъяренным. — Это… скрытая камера или что? Пранк-ужастик, в котором я случайно принял участие? Что, хотел забраться ко мне в штаны, а затем содрать заживо кожу после… — Чонгук на секунду захлебнулся словами, краснея даже еще больше, — …после того, как выебал бы меня? — Обычно я не трахаюсь на первом свидании. — Юнги облокотился о стойку, игнорируя гневный взгляд Чонгука и фокусируя все внимание на безумно раздраженной девушке-подростке. — Привет, я оставлял свою сумку на хранение. Она скорее всего под именем Чон Чонгука… — Если это мое настоящее имя, — выплюнул Чонгук. Его голос приобрел истерические нотки. — С какого хуя ты вообще… нормальные люди так не поступают! Что, блять, с тобой не так? — Он развернулся к девушке, стоящей за стойкой. — Я тоже оставлял сумку, не могли бы вы… — Есть только одна сумка на имя Чон Чонгука, — безучастно протянула девушка. — Извини, парень. Может, ты перепил и оставил ее в туалете или где-то еще. — Я не перепил, — раздраженно прошипел Чонгук, наклонившись над стойкой. Вместе с ним вперед сдвинулась и волна запаха текилы с пивом. — В баре сумка была у меня, а потом… — Он замер. — А потом что? — поторопил его Юнги, у которого внезапно возникло плохое предчувствие. — Подожди-ка… — Черт, — ругнулся себе под нос Чонгук, начинаясь рыться в своих карманах в поисках телефона. — Черт, черт. Я оставил ее в гребаном баре и… блять… О господи. Боже. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Юнги распахнул свою сумку, чтобы проверить ее содержимое, и блять, блять… блокнота не было. Его блокнот со всеми пометками для гребаной колонки советов. Теми, что он собирался напечатать в воскресенье и отправить редактору для нового выпуска в понедельник. У Юнги не было его гребаной статьи и… он уже ходил по острию ножа (такая уж работа в текущих экономических условиях), и это могло стать последним гвоздем в крышку его гроба. — Ты засунул мой блокнот в свою сумку, — пролепетал Юнги, прерывая Чонгука посреди тирады. — Ты что-то прочитал, а затем… он пропал, у меня там все… — Ты, блять, издеваешься надо мной? — Чонгук вцепился Юнги в плечо, резко разворачивая его. — Ты воруешь чужое свидание — кто, блять, ворует гребаные свидания? Ты чертов социопат, а? — затем притворяешься другим человеком и заставляешь весь вечер платить за свое дерьмо… — Эй, я пытался платить за… — …И сейчас я потерял свою сумку, в которой мои документы о разводе, а ты волнуешься о каком-то ебаном блокноте? Юнги затих на пару секунд. — Ты… принес документы о разводе? С собой? На свидание? — Он грубо скинул руку Чонгука со своего плеча. — Волновался, что придется доказывать, что у тебя никого нет? Как сексуально-то! — Я приехал на станцию сразу после встречи с адвокатом, — выдохнул Чонгук, проводя рукой по своим волосам. Юнги моргнул. — Ух ты. Да уж, с каждой секундой все сексуальнее. — Именно, — выплюнул Чонгук и резко развернулся на пятках, направляясь к входной двери, — потому что ты-то точно в праве судить меня сегодня. Это просто… это охуеть как смешно, я, блять, поверить не могу… — Эй… — Юнги чуть не споткнулся о свою же ногу, пытаясь поспеть за Чонгуком. — Эй, этот блокнот важен для меня, в нем все мои… — Мне похуй, — перебил его Чонгук, останавливаясь на тротуаре и оглядывая дорогу. — Это твоя карма, Джон. — Он глубоко вдохнул. — Прости, я забыл, тебя зовут Юнги. Кто-то сказал мне, что твое имя Джон. Вот же ублюдок, да? — Прости, ладно? — Юнги казалось, что его скоро стошнит — четыре рюмки текилы и три пива были не самым лучшим способом провести один лишь час. — Прости, это вышло случайно, этот парень — Джон или как его, не знаю — он буквально отдал мне эту газету, ясно? Ты подбежал ко мне, начал заливать всю эту хрень, я даже не мог остановить тебя… Чонгук сошел с бордюра с поднятой рукой, чтобы поймать такси, и Юнги последовал за ним. — …А затем ты забыл упомянуть, что ты не Джон, — выплюнул Чонгук. — Счастливо, блять, оставаться, если это вообще возможно для такого куска мусора, как… — Что ты делаешь? — Ловлю такси, — ответил Чонгук в то же время, как такси (как по мановению палочки) появилось из-за угла. — До бара идти минут двадцать. Может, тебе и двадцать два, но мне двадцать шесть, и мои ноги не… — Тридцать, — перебил Юнги. — Мне тридцать, и здесь идти всего десять минут. — Охуеть не встать, ему тридцать, — практически проорал Чонгук, поворачиваясь к подъехавшей машине. — Ты же даже не знаешь, что такое триатлон, да? — Конечно я знаю, что такое, мать его, триатлон, — сорвался Юнги. — Я просто хочу обратно свой блокнот, мы можем хотя бы… Чонгук скривил лицо, сел в машину, захлопывая за собой дверь и опуская окно. — Так ты знаешь, что нужно делать в триатлоне, верно? Давай, наперегонки. Чонгук поднял окно, и такси с ревом рвануло с места. Юнги — при всей своей сообразительности, язвительности и ярой независимости — проебал все. Он наебал Джона. Наебал Чонгука. Он даже себя умудрился наебать. «Наперегонки», — выплюнул ему Чонгук. Вот урод. Охуевший урод. Этот блокнот, возможно, был единственным мостиком между Юнги и его текущей работой, и черта с два он так легко сдастся. Мини-гольф. Мини-человек. Короткие ноги. Все еще дохуя алкоголя в крови. Ни одной машины в поле зрения. Ну, ничего. Юнги потуже затянул шарф, застегнул на все пуговицы пальто, как можно ниже опустил шапку — и приступил к гонке с Чонгуком до бара.

— Ужасно выглядишь, — проговорил Чонгук где-то над его головой. — Слишком много времени, — ответил Юнги — или попытался ответить, так как выблевал слишком много текилы на тротуар у бара, — прошло с моего последнего триатлона. Знаешь, как это бывает. — Тебя тошнит? — Это тактическая рвота*. — Эм… — Чонгук неловко отступил назад. Когда Юнги поднял голову, тот выглядел более обеспокоенным и растерянным, чем разозленным. — Я-я не ожидал, что ты реально побежишь сюда? Юнги сплюнул желчь и попытался выпрямиться. (Была середина декабря, но, боже, он просто варился в своем пальто. От бега через весь район температура его тела, видимо, решила подняться до критической степени.) — А как, блять, мне еще вернуть свой блокнот? — полузадушено выдавил он, буравя взглядом Чонгука. — Не надо было врать, — раздраженно бросил Чонгук, открывая дверь бара и отходя в сторону. — Ты реально думал, что я выкину его? Я бы дождался тебя. — Ты бы мог просто оставить его бармену, — тихо проговорил Юнги, проходя внутрь. — Мне нужно в туалет. Возможно, Чонгук сказал ему что-то вдогонку, но Юнги не услышал бы, даже если бы захотел — его уши были заложены от того, как неистово колотилось сердце. Ему было слишком жарко, а еще Юнги ненавидел себя, он был отвратителен, он пропустил сороковой юбилей со свадьбы своих родителей, потому что парень-зодиак Джон сунул ему его же чертову газету с закладкой на его гороскоп, а затем Чонгук даже не дал ему шанса объясниться, а затем Кэрол… — Но это твоя вина, — прошипел Юнги своему отражению в зеркале, раздраженно вытирая бумажными полотенцами с лица грязь и листья (и еще что-то, что, как надеялся Юнги, не было рвотой). — Идите на риск, — передразнил он себя и зарылся в сумку в поисках… чего угодно, если честно. Юнги надеялся найти Душ В Банке, но это было невозможно, поэтому он остановился на расческе (половина зубьев которой были изогнуты). — Учитесь на своих ошибках, — выплюнул Юнги, как можно быстрее снимая пальто с плеч. Боже, он почти что видел пар, идущий от толстовки, все было слишком жарким и… а плевать. Плевать, ничто больше не имело значения, ее он тоже снимет. — Не позволяйте тому, кем вы были, — сказал Юнги, набирая в рот немного воды и в очередной раз осматривая себя в зеркале, чтобы удостовериться, как отвратительно выглядит, — удерживать вас от того, кем вы можете стать. Все могло быть хуже. У Юнги по крайней мере были расчесаны волосы, и он смыл грязь с лица. Поэтому он был уже менее похож на обитателя преисподней, наоборот — покрасневшие щеки и губы смотрелись бы привлекательно, если бы Юнги не был ужасен во всех остальных аспектах. Под толстовкой на нем была надета старая застиранная белая майка с растянутым воротником, заправленная в джинсы, которые Юнджон всегда называла его Fall Out Boy джинсами. Юнги был на девяносто шесть процентов уверен, что она не понимала, о чем говорила. Юнги выглядел ужасно. Он выглядел (спасибо тебе, Чонгук) отвратительно. И знаете что? Посрать. Юнги рискнул. Он определенно учтет свои ошибки в будущем. И… а все равно, он не мог придумать, как в такой ситуации использовать «не позволяйте тому, кем вы были, удерживать вас от того, кем вы можете стать». В любом случае, он опробовал эту хрень, которую Юнджон твердила ему на протяжении нескольких лет, поэтому он хотя бы понял, да? Он, наконец-то, понял, что представлял собой абсолютное ничтожество. Юнги достал дрожащими руками телефон из кармана. Он был стойким. Сильным. Он мог справиться с этим. Ему просто очень, очень, очень нужно было поговорить со старшей сестрой. Прошло семь гудков, прежде чем линия переключилась на автоответчик. Юнги полностью прослушал записанную сестрой запись и бросил трубку. Он был стойким. Сильным. Он мог справиться с этим, и все должно быть прекрасно. Юнги сделал глубокий вдох. Засунул телефон обратно в карман. Снова злобно оглядел свое отражение в зеркале, взъерошивая пальцами челку, пытаясь заставить ее лежать ровно или хотя бы скрывать его опухшие глаза. — Нахуй, — произнес он, хлестнув себя по щекам, закинул сумку на плечо и направился обратно в бар. Внутри было намного люднее, чем раньше, но Юнги все же узнал Чонгука, который стоял к нему спиной, оперевшись локтями о барную стойку — и это было хорошо, по крайней мере. Что Чонгук действительно собирался ждать его, чтобы удостовериться, что он получит свой блокнот. Юнги сдвинул ногой барный стул, сел на него и махнул рукой бармену. — Джин-тоник, — практически прокричал он, чтобы быть услышанным посреди шума. — За этот я не плачу, — сказал Чонгук рядом, не глядя на него. — Никогда не просил тебя платить за что-либо, — ощетинился Юнги. (Ну брось, Юнги. Это твоя вина. Постарайся быть меньше ублюдком.) — Слушай, я… спасибо, что дождался меня. С блокнотом. — А мне еще не принесли сумку, — ответил Чонгук, поворачиваясь на стуле. — Но как только я… — Он замер. Посмотрел вниз. Вверх. — Я… что? — Это ты говорил, а не я, — заметил Юнги. — Не знаю, что ты хотел сказать. Может, что отдашь мне блокнот, как только получишь обратно сумку? — Д-да, — спустя секунду выговорил Чонгук. — Ты… ты переоделся? В туалете? Выглядишь… — Умыл лицо, — начал Юнги. — Снял пальто. — Он пожал плечами, внезапно с ужасом понимая, насколько свободно майка висит на плечах. — Бегать триатлоны в декабре гораздо жарче, чем ты думаешь. Чонгук безмолвно пялился на него еще несколько секунд, а затем словно бы очнулся и прочистил горло. — Тебе вообще нравится мини-гольф? — Я обожаю мини-гольф, — ответил Юнги. — Никогда не играл в него до этого вечера. Но мне было весело. — Так ты притворялся не всю ночь. — Кажется, ты это уже говорил. — …Офигеть. — Ладно, слушай… — Юнги на секунду взволновался. Зарылся обеими ладонями в свои волосы и простонал. — Я понимаю, что охуеть как сглупил… Чонгук неверяще закашлялся. — Да неужели? — …но блять, я даже не мог понять, что в начале происходило, а затем мы просто, просто пошли, а затем Кэрол… — Ты мог просто сказать правду, — перебил его Чонгук, и на мгновение он прозвучал как раньше — тихо и неловко. Взгляд парня был опущен на пол. — Знаю, — выдохнул Юнги после паузы. — Я собирался, но… — Боже, почему он ничего не сказал? Какого черта он не сказал ни единого слова? — Но Джон был таким… все шло так хорошо. У Джона все получалось намного лучше, чем когда-либо у Юнги. Это тупо… — Н-нет, это… — Нашел твою сумку, — внезапно прервал их бармен, протягивая сумку над стойкой. — Она была среди потерянных вещей. — Спасибо, — поблагодарил Чонгук, неловко забирая сумку из рук бармена и принимаясь рыться в ее содержимом в поисках блокнота Юнги. — Слушай… Я думаю, это было… не уверен, но… — Что ты здесь делаешь, Джон? Чонгук резко побледнел и неловко развернулся, в защитном жесте прижимая к себе сумку. — Дженни, — протянул он нехарактерно высоким голосом. — Меня все еще зовут Чонгук, и не будет… не будет ли просто зашибенно, если ты хотя бы раз попытаешься произнести мое имя правильно вместо всей этой херни с «Джоном»? Дженни, как предположил Юнги, была бывшей женой Чонгука. (Это было не так уж и сложно.) Она была объективно красивой девушкой с темными волосами, темными глазами и кожей идеального оливкового цвета. Она была высокой — ниже Чонгука, но выше Юнги — хотя возможно это было обманчивое впечатление, вызванное парой черных сапог на высоком каблуке. Дженни была разной (красивой, высокой, хорошо одетой, спортивно сложенной), но самое важное, что она была здесь прямо перед ними. — Здорово, Чонгук! — Рядом с девушкой стоял мужчина, который был выше их всех и на лице которого было выражение О Господи Это Произошло. — Как ты пожи… — Отъебись, Пит, — сорвался Чонгук. — Мы же говорили об этом, Джон. — Дженни откинула волосы за плечо — не в модном жесте, а просто чтобы было удобнее залезть в клатч. — Я прихожу в этот бар с пяти до десяти вечера по субботам… — А, отлично, график, — мрачно проговорил Чонгук себе под нос. — Кстати, ребята, это Юнги, — внезапно добавил он, хватая Юнги за плечи и прижимая близко к себе. — Он… — Привет, — выпалил Юнги. (Ему казалось, что выражение его лица стало таким же, как у Пита.) — …Мой парень. — закончил Чонгук. — Эм, — промямлил Юнги. — Юнги, познакомься с Дженни, которая вскоре станет моей бывшей женой, и Питом, из-за которого она меня бросила. Дженни и Пит, мой парень Юнги. — Т-твой кто? — просипел Пит. Дженни закрыла глаза и глубоко вдохнула через нос. — Джон… — Знаю-знаю. — Казалось, еще чуть-чуть, и голос Чонгука сорвется. — Это просто нелепо. Но, с другой стороны, это же отлично! Мы в хорошем баре с нашими новыми партнерами… почему бы не выпить вместе? У вас есть столик? Дженни поджала губы и посмотрела на Пита, который все еще не мог оторвать взгляд от руки Чонгука на плечах Юнги и, кажется, не собирался приходить в себя. — …Да, — сказала она. Чонгук, казалось, слегка поник видом. — Наш с тобой столик? — Больше нет, — раздраженно бросила Дженни и прошла мимо. — Подожди, — тут же воскликнул Пит. — Что за хрень творится… Чонгук двинулся было за ней, но Юнги ткнул его локтем в ребра. — Ебануться нахуй, — выплюнул он, выворачиваясь из объятий Чонгука. — Ты знал! Ты знал, что они будут тут, и ты притащил сюда своего миленького двадцатидвухлетнего парня… — Тебе тридцать, — в ответ прошипел Чонгук, вздрагивая от удара и прижимая ладонь к пострадавшему месту. — И да, окей, ты прав, но затем я осознал, насколько блядски тупо себя повел, и мы ушли, но ты оставил здесь мою сумку… — Ты оставил здесь свою сумку. — Поэтому мы вернулись, а затем ты… в туалете… — Чонгук издал странный звук, показывая ладонью на тело Юнги. — И в любом случае ты, блять, мастерски притворяешься другими людьми и… и ты мне должен, Юнги. О боже. О боже, Юнги познакомился с этим парнем два часа назад и уже не мог устоять перед его щенячьим взглядом. — Ладно, — в итоге сдался он, зажмуриваясь и прижимая кулак ко лбу. — Так, только скажи, я правильно понимаю… ты просто хочешь отомстить своей бывшей? Лучшая месть — показать, как круто ты живешь или что это вообще за хуйня? Чонгук пожал плечами. — Я бы хотел покончить с этими отношениями, — сказал он и сверкнул усмешкой, которая подобно невидимой руке схватила Юнги за горло и потащила к черт знает чему. — Пойдем.

Юнги был уверен, что попадал в ситуации более неловкие, чем эта, но сейчас он был не в состоянии вспомнить ни одну из них под убийственным взглядом Дженни и почти-таким-же-пугающе-смятенным взглядом Пита. — Так вот, — произнес он по ощущениям спустя лет шесть. — Бенни… твое имя Бенни, верно? Столик (бывший столик Чонгука и Дженни) удобно располагался — достаточно близко к бару, чтобы быстро сходить за добавкой, но и не совсем близко, чтобы музыка от танцпола не оглушала… хотя, может, это вовсе не было плюсом, потому что они сидели в неловкой тишине. Чонгук пил еще одно пиво, Дженни буравила его взглядом, Пит просто пялился, а Юнги хотел, чтобы его джин-тоник волшебным образом превратился в двойной. — Дженни, — выплюнула девушка. — Не Бенни. Дженни. — Ну так вот, Ленни, — продолжил Юнги, стараясь мило улыбаться, пока Чонгук чуть не подавился своим пивом рядом с ним. — Чем ты занимаешься? По работе? — Я маркетолог, — ответила она, — в лидирующей компании. — Привлечение внимания, — прокомментировал Юнги. — Профессиональная ложь. Мне нравится. А ты, Пит? Где работаешь? — В агентстве по недвижимости, — выдавил Пит, неловко глядя на Дженни и Юнги. — Эм… — Старый коллега по работе, — радостно произнес Чонгук. — Вот же классное время было, да? Работать с этими базами данных? Отслеживать цены? Спать с чужими женами? А нет, подожди… последнее делал только ты. Дженни фыркнула. — Да господи… Пит прочистил горло и подался вперед. — А что насчет тебя, Юнги? Кем ты работаешь? — Я… — Блять, теперь он не мог сказать, что журналист. (Было ли это вообще правдой в последнее время? Черт.) — Я пожарный, — сказал Юнги. (Какого хуя, Юнги, пожарные не лучше журналистов, и журналист это хотя бы не ложь.) — Мы встретились на вечеринке, — выдохнул Чонгук в то же время, когда Юнги сказал: «Произошел пожар». Непонимание на лице Пита с каждой секундой становилось все более явным. — Что? — Произошел пожар, — повторил Юнги, злобно пиная Чонгука под столом. — На вечеринке. Чонгук был там, меня вызвали, звезды выстроились в один ряд, и все завертелось… — Юнги шикарно выглядит в шлеме пожарного, — добавил Чонгук. (Юнги подавил желание пнуть его снова.) — И когда ты снимаешь с него эту огромную куртку… — Он просвистел. — Скажем так, горячо бывает не только от огня. — Ты никогда не говорил мне, — процедила Дженни, — что тебя привлекают парни. — А причины не было, — парировал Чонгук. — Я единственный из нас был искренен в части «пока смерть не разлучит нас», помнишь? — Ты не можешь уже успокоиться? — Дженни раздраженно простонала. — Уже прошел почти год. — Вообще-то прошло больше года. — Чонгук попытался отпить еще пива, но его бутылка была пуста, поэтому он просто резко поставил ее на стол. — Ты сказала, что уходишь, где-то после шести вечера двадцатого ноября… — О господи, — выплюнула Дженни, — да когда же ты, блять, повзрослеешь? Пит погладил ее по спине. — Милая… — Мне нужно в туалет, — с трудом выдавил Чонгук и так быстро поднялся, что ударился бедром об столик, отчего все чуть не рухнуло на пол. — Джон… — Дженни прижала ладони к своим глазам и тихо прокричала сквозь зубы. — Блять, я даже поверить не могу, — прошептала она. — Какого хуя он вообще пришел сюда, это все так тупо. — Все в порядке, детка, — тихо пропел Пит ей на ухо и погладил по волосам. — Мы знали, что рано или поздно это произойдет. Все будет хорошо. — Прости, — обратилась Дженни к Юнги, вздохнула и откинулась на спинку стула, закатывая глаза. — Он просто… слишком эмоционально к этому относится. Это нелепо. Весь этот вечер Чонгук пытался. Он лишь пытался, черт возьми, слова «не женитесь в девятнадцать лет» вспыхнули в мыслях Юнги. И даже так Чонгук все еще вспоминал прошлое и думал о том, что возможно ему стоило сделать что-то иначе. Возможно, развод произошел именно по его вине. Юнги поднял свой стакан. Расслабленно откинулся на спинку стула. Улыбнулся Дженни и Питу. — Итак, — воскликнул он. — Значит, это была измена? — Мы влюбились друг в друга, — промурлыкал Пит, нежно заправляя темный локон Дженни за ухо. — Это… — Но это была измена, — перебил его Юнги. Лед в его джин-тонике звонко ударился о стеклянные стенки стакана, когда он чуть взболтнул коктейль. (На мгновение Юнги подумал свернуть с дороги, но он уже начал спуск и был слишком раздражен, чтобы останавливаться.) Дженни облизнула губы и закатила глаза. — Наш брак все равно изжил себя, — сказала она. — Верно, — произнес Юнги. Отпил из стакана и поднял на Дженни взгляд из-под ресниц. Девушка неловко сдвинулась на стуле. — Но это была измена? На секунду повисла тишина (какая могла быть в баре в субботу вечером), Дженни с Питом переглянулись. — Да, — в итоге ответила Дженни. — То есть можно… — Мм. Ну да. Звучит так, словно он слишком эмоционально к этому относится. — Юнги звучно поставил стакан на стол, оставив во рту кусочек льда. — Определенно нелепо. Стул рядом с ним скрипнул о пол, когда Чонгук отодвинул его от стола. Парень выглядел грустным, униженным и… — Малыш, — нежно протянул Юнги и обнял Чонгука одной рукой за плечи, притягивая к себе, а другой сжал его бедро. — Я соскучился по тебе! Вот… — Он отхватил немного чипсов из корзинки, которую Пит заказал, чтобы хоть чем-то занять себя в неловкой ситуации. — Поешь, тебе потом пригодятся силы. — Юнги закусил губу, улыбнулся и медленно подмигнул (Юнджон называла это выражение лица «взглядом кумихо Юнги»), а затем посмотрел через стол. — Так какой у вас двоих рейтинг? Пит моргнул. Неловко подался вперед. — В смысле? Рейтинг? — Ну, знаешь, — протянул Юнги, заговорщицки склоняя голову набок и подмигивая Дженни. — Секс-рейтинг. — Секс?.. — В начале отношений весь трах берется прямо из порно… — Сидящий рядом Чонгук поперхнулся чипсами, и Юнги рассеянно постучал по спине парня пару раз, чтобы помочь избавиться от кашля. (Преждевременная смерть Чонгука испортила бы весь вечер.) — …немного траха в рот, немного тигра в дырке, немного борьбы под мостом… — Он пихнул Чонгука плечом, многозначительно вскидывая бровь. — …если вы понимаете, о чем я. Все это. Дженни сместилась на стуле, и Пит взволнованно взглянул сначала на нее, потом снова на Юнги. — Ну, — протянула девушка, — это не… — Я о чем, серьезно, — перебил Юнги, делая вид, что не слышал ее, — должен сказать тебе спасибо, Бенни… — Девушка порозовела и открыла рот, но он снова сделал вид, что не заметил. — …Чонгук умеет делать одну такую вещь, да, ты точно знаешь, о чем я говорю… — Эм, — выдавил Чонгук полузадушено. — …и боже, когда он впервые предложил это, я сразу такой «офигел, я не буду это делать», а он «мы можем просто попробовать», — говорил Юнги, жестикулируя руками, — поэтому я согласился, и помнишь, малыш. — Он кокетливо пихнул Чонгука в ребра. (Тем временем на лице Чонгука был прописан ужас.) — Знаешь, когда ты встал так, а потом передвинул меня вот так, и я такой «вообще-то я немного боюсь», но боже… — Юнги прижал одну ладонь к груди и восхищенно посмотрел на Чонгука. — …Затем ты перевернул нас, и это было просто охуенно, и, блять, я был просто пришпилен и полностью в твоем контроле, и я был согласен на все. Это было так, боже, о да, Чонгук, да, да, да, ох блять, спасибо, господи… — Возможно, Юнги уж слишком разошелся, но похуй, он был пьян, ему было весело, и лицо Чонгука стоило того. — …Спасибо, Чонгук, я обожаю то, что ты делаешь, Чонгук, потрясающе, о господи, о да, Чонгук… Дженни выглядела морально травмированной. — Подожди… — Хотя я уверен, что мне не нужно говорить это тебе, Ленни, — сказал Юнги уже обычным голосом. И мило улыбнулся. — Ты, скорее всего, также сильно нравилась Чонгуку, поэтому ты понимаешь, о чем именно я говорю. — А ты не… — Пит подался вперед, его уши, лицо и шея пылали румянцем. — У этого положения случайно нет названия?.. — Я к чему, ты-то знаешь, как это бывает. — Юнги кивнул на Пита с сочувствующим выражением лица. — Все начинается в порнолэнде, а затем мы, нижние, — он подмигнул Дженни, — ты знаешь, о чем я говорю, мы понемногу сбавляем темп. Чуть меньше порно и больше Этель Мерц, и в конце концов все заканчивается фланелевыми пижамами и возможно коротким перепихом до сна, если повезет. (Пит отчаянно закивал, но тут же замер, когда поймал на себе убийственный взгляд Дженни.) — Но не волнуйся, малыш. — Юнги притянул к себе Чонгука за плечи как можно ближе, чтобы нежно коснуться губами уха парня. — Мне кажется, что наши приключения в порнолэнде еще очень, очень нескоро закончатся. — Ты принес документы о разводе, Джон? — раздраженно прервала его Дженни. От этого весь положительный настрой Чонгука, тяжело добытый Юнги, исчез, как ни бывало. — Конечно, — резко ответил Чонгук, кладя сумку на колени, нашел папку и хлопнул ею по столу. — Я уже подписал их и использовал ручку, хотя уверен, тебе бы хотелось, чтобы я расписался своей кровью… — Спасибо, что хоть немного проявил благоразумие, — отрезала Дженни, беря папку и раскрывая ее. — В первый раз за год. Чонгук чуть не задохнулся, а его уши покраснели. — Благоразумие? Я тебе покажу благоразумие, почему бы вам с Питом не пойти… — О боже, — воскликнул Юнги, вставая так быстро, что его стул противно скрипнул о пол, и потянул Чонгука вверх за локоть. — Только вслушайся. Это же наша песня. Как сентиментально, — он радостно проорал через плечо Питу и Дженни, пихая Чонгука в сторону танцпола. — Вы знаете, каково это. — Какого хуя ты творишь? — прошипел Чонгук, чуть не споткнувшись на танцполе и повернувшись к нему. — Помогаю тебе не выставить себя на посмешище, — резко ответил Юнги, толкая его вперед, чтобы оказаться среди танцующих. — Ты не должен показывать слабости в подобных ситуациях, иначе никогда не сможешь поставить точку в отношениях. — Поэтому мне нужно врать? Как ты? — Вот только не надо этого дерьма, — выплюнул Юнги, хватая руки Чонгука и кладя их себе на талию, а затем обхватил своими шею парня. — Ты тоже врал всю ночь, и я даже не говорю о всей этой хуйне с «моим парнем Юнги». У тебя больше нет права винить меня, сегодня мы оба подлые ублюдки. — О да, конечно, ведь это так же плохо, как воровать чье-то свидание… — Заткнись, — сорвался Юнги. — Смысл в чем — не показывай страх. Она растерзает тебя. Пит растерзает тебя. Ты должен оставаться спокойным. Собранным. Невозмутимым. Чонгук окатил его пристальным взглядом сверху вниз, но эффект от него был подпорчен тем, как они медленно покачивались под музыку в фальшиво-искренних объятиях. — Верно, ведь ты так много знаешь о браках. — Мои родители женаты уже сорок лет, — заметил Юнги. — Твои руки на моей заднице. Подними вверх. — Но ты-то не был женат сорок лет, — парировал Чонгук и чуть покраснел, когда поднял ладони на талию Юнги. — Или подожди… ты женат? Сегодня было так много лжи. — Нет, — коротко бросил Юнги. — Я ни разу не состоял в браке. — Я даже немного удивлен, — едва слышно пробормотал Чонгук. — Ну да, ты ведь такой профессионал в брачных делах. Руки. С зада. Чонгук прокашлялся. — Точно. Прости. — Но мои родители женаты уже сорок лет. — Песня сменилась, и на какое-то мгновение они растерялись, меняя положение тел. — Я знаю, как выглядит хороший брак. Не знаю точно, заслуживаю ли такой лично, но знаю, как он может выглядеть, если все получится. — Свадьба была такой дорогой, — выдохнул Чонгук. (У новой песни был не совсем подходящий ритм, чтобы покачиваться туда-сюда, поэтому они просто стояли очень близко друг к другу.) — Знаешь же, нужно потратиться на платье, торт, фотографа и само место проведения… — Сколько вышло? — Черт, где-то около пятнадцати тысяч долларов. — И сколько ты потратил на кольцо? — Пару тысяч. Я копил два с половиной года. — Нихуя себе, — проговорил Юнги. — Неудивительно. Ты же понимаешь, что вполне достаточно просто признания в любви, верно? — О чем ты говоришь? — Красивые жесты. В действительности они не нужны. У вас просто есть вы. — Ну, блять, прошу прощения, конечно, — начал Чонгук слегка завышенным и ломким голосом, — но я хотел отметить этот день так, как он того заслуживает… — Ты попался в ловушку свадьбы, — резко прервал его Юнги, позволяя Чонгуку развернуть себя. — Ты должен был думать именно о браке. Свадьба не имеет значения. — Твои родители скорее всего закатили огромный, дорогущий… — Они встретились в баре, — снова перебил его Юнги. — Парочка восемнадцатилетних подростков, навещавших семью в Корее и наслаждавшихся алкоголем. Когда они вернулись в Штаты, то через пару лет поженились в загсе, потому что считали, что самое важное — это обещание, которое они дали друг другу, и жизнь, которую они хотели построить вместе. У них было три свидетеля, плюс бабушка с дедушкой, и они женаты уже сорок чертовых лет. — А… а что насчет тебя? — запинаясь, произнес Чонгук. Музыка стала громче, и Юнги чуть подался вперед, а Чонгук притянул его ближе, как и все остальные парочки. — А что со мной? — Тебе тридцать лет, — сказал Чонгук, слегка наклоняя Юнги, словно его мозг и тело были совершенно не связаны друг с другом. — Ты одинок, у тебя никого нет, лишь все эти… эти теории, громкие слова и мысли о том, как этот мир устроен, хотя ты сам лишь стоишь на одном месте… — Ты… — Юнги широко раскрыл глаза. — …просто взгляни на себя… — Чонгук начал бледнеть, а его глаза затуманиваться. — …ты считаешь, что знаешь, как этот мир устроен, но ты воруешь чужие свидания вслепую и притворяешься другим человеком, потому что ненавидишь быть собой и… и я по крайней мере пытался, верно? Я рискнул, это не сработало, но я пытался, ясно? Я правда пытался и сейчас все еще пытаюсь, и это не… я даже не знаю, смогу ли… — Чонгук… — Я н-не смогу это сделать, — выдавил Чонгук, скидывая с себя руки Юнги посреди песни. Он задыхался, а его кожа была мертвенно бледной. — Я не смогу это сделать, я не хочу просто... Чонгук развернулся и ушел с танцпола. Практически сбежал в направлении туалета, и Юнги остался один в плотной массе людей и гормонов. С неприятным ощущением внутри. Слезящимися глазами. Гудящими ушами. И виной — боже, такой тяжелой виной — за то, что он так мало верил в Чонгука. Как же много Чонгук на самом деле заслуживал. — Блять, — прошептал Юнги.

— Привет, — поздоровался Юнги, стараясь не слишком внимательно смотреть на парней, стоящих у писсуаров. — Я просто, эм… ищу кое-кого, а не… окей, ладно. Эм. Чонгук? Его голос эхом пронесся по помещению, несмотря на количество людей внутри. В туалете было грязнее, чем он помнил, туалетная бумага была приклеена к чему-то ужасному и клейкому на кафеле. Около двери висела табличка с надписью «ПО ОДНОМУ ЧЕЛОВЕКУ В КАБИНКЕ» большими черными буквами, что сказало Юнги больше, чем ему хотелось бы знать. И тут раздался звук. Тихий. Сдавленный. Отчаянно пристыженный. — Чонгук, — позвал Юнги снова, неловко шагая вдоль ряда туалетных кабинок. — Чонгук, ты здесь? — Уходи, — прозвучал голос Чонгука, натянутый, полузадушенный и полный слез. Это была самая дальняя кабинка, и, когда Юнги осторожно коснулся двери, она чуть подалась внутрь. Не заперто. Юнги надавил сильнее и обнаружил Чонгука, сидящего на туалетной крышке. Сгорбившись и уткнувшись лицом в ладони, тот был похож на маленького потерянного ребенка, напуганного и одинокого. — Уходи, — повторил Чонгук, сжимаясь еще больше. — Эй, — произнес Юнги так тихо и мягко, как только мог. (Видел ли он когда-либо кого-то в более уязвимом положении? Ладно, за исключением себя, но это другое.) — Все в порядке. Прости меня. Я слишком погрузился в… — Ты был прав, — перебил его Чонгук, судорожно вдыхая и потирая глаза ладонями. — Во всем. Я все испортил, женился слишком рано, и я был настолько влюблен в идею любви, что даже не… — Нет, это ты был прав. — Юнги сел на корточки, опираясь на стенку кабинки, чтобы не упасть. — Мне тридцать. Я одинок, у меня никого нет, и я так ненавижу быть собой, что притворяюсь кем-то другим уже несколько часов, которые были… одними из самых счастливых в моей жизни за последнее время, знаешь? — Это было глупо, стыдно и отвратительно, но Чонгук сидел прямо перед ним в туалете и плакал, поэтому Юнги было плевать на свою неловкость. — Мне кажется, что я знаю, как устроен мир, но на самом деле нет. Я лишь знаю, как он работает извне. И даже так… — он рассмеялся, — …кто знает, прав ли я? — Ты прав, — произнес Чонгук. — Ты прав во всем. Я просто не могу, я не знаю. Я не смогу это сделать. Я всегда страдаю, потому что пытаюсь как идиот снова, даже если вижу, что ничего не получается. Ладонь Юнги оказалась на колене Чонгука еще до того, как он подумал об этом — его тело моментально отреагировало на отчаяние Чонгука, не посоветовавшись с мозгом. — Ты не идиот, — мягко сказал он. — Это я идиот. Я много говорю. Идите на риск, учитесь на своих ошибках, не позволяйте тому, кем вы были, удержать вас от того, кем вы можете стать… Но я не могу следовать своим же гребаным советам. Ты хотя бы пытался, а мне нужно притворяться другим человеком, чтобы получить этот шанс. — У тебя хорошо получалось. — Чонгук вытер влажные щеки тыльной стороной запястий. — Не… не быть Джоном, а просто… не знаю. Даже если я постоянно звал тебя Джоном, ты был самим собой. Ты недооцениваешь себя, — произнес он. — Мир недооценивает тебя. — Дженни тебя не заслуживает, — вырвалось изо рта Юнги. — Ты умный, красивый и смешной, и ты реально полностью вкладываешься в то, что для тебя важно, и ты пользуешься предоставленными шансами, учишься на своих ошибках и… ты не позволяешь тому, кем ты был, — сказал он, наконец-то, понимая, что это значит, — удерживать тебя от того, кем ты можешь стать. — Не знаю. — Зато я знаю. — Юнги облизнул губы. Провел большим пальцем по ладони Чонгука в медленном, успокаивающем жесте. — В мире не так уж много хороших людей, но ты один из них. Ты сможешь это сделать. Будет неприятно, но ты сумеешь. Чонгук вздохнул. Но этот раз его дыхание было спокойным. — Наверно. Да, если подумать. — Ты думаешь. А я знаю. — Юнги выпрямился и застонал, когда его колени заныли. — Ну что, готов встречать удар? — …Что ты творишь? — Пытаюсь сделать вид, словно мы трахнулись в туалете, — ответил Юнги приглушенным голосом из-за майки, которую он стягивал с себя. Вывернув вещь наизнанку, Юнги встряхнул ее и нацепил обратно. Закусил губы, чтобы они выглядели розовыми, опухшими и влажными, взъерошил волосы. — Если я сниму боксеры и оставлю их свисать из сумки, это будет не перебор, как считаешь? О, и ты должен тоже, не знаю, расстегнуть ремень, например. Расхерачь свою прическу. Чонгук просто ошарашенно глазел на него, весь покрасневший от смущения. — Я… что? — Демонстрация слабостей, — твердо произнес Юнги, ставя Чонгука на ноги и выталкивая из кабинки. — Ты не будешь это делать. Тебе настолько плевать на Дженни, что ты ебешь своего нового парня в засранном туалете какого-то бара. А теперь пошел вон, я собираюсь снять свое белье.

И вот так Юнги с Чонгуком вернулись к Столику Дженни и Пита, и, едва дыша, извинились за ранний уход, но им срочно требовалось завершить одно очень важное дело (Юнги в этот момент немного истерически рассмеялся), поэтому они собирались вернуться в квартиру Юнги. — Это я к чему, — добавил Юнги, подмигивая Чонгуку. — Только если ты хочешь зайти ко мне. — Малыш, — протянул в ответ Чонгук низким голосом. — Я хоть когда-либо не хотел заходить к тебе? Fall Out Boy джинсы Юнги низко сидели на его бедрах, незаправленная майка торчала наружу, а из сумки свисал край черных боксеров с надписью CALVIN KLEIN, словно их в спешке засунули внутрь. Во время разговора Чонгук держал руку на заднице Юнги, и, когда последний закусил губу и низко простонал, прогибаясь назад, чтобы потереться о его ладонь, это точно было притворством. Выражение лица Дженни стоило того. Оно стоило абсолютно всего, а лицо Пита (шок, замешательство… немного зависти?) стало просто вишенкой на торте. Когда они вышли через парадную дверь, Чонгук долгое время не убирал руку с задницы Юнги. Юнги сделал вид, что не заметил.

— Так кем ты работаешь на самом деле? — Журналистом, — ответил Юнги и рассмеялся. — Та газета, по которой ты должен был узнать парня-зодиака Джона, моя. Я пишу для нее статьи. Чонгук рассмеялся. — Парня-зодиака Джона? Это еще что за хуйня? — Блять, клянусь богом, — буркнул Юнги, распахивая дверь на вокзал. — Он сунул мне эту газету, потому что хотел, чтобы я прочитал свой гороскоп. — Черт, Джон увлекается астрологией? Теперь я даже не знаю, хочу ли с ним на свидание. — Может, Юнги все же справился лучше Джона, — сказал Юнги в шутку, но это почему-то не прозвучало как шутка. — Слушай, эм, мне нужно… идти… Чонгук остановился — под большими часами на том же месте, где они встретились в первый раз. Взглянул вверх. Вниз. С непонятным выражением на лице посмотрел Юнги в глаза. — Ага, — выдавил он. — Да, сейчас… ничего себе, уже почти десять… — Чонгук засмеялся, высоко и растерянно, и мотнул головой. (Он отступил назад. Отпустил локоть Юнги.) — Разве ты не говорил, что сегодня сороковой юбилей твоих родителей? — Все мы совы, — с трудом выговорил Юнги. — Праздник начался только в восемь с половиной, я не так уж много пропустил. — Вот как, — выдохнул Чонгук. — Ага, — произнес Юнги. Вокзальная площадь больше не была такой шумной и оживленной, как раньше. Они стояли одни посреди огромного сверкающего пространства. Чонгук выглядел усталым и немного нездоровым в свете флуоресцентных ламп. Он снова посмотрел вниз на пару секунд. — Это… это было весело, — сказал Чонгук. — Странно, но весело. Спасибо за то, что ты сделал до этого в баре. — Спасибо, что не вызвал полицию, когда узнал, что я не Джон, — пошутил Юнги. Спустя секунду неловкого молчания Чонгук стал смеяться, а за ним и Юнги, а потом они уже оба хохотали, и это было глупо. Это было так глупо. Все происходящее было невероятно глупым, поэтому они даже не могли злиться, просто это было глупо, безумно смешно и совершенно неправдоподобно. Механический голос над их головами объявил, что в скором времени приедет поезд Юнги. — Мне нужно идти, — сказал Юнги, отступая назад. — Тебе нужно идти, — повторил Чонгук. — Просто… Он потянулся вперед, обхватил пальцами левое запястье Юнги, притянул к себе и поцеловал его, быстро, легко и невинно, так нежно, что Юнги едва смог почувствовать тепло губ Чонгука уголком рта. — Я напишу тебе в фейсбуке, — проговорил Чонгук, быстро отрываясь, словно пытаясь сделать вид, что ничего не было. — У меня нет фейсбука, — ответил Юнги и чуть не споткнулся о собственную ногу, неловко направляясь к воротам. — Прости. — Я… — Чонгук выглядел ошеломленным на секунду. — Я просто… эм. Желаю тебе хорошо провести время! На юбилее родителей! — Я постараюсь, — бросил Юнги через плечо. Он спускался вниз по эскалатору в метро, когда ему показалось, что он услышал свое имя, произнесенное голосом Чонгука. Но Юнги решил, что ему просто померещилось.

— Твою же мать, Юнги, — воскликнула Юнджон, распахивая дверь дома их родителей. — Прошло шесть гребаных часов, где ты, блять… все нормально? — Она ступила на коврик перед дверью и одной рукой осторожно коснулась лица Юнги. — С тобой случилось что-то плохое?! — Нет, — выдохнул Юнги. — Со мной случилось что-то потрясающее. А затем он расплакался как идиот и вовсе не хорошо провел время на сороковом юбилее своих родителей.