Хождение по мукам

      Из глубокой раны хлестнула кровь, орошая всё в округе багровым цветом. Воцарившуюся на мгновение тишину пронзил истошный вопль от которого Верховному Божеству стало сию секунду дурно. И только алый прищур глаз выражал искреннее удовольствие от увиденного, подчёркивая сие ликующей ухмылкой.       Следующие события происходили довольно стремительно. В то время как толпа зевак именующих себя Богами, раскрыв рты в безмолвном протесте произошедшему перебирали в голове возможные варианты дальнейших действий, Акуре наскучило представление. Он ретировался с поля боя прихватив с собой основной трофей, в то время как Кикуити довелось волочить на себе бубнящего в бреду Ятори. Всего лишь на мгновение он замялся прежде чем раствориться в алой дымке из Йоми-но-куни. На долю секунды мелькнуло в сознании желание отомстить за того, кого когда-то называл братом, но она была дороже. Его ладони изнутри согревало тело Нанами. Его ладони, её тело, его Нанами.       Переместившись в свою квартиру, Акура бережно уложил обнажённое тело Богини на футон и на мгновение впал в ступор от того, что отсутствие её тепла на руках автоматически делает его чуточку несчастнее.       — Кхм, Господин, — аккуратно обратился Кикуити, стараясь не напрягать хозяина своим присутствием в такой момент, он ощущал в полную силу всё то, что творилось в душе демона, от чего у самого всё внутри переворачивалось с ног на голову, — я подлатал бедолагу Ятори, но он всё ещё плох, прикажете оказать ему посильное лечение?       — Не стоит так утруждаться, Кикуити, в скором времени ему будет ещё хуже, — задумчиво пробормотал Акура, не отрывая взгляда от Нанами, — а пока унеси отсюда эту бубнящую падаль, он не даёт мне в полной мере насладиться моментом и сам проваливай! — в половину повысив голос, рявкнул красноволосый, ощущая как в голове начинают путаться мысли ибо их вытесняет лишь одна, самая заветная.       Учтиво поклонившись и закинув себе на плече бессвязно бормочущего Ятори, шикигами растворился в дымке, оставляя своего господина в скромной компании двух на его взгляд возлюбленных — тишины и человеческой Богини. Первая осознавая свою второстепенную роль в сложившейся ситуации — притаилась в углу, смиренно наблюдая за тем, как будут разворачиваться события далее. На земли Японии опускались первые сумерки, солнце плавно садилось за горизонт освещая западную часть дома, пробираясь багровыми лучами в окно квартиры и ласково скользя по бархатной коже лежащей на футоне девушки, чем завораживало оставшихся в комнате зрителей, в особенности одного.       К горлу подступил ком. Что это? Волнение? Кровавый Король испытывает волнение перед человеческой девчонкой? Тот, у чьих ног в скором будущем будет лежать сей и оный свет, колеблется?       Тряхнув головой, демон попытался избавиться от назойливых мыслей и решил следовать своим желаниям. А желал он лишь одного, её, всю и ближе. Аккуратно опустившись на футон, Акура прилёг опираясь на локоть около Богини и подцепив пальцами прядь золотисто-каштановых волос уткнулся в них носом, дабы вдохнуть полной грудью аромат своего безумия, наркотика, что лишает рассудка и выжигает все предохранители в сознании мужчины. Повинуясь инстинкту хищника, Акура обхватил тело Нанами руками и притянул, крепко прижимая к своей груди девичью, аккуратную и манящую. Демон плавно запустил пятерню в густой и шелковистый плен каштановых волос и потянул голову девушки к себе, дабы прикоснуться к столь желанным губам. Демоническое сердце грело обоих, кожа Нанами была тёплой, а тело податливым. Не такой он хотел её взять, Акура испытывал потребность созерцать золотистый омут её бездонных глаз и читать в них желание принадлежать ему, услышать трепетное, но решительное прошение, овладеть ею, сделать её своей, и коль чёрт не шутит, возможно, признание в любви.       От последних мыслей Кровавый Король поплыл окончательно. В воздухе вкусно пахло: запах человеческой девчушки поистине божественен, как тогда, пятьсот лет назад в замке, когда он впервые коснулся её лба и ощутил до сих пор незнакомое чувство тепла, которое растекается по всему телу приятной патокой, вымещая из сознания навязчивые мысли о желании убивать и властвовать.       Повинуясь неистовому влечению, демон накрывает своими губами алые полураскрытые губы Нанами и задерживаясь на мгновение, дабы в полной мере прочувствовать армаду мурашек пробежавших по телу настойчиво проникает языком в девичий рот, страстно исследует его опускаясь рукой вдоль спины и прихватывая одной рукой бархатную округлость сжимает её, отождествляя с тем, как сильно жаждет слиться с ней в единое целое. Девушка издаёт тихий стон и отвечает на поцелуй робко, совсем слабо. Но и этого достаточно дабы выжечь в голове у демона все предохранители. Акура в порыве эмоций не рассчитывая сил прикусывает нижнюю губу Нанами, и из ранки начинает стремительно сочиться кровь.       — Томоое, — не раскрывая глаз, упираясь руками в обнажённую мужскую грудь, взвизгнула Богиня, — ты словно съесть меня пыта…       — Да какого хуя, Нанами? — отбиваясь эхом от каждой стены пронеслось раскатистое в голове девчушки, что заставило в момент раскрыть веки. Продолжение следует.