Стоит подождать, чтобы отдать тебе мое сердце

- Джон, мы не можем, - произносит Санса задыхающимся голосом следующим днем, её спина прижата к двери их покоев, её платье уже расстегнуто и соскальзывает с одного плеча. - Почему нет? – спрашивает её муж напротив кожи её шеи. Его губы, кажется, творят какую-то магию, отчего у нее возникает ощущение, словно её кровь стала горячее, а кости слабее. Но с другой стороны, всё внутри неё стало слабее. Иначе отчего бы Санса заглядывалась на него всё утро? И почему, когда Джон в ответ на её взгляд пристально посмотрел на нее своим горячим взглядом, она последовала за ним в их покои, хотя завтрак еще не закончился? - Потому что, - говорит Санса, её голос обрывается, когда рука Джона накрывает её грудь. – Это совершенно безнравственно с нашей стороны. На это Джон отрывается от нее достаточно, чтобы посмотреть ей в глаза с веселым выражением лица, которого она никогда не видела до этого. - Безнравственно? – повторяет он. – Санса, мы женаты. Пожалуй, наименее безнравственная вещь, которой могут заниматься два человека – это трахаться. - О! – она восклицает от изумления, но вульгарность этого выражения словно заставляет её пылать еще больше и еще больше желать его. Однако она всё старается соблюсти некоторые приличия, хоть и позволяет Джону переместить её на пол. - Сейчас середина дня, - настаивает Санса, её бедра словно двигаются по своей воле, и она видит, как Джон добирается до нижнего белья под её платьем и стягивает его с чем-то сродни восхищению на лице. Это тот же мужчина, что никогда не входил в её покои без приглашения, что разделял её постель, словно это было одной из его обязанностей. Но теперь он прикасается к ней решительными руками, его глаза темные и теплые, и создается впечатление, что он – незнакомец, и всё же, она знает его также хорошо, как свое собственное лицо в зеркале. Всё это немного ошеломляюще, и Санса крепко закрывает глаза, когда его пальцы находят её смущающе мокрой для него. - Милая, - он едва ли не напевает. – Милая девочка. Санса никогда не ожидала услышать таких слов из уст своего мужа, и она дрожит, протягивая руки, чтобы прижать его к себе. - У тебя… ах… есть дела сегодня… - Они могут подождать, - отвечает Джон, и остальные возражения, которые могли бы возникнуть у Сансы, теряются в его поцелуе. *** - Как ты думаешь, Медвежий остров заколдован? – бормочет Санса на уровне горячей кожи шеи Джона, который прислоняется к дереву, и она может почувствовать его смех, вибрирующий в груди. - Почему ты спрашиваешь? – обхватив её голову своими ладонями, он нежно поднимает её лицо так, чтобы посмотреть на нее. Они сидят в лесу, ранний вечер окружает их холодным воздухом, в то время как Санса свернулась калачиком на коленях Джона. Никогда в своей жизни она не занималась любовью с мужчиной за пределами покоев, и хотя она остается одетой, не считая её нижнего белья, она чувствует себя восхитительно распутной, как будто она - это кто-то совсем другой. - Просто… - Санса позволяет своим пальцам пробежаться вдоль его челюсти, бороды, и он поддается её касанию. – Мы были мужем и женой на протяжении долгого времени, и никогда не хотели этого. И теперь мы прибыли сюда, и мы не можем держать рук при себе… - Я хотел этого, - говорит Джон, и его руки чуть сжимаются на её талии. Санса не находит, что ответить. Почему-то это настораживает – понять, что всё то время, что они были женаты, она совсем не знала сердца Джона, что хотя их брак и не был тем, о чем она мечтала еще девочкой, он был хорошим. Приличным. Благопристойным. Это – сидение на его коленях в сумерках в отдаленном лесу, когда его семя всё еще высыхает на её бедрах – несомненно ни прилично, ни благопристойно. Но это хорошо, хоть и странно и неожиданно. Санса любила Джона как своего бывшего брата и как отца её детей. Любовь к нему, которую она испытывает сейчас, пугает её по причинам, которые она не может назвать. Вероятно дело в том, что она никогда не смела надеяться на это, а теперь оно может стать тем, что можно потерять. Словно сумев прочитать её мысли, Джон проводит костяшками пальцев по её скуле, его глаза изучают лицо Сансы. - Ничто не должно меняться, - говорит он тихо. – Когда мы вернемся в Винтерфелл, если ты хочешь, чтобы всё осталось по-прежнему, так и может быть. Санса не уверена, что верит ему, но как бы то ни было, она целует Джона, позволяя своему языку двигаться вдоль его так, как, она теперь знает, ему нравится. И он в свою очередь поддерживает её голову так, как, она теперь знает, нравится ей. Завтра они уезжают домой, и, несмотря на то, что Санса скучает по своим детям, часть её желает, что они могли бы остаться здесь, пока не поймут, чем они стали. Только ли то, что они были вдалеке от дома – дома, который они разделяли детьми – разожгло огонь между ними или так было с самого начала? Поцелуи Джона опускаются ниже, и Санса поднимает свое лицо к темнеющему небу, чтобы он мог лучше целовать её шею. Несколько звезд начало загораться на небосклоне, и когда Санса запускает руки в его волосы, прижимая его к себе, она думает, что это всё, о чем она мечтала, будучи девочкой. Романтично, волнующе и страстно. Всё, без чего она когда-то смирилась жить. - Когда мы будем дома, - говорит она ему, двигая своими бедрами над его, чувствуя, как он снова твердеет под ней. – Мы… Джон, это не то, кем мы являемся. Джон смотрит на нее какое-то время, прежде чем поцеловать её снова, в этот раз нежно. Сладко. - Мы еще не дома, - говорит он, и Санса закрывает глаза, крепко сжимая его в руках. Нет. Мы еще не дома.