Алкоголь.

Утро встречало меня неумолимой болью. Я поморщился, захныкав и сел на кровати, оглядываясь по сторонам. Квартира Кима, отлично. На удивление, все что меня тяготит - голова, поэтому я лег на подушку снова. - Уже проснулся, малыш? Я повернул голову в сторону, увидев красные, словно искусанные губы Джина. Теперь, мне стало страшно. Я, боясь опустить глаза на его бедра, не заметил резинки. Все мои надежды были о том, что я все еще пьян или спросонья нихрена не вижу. - Малышом своих шкур называть будешь. Я сглотнул и, подняв одеяло, взглянул на себя. Боже... Где мое белье? Руки медленно, но верно тянулись к лицу. Ладони накрывают глаза, потирая их. - Догадываюсь, что вчера было, - говорю я, с легкой усмешкой, - Полагаю, если мой зад не болит, я был вчера сверху? - Еще что хочешь? - спрашивает тот, совершенно спокойно и любезно. На лице блондина гадкая мило-сладкая улыбка, до приторности красивая. Я бы ему вмазал. Но он же нижний. Так нельзя. - Ничего не было, мелкий алкаш, собирай манатки и надевай их на себя, пока не выпорол твой красивый, нежный зад. Дядя Джин не в духе. Ты загадил мне дверь, вот сам и будешь ее оттирать, понял? А подумаешь слинять - в следующий такой раз, я размажу твое пьяное личико по всему Каннаму. Ясно выразился, или сразу к практике перейдем? - По-легче, старикан. Ты слишком громкий. На моей шее резко оказались чужие, длинные и гибкие пальцы. Они сдавливали горло так сильно, но я мог дышать через раз, когда он специально позволял мне вдохнуть. Но, резко сжав их неприлично пошло и грубо, я выдохнул все, что было в легких. - Придержи свой язык за зубами. Знаете, в таких ситуациях нужно играть не по правилам и пинать в пах, но я смотрел в его дьявольские глаза очи и сжимал его запястье своей рукой. Воздуха уже совсем нет. Но, по закону моей психики, мой младший друг решил неожиданно подать признаки активности. Я выжидал момента, когда можно будет вдохнуть, потому что кожу лица начало холодить, а перед глазами - темнеть. Этого момента все не было и, можно было прощаться с жизнью. Но он резко отходит. Фоном слышится собачий лай. Глаза закрываются, а я судорожно глотаю воздух. - Прикройся. Усмешка. - Нравится? Игнор. Так и живем. *** Заходя в душевую кабину, я сунул в рот таблетку от головы и быстро запил водой из крана. Приятно холодит кожу контрастный душ, приводит в чувство. В зеркале красуется мое, уже не такое помятое личико. Бледная, тонкая кожа на шее покрыта пятнами от пальцев. Что ж, зашибись начинается день. - Это слишком, - говорю я, возмущенно и, стоя в дверях кухни, облокачиваюсь на косяк. Он готовил завтрак без футболки, зато в каких-то коричневых, растянутых, мягких на взгляд штанах, придерживающихся только на веревочке, которая завязана на двойной узел и бантик. - Что готовишь? - Что-то, - отвечает он сухо, подходит ко мне, задирая грубо подбородок, а потом смотрит эти пятна от собственных пальцев. - Нравится? - спрашиваю я, облизнув губы и усмехаясь. - Не больше, чем тебе. Я ему всеку, ей богу, я всеку ему.