Алкоголь.

Я пришел домой, купив себе таблетки от перегара в аптеке, не далеко от квартиры. Такое ощущение, что я алкоголик, хотя от части это и есть так. Заходя в дом меня не удивил скрежет вилки о дно сковороды и запах жареной яичницы. Отец стоял в ванной с открытой дверью и умывал напавшие остатки сна холодной водой. Я кивнул ему, молча поздоровавшись и иду к матери на кухню, коротко взглянув на нее и автоматически потянувшись за хлебом в хлебнице. - Это мой завтрак, - строго и недовольно сообщает маман, а я не дотягиваясь до хлеба, опускаю руку. - Где ты был всю ночь? - Я ночевал у друга, - сообщаю я в ответ, таким же тоном, стискивая зубы. Меня всегда раздражали подобного рода вопросы матери, слишком раздражали. Я чувствовал себя в темной камере, за столом, где свет от настольной лампы едва падает на половину лица и в основном на руки. А на них такие знакомые браслеты из цепи наручников. А допрос проводит именно моя мать. - Отстань от пацана, - вмешивается мой отче, входя на кухню. Я быстро смылся, как только вошел отец, будто разрывая цепи на руках. *** Дома снова пусто. Родители уехали на дачу со своими с друзьями, якобы отдыхать. Но я знаю, что они едут напиться, танцевать под громкую музыку и жрать дорогую дрянь, а потом проблевать все. От них меня отличает лишь то, что у меня нет друзей. То, что у меня нет дачи и охеренного стола, напичканного едой. В моей руке лишь очередная бутылка пива, пятая, кажется и я сижу дома, прислоняясь к холодной стене спиной. Ноги меня почти не держат, но я умудряясь найти свои ключи от квартиры, закрыть ее и найти на проезд. Рандомная маршрутка привела меня к знакомому району. Я сразу же падаю на скамью у остановки и начинаю петь одну, до боли знакомую мне песню. Я был не певец, но голос хороший, так говорили мне мои одноклассники. В таком состоянии она получилась звук-тишина и ничего не помню. Пока меня кто-то не поднял. С моих глаз текли слезы, и, я сам не знаю почему плакал. Наверное от того, что человек, песню который мне показал - давно мертв. - Слишком часто я спасаю твой зад. Эти блондинистые волосы я уже видел. У Кая волосы были таким же цветом. - Кай-щи.. - Это Джин, - коротко отвечает мне парень. Я посмотрел на него, высматривая в карих глазах какую-то каплю чужого образа, а затем обнимаю старшего за шею. Хочется просто стоять так, хотя бы пару минут. Но Ким хватает меня за ноги и тащит на плече. Как бы не облевать его по-блядски белоснежный, мягкий свитер. - Джин.. - повторяю следом, чувствуя как ком с отвратительной жидкостью родом из самого желудка подкатывает к горлу. - Пусти, Джин.. Пусти! Он отпустил меня в лифте. И это усугубило ситуацию. Увы, больше я терпеть не мог. Это отвратительное чувство. Я постоял еще немного, но как только мы вышли, я, оперевшись рукой на какую-то дверь, не сдержал. Во рту горчит, поэтому я сплевываю, и возвращаюсь к Джину. - Малолетний распиздяй, - слышится обреченное, а потом тихий смех. - Быстрее заходи. И я послушно вошел. Чарльз меня встретил как всегда, очень радушно. Он встает на задние лапы и царапает ногтями мои ладони, но не специально. Мое тело падает под весом пса, поэтому, ударившись больно позвоночником о косяк, я спускаюсь плавной макарошкой на грязный порог и обнимаю пса, с целью закрыть глаза и больше никогда не просыпаться. Но и здесь, меня поднимают. - Рот бы хоть вымыл.. - Иди в зад, Сокджин. - О как? В зад? Если только в твой. - Давай. Я расстегнул тонкую, темную кофту с капюшоном и бросил ее на пол, стягивая с себя белую футболку. Не смотря на то, как я люблю выпить и заваливаться в пьяном состоянии к друзьям - я был отличного телосложения: просвет кубиков пресса, мощные ноги, при напряжении которых вырисовывались мышцы над коленом и на икрах. Годы на турниках и баскетболе развили руки, поэтому на них всегда можно было увидеть ветки голубых вен. На губах Джина появилась ухмылка. - Остальное сам снимаешь? - Рот вымой. Я толкнул его в сторону, дополз на своих двух в ванную и вымыл рот, на всякий случай ополоснув его какой-то дерьмовой мятной пастой с полки. Чарльз, как настоящий друг, сопроводил меня до постели в комнате Джина. Его не было. Я разделся, что бы наверняка, а потом накрыл себя нежным одеялом. Ткань постельного белья мне уже очень нравилась. - Что, уже отрубился? Рука сама поднялась вверх, а палец сам показал Джину инструкцию, куда нужно идти.