Часть 6
4 декабря 2017 г., 15:09
Адриан загородил девушку собой, и цветная пуля попала ему в лопатку.
Маринетт была его лучиком света, спасительной ниточкой из тех глубин адской темноты и мерзлоты, куда он себя сам засадил. Ему было больно и обидно, в какой-то степени даже иронично, ибо все, кого он любил, отдалялись от него. И, будучи в глубине душе немного эгоистом, Адриан считал невыгодным потерять и эту славную девушку. Она была для него слащавой анимешной девочкой с большими голубыми глазами и тонким детским голосом. С теми чертами, к коим Агрест, будучи даже тринадцатилетним ребёнком, не был равнодушен.
В тот момент он думал только о сохранности Маринетт Дюпен-Чен. Это было превыше всего, и даже собственная жизнь не была Адриану столь важна сейчас, как жизнь девушки. Единственное оправдание таким резко сменившимся приоритетам — его недавняя фраза, брошенная в никуда и адресованная никому. «Она порой такая миленькая, когда улыбается. Хочу, чтобы так было вечно». Он не строил из себя героя, просто защищал самую красивую, им обожаемую, симпатичную знакомую девушку. Адриан крепко схватил её в свои объятия и хотел было увернуться от удара, и… К великому своему счастью, у него была отличная реакция, и он успел повернуться спиной.
Главное — Маринетт в его руках осталась целой и невредимой.
свидание, точнее, дружеский поход в кино?! Но ничего не попишешь, Адриан сам себе этот приговор подписал — сам будет и исполнять все условия, к нему прописанные.
Не сказать, что выполнять обязанности героя было сложно. Просто из-за этой секретности могла пострадать Маринетт. Ему-то что? У него иммунитет на все атаки даже без трансформации, а вот девушка серьёзно нанервничилась из-за него и теперь лежит без сознания на скамейке. Оставлять её там одну было не самой лучшей идеей, но и смотреть на то, как слуги ненормального злодея разукрашивают город, при этом разнося некоторые здания в щепки, тоже не есть хорошо.
— Эй! — окликнул злодея Кот Нуар. — Клоун, ты знаешь, что краска плохо отстирывается?
Спасибо вам, годы, прожитые в одном доме с модельером, вы хоть сейчас окупились.
— А вот и Кот Нуар, — констатировал факт злодей, потирая руки в предвкушении. — К твоему сведению, я не клоун, а Мастер цвета.
Кот Нуар прыгнул на крышу здания рядом с кинотеатром, где стоял Мастер цвета. Тот, более не обращая на героя никакого внимания, продолжил стрелять из пистолета с цветными пулями. Зеваки да журналисты, которым не сиделось по укрытиям, а приспичило посмотреть на злодея, покрывались краской, а после присоединялись к свите акуманизированного. За сорок минут злодейства свита этого типа насчитывала почти полсотни взрослых людей и пару детей.
Будто очнувшись и вспомнив что-то, злодей обратился к Нуару.
— А где же Леди Баг? — ехидно улыбнулся Мастер цвета, непринужденно поглядывая на происхдящую внизу вакханалию. — Неужели пропустит всё веселье?
Вопрос был для героя тупиковым и невероятно сложным, учитывая то, что он понятия не имел, кто такая эта «Леди Баг» или как там её зовут.
***
Резкий выкрик, срывающийся на тоненький крик и обрывающийся недосказанной фразой, запёкшейся на губах капельками крови. Страх в голубых глазах, так и оставшийся на несколько долгих часов. И рука, наконец отпустившая ладонь Адриана. Маринетт, кряхтя, совсем немного ругая свою удачливость, вылезла из-под тушки разлёгшегося на ней Агреста. С болью в колене и лодыжке она поднялась на ноги, что подворачивались и через страдания давали о себе знать с каждой минутой всё больше, и сделала шаг. Вскоре Маринетт уже просто не чувствовала ничего кроме страха. Страх был всепоглощающий, туманящий разум, оттого только мышечная память спасала, ведя ноги в неизвестном направлении. Как бы страшно за жизнь Адриана Дюпен-Чен ни было, она должна была спасаться сама. Маринетт больше никогда так и не вспомнила, как ей удалось тогда сбежать. Да и вспоминать ей это особо не хотелось. Она помнила только то, как упала возле стеклянной двери, как её поднял кто-то и вынес на свежий воздух. Было немного больно и страшно от неизвестности имени взявшего её на руки, но страх за жизнь одноклассника был сильнее. Всё почему-то отходило на второй план, и Дюпен-Чен оставалось слушать гул сердца в висках и свое сбившееся дыхание. — Мне надо… спасти… Мне нельзя… терять… — она шептала прерывисто, веки её слипались, а в глазах мутнело. На последней фразе сознание оставило Дюпен-Чен, и единственное, что она смогла разобрать, было мягкое и нежное, греющее и ласковое «не волнуйся, Принцесса». Незаданным вопросом унеслось в гул толпы и визг сирен автомобилей её «Кто ты?» вместе с последней зацепкой реальности, которой была тёмная кошачья ладонь.***
Если бы Господин Бражник знал то, насколько его сейчас ненавидел Адриан, то, возможно, сгорел бы от страха или, допустим при невозможным обстоятельствах, от стыда. Нет, ну серьёзно! Как эта бабочка-переросток смеет прерывать его, Адриана,
