reprise.

первая фотография на новом фотоаппарате чонгука — тогда еще незнакомый и очень далекий юнги с бутылкой бурбона у входа в старый бар в стиле восьмидесятых. он стоит, привалившись к косяку, весь такой взрослый, красивый и зрелый. чонгук непроизвольно делает пару снимков подряд. он почти уверен, что юнги слышал щелчок затвора камеры, но не все равно не обратил на это никакого внимания. он подносит сигарету к сухим губам, а чонгук разглядывает нагло его руки, покрытые венами, через видоискатель. он думает, какое, однако, подходящее слово., а юнги ухмыляется прямо в камеру и уходит, покачиваясь пьяно из стороны в сторону. чонгук провожает его жадным взглядом, а уже дома распечатывать каждый из множества снимков. каждая линия, каждый изгиб на теле юнги, каждая его морщинка или родинка кажется более фотогеничной, чем любая девушка, работающая моделью. через неделю, когда чон, в общем-то, не особо надеется встретить юнги, он встречает чимина, который слишком милый и солнечный на фоне дождя. руки сами тянутся к камере, а чимин, будто чувствуя, поворачивается и смотрит прямо в глаза чонугка через линзы на фотоаппарате. эти снимки становятся почти любимыми, после снимков юнги конечно же. чонгук приглашает чимина к себе домой на фотосессию, а тот как-то слишком кокетливо соглашается, пропуская волосы сквозь миниатюрные пальцы. — ты хорошо живешь, — подмечает пак уже в квартире. младший молча кивает, буквально запихивая чимина в небольшую, почти кукольный размеров, студию. макияж, пару пробных снимков, свет, музыка для настроения и чимин на нежно-розовом фоне. чонгук испытывает эстетический оргазм. — я работаю художником, — бросает чимин неаккуратно. глаза чонгука загораются. — нарисуй что-нибудь на своем теле, а я сейчас принесу другую одежду. фотосессия заканчивается уже далеко за двенадцать, когда на улице уже слишком темно. чимин курит в тонкой куртке чонгука, которая достает почти до середины бедра, у того на балконе, крупно дрожа то-ли от холода, то-ли от губ чонгука на шее. младший шепчет что-то ему в скулу, целует, ловит дым своими губами. и это все так нежно и чувственно, что чимин немного забывается. чонгуку нравится то, что чимин для него такой открытый, развратный, но все так же солнечный, как пару часов назад под проливным дождем. и он, возможно, мог бы чонгуку понравится, они могли бы переспать, а на утро чимин мог бы не уходить, но они спят в разных комнатах, потому что юнги. такой далекий и красивый юнги возникает перед глазами чона, стоит их только закрыть. прежде чем снять все снимки со стен в свой спальне, для чонгука проходит долгий месяц. юнги становится чем-то наверное выдуманным и недосягаемым. чимин говорит, что искать его в тысячах незнакомых лиц — глупо. чонгук говорит, чтобы он закрыл рот. и пак даже не обижается. тот щекотливый случай пропадает в долгих вечерах, тонет в одержимости чонгука. чимин не говорит об этом, потому что шанса все равно никакого нет, а чонгук наверное уже и не помнит. первая фотография на его фотоаппарате — все тот же роскошный юнги с полупустой бутылкой бурбона. чонгуку кажется, что пора сменить камеру на более новую и выкинуть старый фотоаппарат в окно. он так и делает., а потом, буквально после нескольких минут с покупки, бежит в метро. каждый сделанный им снимок пропадает с карты памяти буквально сразу, потому что они не те. лица людей не такие, думает чонгук. не юнги, думает он. и как бывает в дешевых фильмах, чонгук видит его. такого богатого, опять пьяного и все так же прекрасного. у юнги волосы покрашены. они стали более белыми. чонгук не может не схватиться за фотоаппарат. его руки сжимают камеру, палец царапает кнопку, а юнги, будто зная то, насколько хорошо он выглядит для чонгука, приваливается к колонне, откидывает голову назад. у него острые ключицы, подмечает чонгук. четкая линия челюсти. это все так сложно не заметить. — парень, — окликает его юнги. чонгук дрожит, потому что тот подходит к нему слишком близко. (расстояние четырех шагов действительно близко). — если уж так нравлюсь, то можешь пригласить к себе. я уже согласен. чонгук кажется задыхается от той наглости, с которой юнги разговаривает с ним. от того, насколько юнги выросло и статно выглядит, будучи одетым даже в какое-то рванье, как тогда у клуба, или как сейчас. — ты удивительный, — шепчет гук, щелкая затвором еще пару раз. юнги ухмыляется. — ты наглый, — говорит он. — а ты красивый, — вторит ему младший. — не хочешь попозировать мне? — я уже согласился, — юнги ведет плечом. они садятся в подошедший поезд и едут до станции, на которой живет чонгук. младший думает, что это все нереально, но когда дым от сигарет юнги обжигает его легкие, все становится более чем правдивым. мин, освещенный вспышками камеры, стоит в центре комнаты. курит. пьет вермут. получает удовольствие от процесса, будто каждый день бывает на тысяче подобных съемок. он наверное видел множество таких мальчиков, как чонгук — влюбившихся бесповоротно в вечно пьяного и душой молодого юнги. и эта мысль грызет что-то глубоко внутри.