Baby Heaven's in your Eyes

      Этим пятничным утром Луи Томлинсон проснулся на пять минут раньше будильника. Возможно, это было совпадением, а, может быть, это случилось из-за теста по истории искусства, который был запланирован на сегодня, и который он, безусловно, сдаст с легкостью.       Он не любил хвастаться (хотя, на самом деле любил, в какой-то мере), но он был «Учеником года» с того момента, как пошел в Частную Школу Святого Марка в первом классе. Сейчас, это был последний школьный год для Луи, и он был готов окончить ее, чтобы пойти в Университет в Лондоне, учиться на экономическом, как его отец, а затем взять семейный бизнес в свои руки.       Его отец был генеральным директором самой большой инвестиционной компании в Англии, а его мать была лучшим юристом в стране. Они поженились за год до рождения Луи и переехали из Лондона в Донкастер, где взлетел семейный бизнес; купили большой особняк и родили еще пять девочек и одного мальчика. Они так же являлись большой частью христианского сообщества в городе. Каждое воскресенье они всей семьей ходили в церковь, которую родители Луи спонсировали так же, как, собственно, и его школу.       В общем, можно сказать, что все, чего добился Луи, он добился благодаря своим родителям. И его это не смущало. Ему нравилось то, что его баловали, что его одноклассники завидовали ему, и что все девочки в школе хотели его. Хотя, конечно же, несмотря на все внимание, Луи всегда останется верен своей девушке — Элеанор Колдер, с которой он встречался с седьмого класса. Она была третьей лучшей ученицей в их параллели, сразу после лучшего друга Луи — Лиама Пейна.       У них троих были большие планы на будущее: окончить школу с лучшими оценками, переехать в Лондон и поступить в Оксфорд.       Будильник, который никак не переставал звонить, выдернул Луи из его мечтаний, и он, вздохнув, вырубил его, ударив по нему ладонью. Он вылез из кровати и сразу же пошел к зеркалу, чтобы посмотреть, не возникли ли за ночь какие-нибудь прыщи на его лице.       Если он был идеальным сыном и идеальным учеником, его внешний вид тоже должен был быть идеальным. Единственное, что ему в себе не нравилось — это его животик и большие, «женские» бедра. Год назад, когда «его предпочтения в еде стали выходить из-под контроля», мать Луи наняла персонального тренера. Если быть честными, Луи не виноват в том, что его родители (а, если быть точнее, шеф-повар его родителей) предлагал пять разных видов еды каждый день.       Луи повернулся боком и положил руку на свой животик, который все еще был там, несмотря ни на что. Он втянул его, потому что иначе его живот выглядел немного пухлым. Луи вдохнул и выдохнул перед тем, как пойти в гардеробную и выбрать то, во что он будет сегодня одет. Ему купили совершенно новую одежду месяц назад, прямо перед началом учебного года.       Гардероб практически полностью состоял из рубашек, пиджаков, футболок с V-образным вырезом от Томми Хилфигера, узких джинсов и подтяжек. Его обувь представляла собой кучу TOMS и Converse (которые он редко носил) и туфлей, которые являлись частью его школьной формы.       После того, как Луи умылся и оделся, он схватил собранный рюкзак и прошел два длинных лестничных пролета до столовой. Он нашел свою семью, уже сидящую за обеденным столом, ожидающую его прихода, чтобы помолиться перед едой. Сев рядом с Лотти и, положив рюкзак рядом со стулом, Луи сложил руки вместе. — У тебя есть планы на сегодня? — спросила его мать. — Эм, нет, не думаю, — ответил Луи, отрезая себе кусочек омлета. — А что? — Мы с твоим отцом должны посетить званый ужин в Лондоне этим вечером, так что Елена, скорее всего, останется здесь на ночь.       Елена была их няней еще с тех пор, как Луи был совсем малышом и, хоть сам он мог спокойно позаботиться о себе, его сестрам все еще нужен был кто-то, кто мог бы за ними присмотреть, а Луи было не до этого.       После того, как они закончили есть, одна из прислуг прибралась за ними, и они все пошли к машине, которая стояла прямо рядом с домом, готовая довести их до школы. Что касается учебы девочек, близняшки были в третьем классе, Фелисити в седьмом, а Лотти в восьмом.       Когда Луи добрался до школы, он не мог не улыбнуться, видя, как все на него смотрят. Он поправил свой рюкзак и продолжил идти, отвечая улыбкой группе девушек, столпившихся вместе и толкающих друг друга локтями.       «Девятиклассницы», — подумал Луи, покачав головой.       Он заметил Лиама, стоящего у аудитории и говорящего с Барбарой Палвин и Элеанор. Луи знал Барбару; в большинстве своем из-за того, какая она красивая, но еще и из-за слухов о том, что она спала с Найлом Хораном — блондинистым ирландцем из двенадцатого класса, который ходил в общественную школу через дорогу.       Если есть что-то, что Луи Томлинсон терпеть не мог, так это то, что напротив школы Святого Марка находилась обыкновенная общественная школа. Поставить дерьмовое здание с двумя тысячами людей напротив лучшей школы в Донкастере казалось ему немного бесцеремонным.       Хуже всего то, что его место в аудитории находилось в первом ряду слева, прямо рядом с окном. Так что, все, что ему нужно было сделать, чтобы увидеть старое здание общественной школы — это повернуть голову влево. К тому же, он проходил мимо него каждый день, на пути к месту, где его личный водитель забирал его для того, чтобы отвести домой. И он мог сказать, что все это было отвратительно.       У этих детей не было никаких манер; они плевали на пол, курили на глазах у всех, громко смеялись и матерились как сапожники. У них не было никакой школьной формы, а у некоторых даже были тату, которые, по мнению Луи, были расточительством их тела.       Помимо того, тот факт, что Барабара (возможно) занималась сексом поражал Луи, потому что родители учили его, что лучше всего подождать до свадьбы. Они с Элеанор начали носить кольца целомудрия год назад, и Луи не был против того, что они не заходят дальше поцелуев и объятий. — Как дела? — спросил Луи, подходя к ним. — Привет, дорогая.       Элеанор поприветствовала его в ответ и, чмокнув парня в губы, взяла за руку. — О чем разговариваете? — О моем дне рождения, — с улыбкой ответила Барбара. — Когда он? — Сегодня. — Оу, тогда с днем рождения, — сказал Луи, не особо переживая по поводу того, что он забыл день рождения лучшей подруги своей девушки. — Я устраиваю вечеринку у себя дома и обсуждаю детали с Лиамом и Эл, — сказала Барбара. — Моих родителей нет в городе, так что мы подумали, что можно попросить сестру Лиама купить нам шампанского. — «Taste of Diamonds», я надеюсь, — сказала Элеанор и Барбара кивнула так, будто это самый очевидный в этом мире факт. — Но, мы можем достать только две бутылки. — Должно хватить. Кто придет? — спросил Луи. — Около пятидесяти человек.       В этот момент зазвенел звонок, объявляющий, что тест по истории искусства вот-вот начнется, но Барбара все же успела сказать, что вечеринка начнется в семь и закончится в районе двенадцати. Форма одежды должна быть чем-то между повседневной и официальной, и Луи уже знал, что он наденет: свои новые красные джинсы, белую рубашку и синие TOMS.       Он написал тест за тридцать минут и так заскучал, что повернул голову, чтобы посмотреть на школу через дорогу. Порой он думал (очень редко, когда ему было убийственно скучно): каково это — ходить в общественную школу. Есть ли у них отопление? Бассейн? Столовая? Сколько туалетов у них? Чистые ли они? Правда ли люди занимаются сексом прямо в этих самых туалетах, как Луи видел однажды в фильме, который он смотрел с Лиамом? Какие у них вечеринки? Они, наверное, пьют самое дешевое пиво, которое могут найти, и курят самые дешевые сигареты, которые крадут у своих родителей.       Луи никогда не напивался, или курил, раз уж на то пошло. Он никогда даже не трогал сигареты, и не планировал, хотя однажды все-таки затянулся сигарой Gurkha его отца, когда они отдыхали на Карибах.       Когда урок закончился, и учитель собрал их тесты, Луи улыбнулся самому себе и пошел к Элеанор, чтобы поговорить о том, что после вечеринки им, возможно, стоит остаться на ночь у Барбары дома. Она согласилась, конечно же.