Счастливые моменты

Как странно было понимать, что возможность приближающейся гибели оказывалась выше, чем за всё это время на Земле. Хотя им бы стоило уже привыкнуть. Кларк устало вздохнула, глядя в окно, где капал ядовитый дождь. Всё происходило так стремительно. Едва успели они добраться до Рейвен, обратный путь оказался затоплен, а время… играло с ними. Даже приборы Рейс не могли дать ответ, чрез столько придёт убийственная буря. Час… сутки… Но им уже всё равно не выбраться, а потому стал разрабатываться план полёта в Космос. На то, что осталось от их прошлого дома. Дом… разве этот термин ещё можно было к чему-то применить? Не в силах что-либо говорить Кларк прошла наверх по лестнице домика, который они заняли рядом с лабораторией. По правде, вариант Мёрфи оборудовать его под бункер был бы неплох, окажись у них время. Но, к сожалению, Гриффин не обладала знаниями, что смогли бы помочь. И она так устала… У неё не осталось сил думать о выживании, последствиях. Казалось, лучшее, что она могла для них сделать, это уйти и побыть одной… Хотя этот факт также не радовал в связи с её бесконечным самобичеванием, но Кларк ничего не могла поделать. Да и какая уже разница? Открыв дверь в знакомую по прошедшему посещению комнату, она замерла, увидев обнажённый торс одевавшегося Беллами. Не ожидая его совсем здесь увидеть, тем более в таком… открытом виде, Кларк стояла, начиная отчего-то неестественно быстро говорить, борясь со смущением, которое, оказывается, в ней ещё оставалось: — Прости, я не знала, что ты занял эту комнату… В ответ раздался только смех парня, что произнёс: — Не беспокойся, Кларк. Он поднял руку в пригласительном жесте, и она вошла наблюдая, как он натягивал чистую футболку. Его волосы были мокрые, значит только из душа… Кларк улыбнулась: — Как тебе здешние условия? Белл засмеялся: — Признаю, что этот горячей душ лучший в моей жизни. Гриффин уже начинала думать, что ответить, но невольно залюбовалась открывавшейся картиной того, как расслаблено он выглядел. Это был столь редкий миг. И Кларк знала, что запомнит его, как очень значимый… Всё же она поборола смятение и проговорила: — Это ты ещё не добрался до кровати. Он поднял брови и в любопытстве поглядел на данную конструкцию, будто оценивал. И от чего-то Кларк почувствовала ощущение… словно он мог подумать о чём-то в совсем ином смысле… Уходя от непрошенных опасных мыслей, она хмыкнула: — Пожалуй, стоит попробовать поспать… Если у нас, конечно, получиться со всем этим. Не хотелось озвучивать вслух то, о чём они и так думали. О приближающейся смертельной волне и… Кларк вздохнула, покачав головой: — Я, наверное, пойду, поищу другую… Но Беллами остановил её, встав ближе, и по его взгляду она заметила странную решимость, что также прозвучала в последовавших словах: — Кларк. Я должен тебе кое-что сказать. Его голос был нежен, напоминая тот тон, когда они прощались перед её первым прибытием в эти места. В тот раз она прервала его, уверив, что та встреча не была для них последней. Теперь же былой уверенности давно нет. И Кларк кивнула, понимая, что они имеют право выговориться: — Конечно. Казалось, в его взгляде промелькнуло удивление, но Блейк сделал глубокий вдох и продолжил: — Мы очень давно знаем друг друга. И я признаю, что не всегда производил должное впечатление, — Они усмехнулись, пока он говорил. — Однако так многое переменилось. Но я всегда восхищался тобой. Твоей смелостью, решительностью, сдержанностью… — Беллами… — Кларк устало покачала головой, не желая слушать от него похвал, в которые не особо верила, ведь эти черты, что он видел в ней… Разве это могло быть правдой? Но он был непреклонен: — Ты можешь пытаться это отрицать, но должна признать хотя бы, что без тебя мы бы все не справились, и даже вряд ли до этих дней дожили. Кларк горько усмехнулась, глядя на него: — Стоило ли оно того? Я совершила гораздо больше ошибок… — И каждая из них болью вонзалась в сознание сквозь пучину воспоминаний. Она судорожно вздохнула, ощущая подступавшие слёзы. Иронично: казалось, у неё уже их запас исчерпан. Беллами подошёл ближе, видя её боль. Он едва ли не единственный понимал это, и был способен разделить этот груз с ней, что Блейк и подтвердил, прошептав: — Как и я. Но мы не можем изменить прошлое, лишь последствия его. Кларк на мгновение закрыла глаза, чувствуя дрожь от бури эмоций, которую уже не получалось сдерживать. — Может ли у нас получиться? Его взгляд не скрывал горькой тяжести, которую им пришлось принять: — Я верю в это. Мы ведь ещё дышим, верно? Кларк усмехнулась, вновь ощущая, как сильно она устала… Мысли о выживании, прощении, справедливости так много раз поглощали её, но она не хотела отдавать им, возможно, свои последние часы. Но был и тот человек, пред которым она была обязана извиниться… который стоял перед неё и вновь помогал своей поддержкой и утешением. — Беллами, прости меня… Как много вещей можно было бы перечислить, но вспоминать их вслух… Она не могла, и Белл всё равно прервал её: — Не надо, Кларк. Мы оба оступались. Часто оказывались несогласны. Но главное, что мы вновь обрели понимание важного и готовы идти дальше. — Вместе, — Кларк улыбнулась. Она поражалась тому, как в нём после всего ещё оставалась вера в что-то хорошее, и он продолжал сражаться за то, во что верил и любил. И Кларк понимала, что без него… Она сломалась бы намного раньше. Ведь он был для неё как ориентир… даже если взгляды не совпадали. В эти мгновения они оба молчали, смотря друг другу в глаза, уже чрез этот путь обретая взаимопонимание, каждый думая о значимости для него другого. — И после всего… — Как тебе это удаётся? Находить силы, чтобы продолжать держаться. — Ведь её причина заключалась именно в нём. Он улыбнулся, обдумывая свои слова, и с решимостью произнёс: — Я долго пытался понять ответ на это. И сейчас знаю, что дело в родных людях. Сначала дело было лишь в Октавии, но теперь… — Нечто особенное промелькнуло в его взгляде, отчего Кларк ощутила дрожь в теле. — Теперь всё изменилось. И моей главной причиной… остаёшься ты, Кларк. — Она замерла, обуреваемая волнением, не перебивая, продолжая слушать. — Ты напоминаешь мне, что нужно не сдаваться и продолжать бороться. Без тебя я бы оказался потерян… Да, не всё было гладко. Но… Ты мой свет. Благодаря которому я нахожу верный путь. Кларк дрожала… Не верилось, что парень правда говорил это, таким тоном, даря ей признание, которого не ждала… Пускай порой она и задумывалась о своих чувствах, но в них так и разобралась, а потому сейчас не могла дать ему ответ. — Беллами, — прошептала она, но раздалось импульсивное, но столь необходимое признание: — Я люблю тебя. Она застыла, с болью вспоминая, что обычно приносила ей эта фраза. Сколь многих Кларк потеряла, будто неся на себе проклятие… Могла ли она его подставить под эту угрозу? Её молчание он принял спокойно, пусть и не скрыл того, что его принимал как безоговорочный отказ: — Я знаю, что это не к месту… Но я не хотел скрывать это, когда мы, возможно, скоро не сможем дышать. Они оба вздрогнули от этих слов, ведь для них они значили и то, что вскоре… они могут потерять надежду… Надежду, из-за которой и продолжали жить. Белл повёл головой в сторону кровати: — Она твоя, я найду другую комнату. Он отвернулся, и Кларк… в замирании вспомнила каждый миг… Сколь много мыслей пронеслось в её голове: удивление, попытка понять, страх, что она потеряет его, если шагнёт навстречу… Но разве сейчас Кларк не теряла его, давая уйти? Разве не будет она жалеть о том, как упустила их шанс… Особенно когда уже было глупо пытаться оставаться осторожной. В памяти пронеслись едва ли не всего их мгновения: от раздражения в начале до необходимости… Она не могла его потерять. Впервые за долгое время следуя сердцу, Кларк шагнула за ним, ухватив за руку. Беллами оглянулся к ней в удивлении, в котором ещё жила надежда, и Кларк смогла лишь прошептать: — Не уходи. Он приблизился к ней, выглядя как никогда уязвимо, и тихо произнёс: — Я не хочу давить на тебя… Она кивнула, тут же прервав: — Я знаю. Я лишь… — В тяжёлом вздохе Кларк развела руками. — Я как та самая Праймфая, что к нам приближается. Все, кого подпускаю, умирают. И я боюсь потерять тебя. Потому Кларк не давала себе признать, насколько глубоки её чувства к нему… Несмотря на всю очевидность, которую замечали и другие, даже столь близкие к ней люди. Она всё равно хранила их внутри, а началось это давно… Но сейчас всё открылось. И Гриффин тоже не могла продолжать себе врать. Особенно в эти решающие секунды. Она смотрела на него, и Белл молчал, давая ей выбор. Он был готов принять любой. Готов был терпеть боль от невзаимности, но не оттолкнуть… И Кларк устала жертвовать своим желанием из-за осторожности и границ, что теперь казались такими бессмысленными. — Я не отпущу тебя, — прошептала она, вслух принимая своё сердце. В его глазах мелькнуло изумление, которое скрылось, когда Кларк поцеловала его, и всё перестало иметь значение. Мысли заглушились, тела прикасались друг к другу. Руки Беллами притянули её ближе, а Кларк лишь углубила поцелуй, в котором отразились те чувства, которые так долго были скрыты. В вихре свободы они не могли и думать о том, чтобы отстраниться больше чем на миг, в котором Кларк осмелилась открыть глаза, находя его нежный взгляд. Его ладонь трепетно коснулась щеки, поправив чуть растрепавшиеся локоны, и Беллами улыбнулся: — Значит, ты готовы рискнуть? Кларк издала смешок, испытывая непривычную волну радости, и кивнула: — Да. И вновь она прильнула к его губам, с новым поцелуем. Слова были ни к чему. С каждым мгновением жажда большего от прикосновений становилась сильней, перерастая в необходимость, жадную и страстную. Она настигла их в глубоком желании, которому нельзя было не подчиниться. Впрочем, о таком невозможно было и помыслить в том тумане, что окутал их разум от происходящего. В нетерпеливом движении Кларк сняла с него футболку, теперь без чувства смущения от того, что её плотоядный взгляд будет замечен. И открывшееся действительно впечатляло, хотя новый поцелуй отвлёк от наблюдения, оставив это желание на потом, ведь всё острее она нуждалась в его прикосновениях. Девичья кожа покрылась мурашками, когда в след за его футболкой отправилась светлая кофта, но она не успела почувствовать прохлады, ведь он тут же притянул её к себе, обвивая одной рукой талию и губами прижался к шее. Кларк застонала, ощутив одну из его ладоней на своей груди, что слегка её сжала. Она откинула голову, предоставляя парню удобный доступ к шее и ключицам. Её пальцы сжались на его плечах, пока мозолистые ладони умелыми движениями избавляли её от бюстгалтера. Он прижался к ней теснее. Их тела соприкасались и, казалось, воздух меж ними был полон электричества, а каждое прикосновение отражалось нечто похожим на ток в их телах, но при этом столь сладостный и горячащий, что от него не хотелось отказаться, добровольно жертвуя реальностью. Дыхание сбивалось, руки блуждали по телам и путались в волосах, когда неспешными темпом они дошли до кровати, на которую Белл сразу их повалил, вызвав у Кларк неожиданный смех. Беллами тоже улыбнулся, и она ласково посмотрела на него, проведя ладонью по его волосам, и ей казалось, что ещё никогда не чувствовала себя так… уверенно в своих чувствах и принятии безопасности… Кларк притянула его к себе, поцеловав, и её сердце вновь забилось сильнее. Руки неспешно двигались от шеи к мужскому торсу, вызывая у него глухой стон. Движениями они изучали друг от друга, но чувствовали, что в них не хватило терпения… Быстрыми неаккуратными движениями они избавились от оставшейся ненужной одежды, и их тела касались сквозь пылающую от страсти кожу. Кларк затаила дыхание, когда его руки проводили по её бёдрам, сменяя нежный темп на грубое сжатие, после которого определено останутся отметены. И она хотела этого. Хотела его всего. Обоих раздирало желание, и они негласно оставили предварительные ласки, без того возбуждённые в следовании лишь одному направлению: сейчас. Почти до смерти ей хотелось ощутимо его в себе, раствориться в близости с ним, послав остальное, и полностью отдаться своим чувствам. И наконец после несколько рванных вдохов и спешных движений, он наконец вошёл в неё. Они оба застонали в тот же миг, когда их тела слились. Это было истинное блаженство: осознавать, как после стольких испытаний, уверенности, что это останется лишь мечтой и потухшей надеждой, наконец принять не только взаимность чувств, но и начать познавать интимную близость с ним. Им не хотелось медлить. Земля научила, что нужно наслаждаться каждым шагом, что они и делали, задав быстрый тем, синхронно двигаясь навстречу друг другу, пока их руки ласкали нагие участки желанного и любимого тела. Каждый жест одного отражался в теле другого дрожью и стоном, выдававшим силу наслаждения. Их губы вонзались друг в друга, попутно оставляя отметины на шеях, коже ключиц, везде, в зависимости от приобретённого положения разгорячённых тел. Всё сильнее ощущалось подступавшая волна удовольствия, и один в миг они остановились, чувствуя, как их нижние мышцы сжались в оргазме, пока тела расслаблялись в неге. Это было… идеально. Они наконец открылись друг другу, признались и не оставили преград меж ними. Единение друзей, принявших свою любовь друг к другу, наполнило их ощущением полноты и тепла, заполнявшее пустоту в душе, что мучила их так долго. Беллами опустился на непривычно мягкие подушки, притянув к себе обмякшую девушку, чьи руки продолжали медленно водить по его плечам. Их нежные объятия дарили блаженное, умиротворяющее тепло, которого им не хватало всё это время. Их путь друг к другу был так долог, но он стоил того, раз после всех поворотов они наконец обрели то самое. Кларк нежно водила пальцами по его скуле, прошептав: — Это так… — Но она не знала, как можно было описать. Её улыбка говорила обо всём вместо слов: она была счастлива быть наконец с ним вдали от всех испытаний хотя бы не надолго. Белл ответил ей улыбкой: — Согласен. Он поцеловал её, касаясь девичьей шеи, чувствуя себя счастливым. Они наслаждались каждой секундой, ведь совсем скоро за пределами этой комнаты их встретит очередная борьба. Но пара будет готовы к ней, храня знание, что они всегда держаться вместе, а это единственное, что имело значение.