Особая примета: веснушки

      Микки       Утро было чертовски странным, и началось оно слишком рано. Запихнув в стиралку простыни и бельё, Мик ещё некоторое время просто смотрел перед собой, вполне осознавая, что творится какая-то хуйня, которую следует немедленно брать под контроль. Ладно, надо просто нормально потрахаться, чтобы не видеть во сне всякую поебень с первым попавшимся мужиком.       Взлохматив начавшие отрастать волосы, Мик вышел из ванной, сразу направляясь на кухню, где уже активничала Мэнди.       — О, привет. Я отнесу, и тогда..       — Я.       — Мик, — она сделала паузу, недовольно поджимая губы. — по какому графику ты к нему ходишь?       Он дернул бровями, забирая поднос и покидая комнату.       В этот раз, по крайней мере, Йен не стоял раком. Хотя Микки сразу заметил этот настороженный взгляд исподлобья. И парня-таки бомбануло, как только сам брюнет собрался выходить. Брюнет отсалютовал подносом, с шумом ставя его на стол и уже собираясь развернуться, когда Галлагер прихватил его за грудки, сначала дергая на себя, успевая скользнуть взглядом по лицу, а потом оттолкнуть.       — Кто тебе дал право считать, что ты можешь распоряжаться моей судьбой? Ты страшно просчитался, похитив меня. Видишь, я никому не нужен! Ты не получишь ни ебаного цента, зато меня кормишь из своего кармана! — парень потер переносицу, тут же отступая и выставляя две ладони, мол, хватит с меня.       Мик, возмущенно хмыкнув, дернул бровями от небольшой встряски, и с силой пихнул Йена в ответ, да так, что тот смог отлететь практически к противоположной стене, не давая коснуться себя.       — Ебать, ты издалека начал, — он хмыкнул, усмехаясь криво, и обвел рыжего взглядом, замечая его волнение, напряжение. "Видишь, я никому не нужен". Мог ли сказать это человек, не испытывающий чего-то вроде отчаяния?       — Тебе не кажется, что ты поступаешь, как идиот? — новый выпад.       — Тебе лучше заткнуться, Галлагер. Ты всё равно нихуя не выйдешь отсюда, можешь только нахер ухудшить свое положение.       Тот, явно психанув, скрылся в спальне, а Микки быстро коснулся большим пальцем кончика носа. Сейчас рыжий выглядел капризной принцессой.       — Не проебись.       Дверь в ванную за ним закрылась.       — Ты снова уезжаешь?       — Нахуй мне не сдалось терпеть эту ссаную истеричку. Я его продам или убью — третьего, блять, не дано, — Мик закончил шнуровать ботинки и выпрямился, бросая взгляд на сына, что стоял как раз в дверном проёме.       Надо не забыть спиздить шоколадку.       Хейли Дэвис проходила стажировку в какой-то хитровыебанной фирме, и каждый день обедала с подругами в одном и том же кафе. Труда не составило даже вычислить их любимый столик, куда Милкович и подложил записку.       Она могла проигнорировать, но, видимо, подпись "I.G." "звучала" убедительно. Именно поэтому, уже через несколько минут шатенка с идеально завитыми локонами и сдержанным макияжем стояла перед Милковичем у входа в женский туалет, в пальцах прокручивая записку.       — Хэй.       Она вздрогнула, замечая парня, который только теперь снял тёмные очки.       — Хочешь увидеть Галлагера?       Хер знает, с чего начинать столь странный разговор. Девушка быстро моргнула:       — Вы кто? Где Йен?       — Ты его девушка?       — Бывшая.       — Бывшая?       — Он пропал. И помолвлен.       — Нет.       — ..Что? - она сделала маленький шаг назад. Девушка совсем не выглядела глупой, хотя явно не общалась ни с кем, кроме "золотой молодёжи".       — Три лимона и он будет на свободе, — он как-то воровато оглянулся, а глаза девушки распахнулись ещё шире.       — Вы сумасшедший. Мой парень выйдет на связь, когда посчитает нужным, он..       — Выйдет только нахуй, если я не получу блядские деньги, ясно? Он у меня. Девушка приподняла брови, и выглядела сейчас а-ля "надо же, как интересно получилось". Коротко улыбнувшись, она качнула головой:       — Знаете, у него ведь есть невеста. Думаю, ей нужнее, — и очаровательно улыбнулась.       — Это пиздец. Это ебаный пиздец.       — Ладно, ещё осталось как минимум три человека, Микки.       — Его даже в розыске больше нет.       Некоторое время оба молчали. Дерека, видимо, порядком подзаебали претензии Мика по телефону, а тот всё не мог понять, че делать в этой ебанутой ситуации.       "Видишь, я никому не нужен."       — Я поговорю с заказчиком. Может, хоть свою долю он отдаст.       Дерек отключился, а брюнет выдохнул, паркуясь рядом с дачей. Ездить сюда было довольно прилично, а домой сейчас не перебраться. Ну что за хуйня.       Раздраженный и совершенно не понимающий, че делать дальше, он пихнул входную дверь, оказываясь в прихожей. Быстро разулся и прошел дальше, уже в гостиной стягивая шапку, и... Так, блять, и замирая.       Йен       Следующий день начался позже обычного. Проведя половину ночи в размышлениях, не так-то просто было проснуться в привычное (уже) раннее время. Тот вывод, который не давал Галлагеру покоя, заключался в том, что тогда, когда еду приносит Мэнди, он испытывает что-то вроде...разочарования. Йена жутко бесил этот парень, считающий себя главным, но именно его рыжий и ждал каждый день. Его и его очередную порцию сарказма.       Он никогда бы не посмотрел на него, столкнись они в городе, никогда бы не счёл его интересным, но... Здесь всё было иначе, ведь Йен видел и понимал, что похититель может издеваться, не слушать, делать жизнь невыносимой, но этот так не делал.       Когда в ванной повернулся ключ в замке, рыжий поднялся из-за стола, делая шаг вперед и с незаметным облегчением встречая Мика. Затем, не притронувшись к завтраку, пока брюнет ещё не ушел, он скрылся в спальне, испытывая ебучее смятение от того, что только что произошло. Зачем он накинулся? Что хотел этим доказать? Не были ли эти слова криком о чем-то другом? Ебаный бред, когда не понимаешь, что творится в твоей собственной голове. Галлагер не умел различать такие эмоции. Не умел, потому что некому было учить.       Следующие часы он читал, решив отвлечься на незатейливый сюжет и успокоиться, но мысли перескакивали на совсем другую тему, не менее волнующую. Поэтому несколько раз он отвлекался, вспоминая слова брюнета о родителях. С Моникой и так всё было ясно, она уже давно забила на своих отпрысков, но вот Фрэнк? Разве не нужен был ему Йен, хотя бы ради статуса? Что о нём будут говорить, когда его сын не возьмет в жены Кристал Вудс, а потом кто-нибудь спросит, где он вообще? Ему хотелось верить, что хотя бы Фиона или Хейли пытаются сделать что-то возможное для связи с ним. Увы, об этом можно было лишь гадать.       Не дожидаясь вечера, надеясь успеть до прихода Микки, стал барабанить в дверь, которая вела в основной дом, куда его не пускали.       На шум прибежала Мэнди, которая тут же зашипела:       — С ума сошел? У меня там Евгений спит, а я только села почитать журнал! — девушка повозилась с ключом, открывая дверь. — Что случилось?       — Я хотел попроситься постирать. В душевой кабине это неудобно. И еще кое-что, — Йен вскинул бровь, а Мэнди тут же отвела взгляд, улыбаясь. — Ты не могла бы меня подстричь?       Первая часть плана прошла успешно: Йен кое-как, как умел, выстирал вещи, а сушиться унес к себе, на время получив смену одежды. А затем, когда Мэнди начала стричь парня, предварительно долго от этого отговаривая, проснулся Евгений, который теперь бегал вокруг, прикладывая к себе рыжие пряди, изображая усы и мохнатые рыжие брови. Итогом стала более легкая и простая стрижка, которая не требовала укладки, поскольку волосы просто...торчали.       Мэнди, в отличие от брюнета, всегда была рада поболтать, это было заметно по её взгляду, который девушка не умела прятать, но в этот раз конопатый её опередил.       — А как его зовут на самом деле? — рассматривая себя в небольшое зеркало, Йен поймал взгляд девушки, стараясь не выдавать сильного любопытства.       — Кого? — Мэнди чуть нахмурилась.       — Ну, Мика.       — В смысле? Ты спрашиваешь, как зовут Мика? Ты же сам отвечаешь на свой вопрос, — девушка усмехнулась, подходя ближе и заправляя прядь коротких волос Йену за ухо.       — То есть, получается, что это не кличка?       — Ты решил, что "Мик" — это бандитская кличка? — девушка вовсю веселилась, прикрыв рот рукой. — Глупый, Мик — это сокращение от Микки.       — Микки? — Галлагер повторил это имя, словно пробуя его на вкус. — И где ж ты себе парня с таким именем нашла?       — Парня? — улыбка с лица брюнетки перетекла в откровенное недоумение.       — Ээ, прости... Мужа?       Мэнди резко отстранилась, сложив руки на груди.       — Погоди. Ты что, решил, что этот еблан — мой муж? — девушка расхохоталась так заливисто, что Йен и сам не сдержал улыбки, хоть и чувствовал себя идиотом. — Боже, Йен, да он мой родной старший брат! Выходит, ты и Ева моим сыном считал?       — Нуу... — рыжий не знал, можно ли опозориться еще сильнее, поэтому предпочел молчать.       — Йен, ты меня насмешил на неделю вперед! Да Мик в жизни бы не стал жить с женщиной, — поймав вопросительный взгляд пленника, девушка невозмутимо добавила. — Вообще ни с кем, он не создан для этого.       В течение вечера конопатый то и дело ловил взгляд брюнетки, который теперь нетрудно было прочитать: "я свободна, теперь ты знаешь".       В определенный момент он уже хотел уйти, но Мэнди предложила чаю, а Евгений забрался на диван рядом, а потом и вовсе перебрался на колени парня, внимательно его изучая своими голубыми глазами.       — Бабай, а почему ты к нам пришел?       — Потому что твой папа так решил, — рыжий коснулся мягких темных волос, затем зарываясь в них носом.       — Ой, ты меня ешь?! — мальчик задергал руками и ногами, но тут же засмеялся, стоило Галлагеру начать его щекотать. — Бабай, хватит, ну хватит, аааа!       За этим занятием их и застал вошедший брюнет, который намеренно громко хлопнул дверью.       — Привет, Микки, — Йен перестал щекотать Евгения, теперь просто обнимая его за живот. Мальчик, чуть посидев, побежал к отцу, обнимая его за ноги.       — А у нас бабай в гостях. Он меня не съел! Давай его оставим, папка?       Микки       ...Кажется, брови брюнета улетели куда-то к ебеням.       — Может, Йен.. Поужинает с нами?       Брюнет отстранил от себя Евгения, глянув на сестру так, что та тут же отвела взгляд. Рыжий теперь даже выглядел иначе — волосы стали короче, и теперь он походил на вылизанного мажора ещё меньше. Растрепанная, неопрятная стрижка, обычная одежда Игги... И настороженный, внимательный, но твёрдый взгляд.       — По-моему, сука, кто-то забыл, что он тут блять не в гостях.       Микки стремительно подошел к двери в ванную и пнул её, стоя спиной. Та открылась, и он дернул бровями:       — Уёбывай.       — Папа!       Ев рванул к рыжему, цепляясь за его штанину. Он оставался другом рыжему, даже когда Микки приходил в ярость. Маленький мальчик, пусть и не понимал многого, но чувствовал обстановку и чужое настроение, всеми своими силами пытаясь что-то исправить. Йен мягко коснулся чужих волос, тихо сообщая, что все в порядке.       — Давай он побудет с нами. Посмотри, какой красивый.       Мэнди подавила улыбку, всё-таки забирая племянника под взглядом брата, который отошел в сторону, пропуская Галлагера и полностью игнорируя сына. Дверь за обоими парнями закрылась, и в замке сразу повернулся ключ. Брюнет обернулся.       — Я говорил тебе не проебывать хотя бы то, что имеешь, Галлагер. Ты не в клетке, но это легко исправить. Это не ебаная гостиница, это моя блядская семья! — тут он уже сорвался на повышенные тона, но всё-таки выглядел спокойным, опираясь сейчас о второй дверной косяк плечом.       — С чего ты вообще взял, что можешь говорить так со мной? "Что ты имеешь", да? Да кто ты вообще такой, Мик? Ты поместил меня в эти условия, а теперь недоволен, когда я высказываю что-то против?, — Галлагер сделал пару шагов вперед, прежде чем его прорвало.       — О, ну так ты вырвал меня из моей блядской семьи, поэтому мне интересно посмотреть на твою, — Йен пожал плечами, расставив руки, мол, ничего не знаю. — А то я двадцать лет думал, что семья — это мать-наркоманка, отец, помешанный на себе, сестра-нимфоманка, брат-алкаш и двое малолетних преступников! А самый младший, будучи старше твоего сына, нихуя не умеет, ибо за него все делают!       Он явно завёлся, делая ещё шаг вперёд и указывая пальцем на брюнета. Говорил и говорил о семье, наглядно демонстрируя, что у него нет и никогда не было даже того, что можно назвать обычной семьей, не говоря уже о счастливой.       И этот парень, у которого есть заботливая сестра и любящий сын, будет учить его чему-то? Внезапно Йен понял, что даже завидует ему. Завидует той простоте, но крепости отношений.       — Это ты не знаешь, что значит пытаться соответствовать требованиям отца, который в итоге плюет на тебя. Семья, где нет никакой семьи, вот что знаю я!       Мик отвел взгляд, явно не ожидая подобного всплеска. Он сделал шаг назад, чувствуя себя странно. Ощущение, будто ему показали что-то запретное, показали — и тут же спрятали. Причем там, где он совершенно не ожидал увидеть что-то кроме пустышки-мажора. Йен говорил уверенно, и будто даже обиженно. Будто высказывая то, что накипело.       — Хватит, блять, — он не был рад, что высказал слишком многое, но признавал, что стало заметно легче. Рыжий первым отвел взгляд, опуская голову и пиная носком обуви невидимую пыль. Несколько секунд они просто молчали, пока у Микки буквально в висках стучало от напряжения. Когда Йен вновь поднял голову, Микки заговорил спокойнее.       — Ты можешь, — его брови буквально отплясывали джигу, настолько говорить это было.. стрёмно и как-то волнительно. — Ты можешь выходить отсюда тогда, когда я буду знать об этом.       Брюнет выдохнул, усмехаясь как-то безнадежно. Рассчитывать на выкуп за Йена уже было глупо, но разве сейчас выкуп — то, чего он хотел? Сейчас он не мог промолчать.       — Если ты не выбирал ебаную семью, то выбирал окружение. У тебя были деньги — ты мог даже купить заебатых друзей, но вместо этого тебе отсасывала тёлка, которой нахуй не всралось как-то напрягаться из-за тебя. Ты никогда нихуя не имел, кроме вот этого говна, — он кивнул на часы Йена, что лежали сейчас на столе рядом с подносом и несколькими крошками. Но разве блять, это может быть чьей-то виной? Чьей-то, но не твоей?       Мужчина качнул головой, всё-таки стремительно направляясь вперед и с силой толкая Галлагера лицом в стену, вынуждая упереться в неё руками. Прихватив одну его руку, он резковато заломил её, ещё сильнее вжимая.       — Найди свои яйца, Галлагер. Я бы не стал прощать нихуя человеку, который назвал цену за мою жизнь. Ну, где твоя агрессия? — он отпихнул его в сторону и дернул бровями, усмехаясь. — Снова сдержишься, еблан? Обидишься и уйдешь? — и последнее — самое сладкое:       — Ебаная принцесска.       Йен       Микки либо проверял его, либо издевался, либо действительно хотел помочь, но делал это довольно грубыми методами. Йен, закипая от злости, мотал головой, собираясь ответить, собираясь перебить, но всё еще продолжая слушать, когда брюнет кинулся на него, толкая в стену и заламывая руку, говоря в самое ухо, словно старался достучаться до Йена.       "Ебаная принцесска".       Это стало последней каплей. Резко развернувшись, Галлагер налетел на похитителя, сначала толкая в стену, а затем вместе с ним падая на пол у этой стены.       — Ты нихуя, сука, не знаешь! Не лезь в мою жизнь, не лезь, блять, в мою голову! — Йен тряс его за кофту, пока Микки упирался руками в плечи рыжего, стараясь оттолкнуть.       — Ты не жил моей жизнью, не видел с детства только одну модель поведения. Где мои яйца? Да вот они, сука!       Галлагер врезал брюнету по ребрам, но тот умудрился перевернуться вместе с ним, влепляя кулак прямо в скулу рыжего, затем поднимаясь и встряхивая парня за майку.       — Мне не нужно никого покупать, потому что...потому что я хочу быть нужным не из-за них, а потому что я — это я! — они влетели в стену, но Йен быстро отпустил брюнета, отходя на пару шагов, тяжело дыша. Мужчина пошел в противоположную сторону, тоже молча, выдавая себя лишь громким дыханием. Это было необходимо, это дало выход тем эмоциям, которые Йен слишком долго держал под замком. Свое недовольство, свои попытки объяснить, что деньги — это еще не всё, что ему хочется другого в жизни. Теперь он смог найти слова, чтобы хоть кому-то высказаться.       Когда они вновь пересеклись взглядами, стоя в пяти шагах друг от друга, Галлагер явственно ощутил, что это далеко не всё, что он сказал, что хотел сказать, что он хотел.       Они рванули друг к другу одновременно, и рыжий лишь успел прихватить джемпер Микки на груди, не совсем ясно понимая, чего он боится? Продолжения драки или вовсе не этого? Несколько долгих секунд они были близко от слова "слишком", взглядами зеленых и голубых глаз скользя по лицам друг друга, чуть перемещаясь по полупустой комнате, всё еще сбито дыша, что чувствовалось буквально на губах. Если бы Микки ударил его вновь, то Йен бы ударил в ответ. А если бы произошло что-то другое... Во всей своей очевидности сияла мысль о том, о чем рыжий разучился думать уже много лет назад. Что-то шло не так.       Или так? Мик оттолкнул его первым, быстро облизывая губы и уходя в ванную комнату, где вскоре послышался звук ключа в замке.       Всё, наваждение позади.       Глазами Микки       И Йена прорвало. Наконец он не был фальшиво-каменным с этим своим "привет, Микки", с этим своим пафосом и равнодушием. Теперь он чувствовал, сопротивлялся, боролся. Он, блять, повалил его на пол, и Мик действительно впервые чувствовал какую-то силу.       "Не лезь, блять, в мою голову!"       Брюнет попытался оттолкнуть, но парень зарядил по ребрам, в следующий момент получая в челюсть. Они перевернулись, и мужчина рывком приподнял рыжего, буквально встряхивая его, пока тот всё продолжал говорить.       Дыхание сбилось, волосы растрепались, а одежда уже была похожа на какой-то пиздец. Микки дернул бровями, чувствуя себя так, будто дрессирует какого-нибудь тигра. Они отошли друг от друга, не переставая изучать взглядом. Будто вот-вот - и сцепятся вновь.       — За то, что ты — это ты? — смешок. Секундная пауза, казалось, длилась пиздец как долго. — А кто ты?       Этот вопрос повис в воздухе, которого внезапно стало не хватать. Они буквально сверлили друг друга взглядом — голубые и чистые зеленые глаза. И в какой-то момент их буквально дернуло друг к другу. Будто подтолкнуло с двух сторон — они снова вцепились, но на этот раз иначе. Мик опустил взгляд на чужие губы сразу же, единственная лампа в комнате слабо мигнула.       Сон. Ночь. Растрепанный Йен, веснушки вокруг губ — ровно такие, какие есть.       Воздух становился плотнее. Они встретились взглядом, и Микки буквально чувствовал его прямо сейчас, будто видел насквозь. Страшно. Пугающе.       Милкович оттолкнул его — резко, с силой. Оттолкнул, разрывая ту короткую связь, какую-то слишком близкую и слишком интимную. Средце колотилось пиздецки, было жарко и одновременно холодно. В этой блядской темной комнате только что было столько, блять, электричества.       — Ясно.       Это он буркнул буквально себе под нос, прежде чем уйти, толком не осознавая.       Микки не мог сказать, что потерял тогда контроль или поддался эмоциям. Это не было его желанием, это было почти инстинктом, физической необходимостью сцепиться прямо сейчас, оказаться ближе, увидеть больше.       "А кто ты?"       — Хуйня, — он откинул бычок в снег и вошел в дом, твердо решив на следующий день основательно сбросить напряжение.