Особая примета: веснушки

      Йен       Утро, начинающееся с душа, — это хорошее утро. Раньше Йен лил воду литрами, подолгу принимая ванну, моясь, бреясь, умываясь, укладывая волосы и всё такое. Утром он всегда ходил в спортивный зал, расположенный в подвальном этаже, а потом смывал с себя результаты своих трудов.       И вот теперь он стоял в тесной душевой кабинке, во рту держа зубную щетку, а новой бритвой проходясь по подмышкам. Голову пришлось перемыть, ибо соломы, как ему показалось, было слишком много. Пару раз вода сбивалась, становясь тонкой ледяной струйкой, а потом вдруг — мощным напором кипятка, но даже это не сильно портило ему настроение.       Вернувшись в комнату, рыжий начал наматывать круги, попутно суша волосы, что нужно было делать быстрее, поскольку воздух в помещении был весьма прохладным. И, в очередной такой маневр, полотенце слетело с его шеи, упав аж в конце комнаты, вызвав вздох — придется стирать, а машинкой тут и не пахнет. Йен пошел за полотенцем, наклоняясь и протягивая руку, когда позади открылась дверь.       Микки       Утро началось со звонка Дерека, который сразу начал что-то быстро раздраженно тараторить. Мик сел на кровати, жмурясь и стараясь прийти в себя, хотя было уже около восьми.       —‎ ...Мог бы и сказать!       — Так, окей, — он потер глаза и размял шею, более-менее возвращаясь к мыслительной деятельности после сна. — А теперь повтори.       Дерек недовольно хмыкнул, но всё-таки повторил, теперь уже более спокойно:       — Я так понял, тебе отдали деньги?       — Че? Кто? За что?       — Не знаю, кто. За рыжего ублюдка.       — Нихуя мне никто не отдал, — Мик глянул на дверь, что вела в другую комнату. Кстати, кровать рядом с ним пустовала, а это значило, что Мэндс уже подняла Евгения.       — То есть как?       — Нахуй меня послали и Моника, и Фрэнк. Я говорил тебе вчера об этом, блять, ты чем слушаешь?       — Проверь, на месте ли он, — голос Дерека теперь звучал как-то приглушенно. Парень недовольно поджал губы.       — На месте. Где ему быть? Хуль тебе надо-то?       — Фрэнк, так сказать, убрал его из розыска. И отменил вообще всю ту шумиху, которую развел вокруг пропажи сына. Теперь будто ниче не было.       Вот тут брюнет окончательно проснулся, уставившись в стену перед собой.       — В смысле?..       Йен был с ними уже пятые сутки, хотя обычно пленники не задерживались дольше, чем на два дня. Этому даже искупаться разрешили, он даже видел Евгения. Это, сука, прям элитные права.       Да его ведь толком и не искали — Микки сам ездил к его родителям, которые, к тому же, послали его. Че за ебаная хуйня?       Когда он вышел из спальни, Мэнди копалась на кухне, выставляя на подносе прямо-таки охуительный завтрак.       — Че, где Ев?       — Мы отвезли его в садик. Приезжал Игги, так что подкинул нас чуть пораньше, — она обернулась, довольная и буквально светящаяся изнутри.       — Можно я отнесу ему поесть?       Микки сонно почесал затылок, осматривая весь тот скромный, но тем не менее, по их меркам, мажорский завтрак, что она приготовила гнойному пидору.       — Я сам отнесу. Пиздуй по делам своим.       — Каким делам?       — Ты че, просто так вырядилась?       — Ну, завтрак отнести.       Брюнет дернул бровями, некоторое время глядя на сестру, а потом подошел ближе, вынуждая её отступить на шаг назад.       — Слушай, блять, сюда. Только совсем ебнутая сука стала бы рассчитывать на что-то с этим мажором. У него пуговица на рубашке дороже, чем весь наш сраный дом, ты на че, блять, рассчитываешь? Золушка, епт?       Та помолчала немного, но всё же вздернула подбородок, будто с вызовом.       — Я просто хочу трахнуться с ним. Достаточно честно?       — Достаточно ебнуто.       Она поджала губы и обошла брата, быстро скрываясь за дверью.       Скинув с подноса тарелку с тостами, джем и ещё какую-то дичь, Мик оставил только чай и более-менее приличный сэндвич. Теперь парня планировалось кормить регулярно, поэтому не обязательно делать это качественно.       Он быстро прошел через ванную, замкнув за собой дверь, ведущую в дом, и открыл было следующую, как..       — Блять, — взгляд как-то сам собой первым делом упал на чужую задницу, отставленную прямо-таки очень круто. Рыжий тут же поднялся, и Милкович успел осмотреть его спину, усыпанную мелкими веснушками, прежде чем быстро отвернуться.       Прихватив полотенце, рыжий медленно выпрямился, поворачивая голову и даже боковым зрением отмечая брюнета, который стоял с небольшим подносом в руках, но не проходил дальше.       — Бля, — едва слышно, буквально себе под нос, пока Галлагер быстро оборачивал бедра пыльным полотенцем, чтобы хоть иметь возможность повернуться и забрать завтрак. Парни, как правило, не стесняются друг друга, особенно будучи в белье, но едва ли это касается похитителей и жертв.       Развернувшись, Йен еще раз взбил волосы, подходя ближе к Мику, не зная, куда деть глаза.       — Даже чай? Подозреваю, что это благодаря Мэнди, но всё равно спа...       — Если ты, блять, думаешь, что можешь тратить ебаную воду по пятьсот кубов в день, то ты неебически ошибаешься. У нас нет такого дохуящного количества денег, чтобы ублажать твои ебаные запросы, Галлагер, — выпалил Мик, перебивая и передавая поднос парню, глядя раздраженно, с явной неприязнью.       — Либо ты намываешь свою задницу один раз в день, либо не купаешься вообще, уёбок, — однако, рыжий уже скрылся во второй комнате, оставив еду на столе, и под конец брюнету пришлось повысить голос. — И бритву мою, блять, не трогай!       В следующий момент он вышел, и, только замкнув вторую дверь, выдохнул. И че он так взбесился?       День прошел вполне себе спокойно. Мэнди всё-таки получила свой ключ, чтобы кормить Галлагера, пока Милкович ездил по делам. А дела эти по-прежнему касались пленника, которого действительно теперь не упоминали. Всё выглядело так, будто ничего не произошло. И от этого становилось как-то жутко. Ведь, сука, Йена в плену, его могли бить, могли издеваться. И зря, видимо, этого не делают.       Брат парня, Лип Галлагер, тоже оказался в одном из местных баров. В этот раз Мик собирался поговорить с ним, вот только того буквально вынес на себе какой-то парень, а девушки, кружившие вокруг, явно мало чем могли помочь. Всё чаще встречаясь с каждым членом семьи Галлагер, Микки узнавал, что же происходит внутри, за всем этим лоском и блеском со страниц журналов.       Наблюдая за тем, как кудрявый вваливается в салон дорогущей машины, он как-то невольно вспомнил взлохмаченного Йена, присевшего напротив смеющегося пацана в наполовину спущенных колготках.       Микки выжал газ и выкрутил руль, выезжая с парковки перед баром.       Домой он вернулся тогда, когда забрал из садика сына. Весь гребаный день в мыслях то и дело всплывал рыжий гнойный пидор — и хорошо, когда не задней частью. Серьёзно, Милковича начинало это пугать.       Остаток вечера прошел без происшествий, но ужин в комнату он позволил отнести сестре. Просто потому что.. Чёрт возьми, пугает, когда чья-то мельком замеченная задница не выходит из сознания. Хуй бы с ним, да чет всё не так просто.       Окончательно раздраженный, он изучил информацию о девушке Галлагера, которой планировал "нанести визит" завтра, и лёг спать, ещё раз проверив, укрыт ли Евгений. Надо было просто уснуть, что далось не сразу, и этот чертовски странный день закончится.

Три часа ночи

      — Ох, блять, — он вцепился в подушку одной рукой, чуть сжимая губы и лёжа на спине. Рыжий активно так работал бедрами, сидя сверху и двигаясь вперед-назад. Во сне он прекрасно видел его тело — плечи, веснушки, блядскую дорожку и даже напряженный член, который то и дело тёрся о живот брюнета, возбуждая ещё больше.       — Блять, — он стиснул зубы, чувствуя, что становится жарко. Одеяло мешалось, и одну руку Микки всё-таки опустил вниз, во сне — сжимая бедро парня, в реальности - свой же член, что прилично оттягивал ткань белья.       Стало легче. Йен во сне выгнулся.       Вот так. Он стал слабо надрачивать, не особо даже осознавая, и чувствуя собственные прикосновения исключительно как умелые движения Йена, которые наконец стали не только подогревать возбуждение, но ещё и постепенно снимать его. Чёрт.       Мику казалось, что он чувствует чужое напряженное дыхание, что партнер наклоняется ближе, прижимаясь и сжимая член внутри сильнее. Тот вел себя, как умелая шлюшка, и десяти минут сна со слабой и неосознанной дрочкой хватило, чтобы Милкович дернулся, чувствуя накатывающий оргазм, и наконец распахнул глаза, содрогаясь от приятных, неебических ощущений, буквально чувствуя мурашки вдоль позвоночника. Он прикусил собственное запястье, чтобы не издать ни звука, когда одновременно с охренительным оргазмом пришло осознание — он просто лежит в своей кровати.       Это сон.       Восстанавливая дыхание, Мик так и лежал на спине, пялясь в потолок и не чувствуя собственных ног — настолько был расслаблен.       Сердце колотилось неебически. По руке вниз стекали капли спермы, пачкая бельё и простыни.       В доме все спали.