Добро пожаловать в Сомнию

Несмотря ни на что, надо верить в хорошее, Чтобы в жизни у нас не стряслось. Пусть обижены мы, одиноки и брошены И предательство встретить пришлось. Говорят, что случается с нами, всё к лучшему, Хотя это не сразу поймёшь. Потому что обида и боль долго мучают, Возмущают нахальство и ложь. А когда осознается, всё перемелется, Даже скажешь "спасибо" судьбе. Снова голову вверх, опять любится, верится, Безразлично былое тебе. Несмотря ни на что, надо верить в хорошее И с надеждой, и верою жить.

***

Этот ребёнок волшебник, полукровка, но уж никак не маглорождённый. Да и если бы был, что в этом такого, что заслуживает презрения? ©Гильда Фрау.       Снег неплотным слоем покрывает невысокие бордюры, неровную песчаную дорожку, усыпанную камешками, что широкой полосой простирается вдоль всей детской площадки. На металлических балках качелей и невысоких горок, что уже давно покрыл налёт ржавчины, застыли буграми упавшие снежинки. Те неспешно опускаются с неба, белёсыми крапинками отражаясь на фоне посеревшего небосклона и повинуясь ветру, то улетают резко куда-то в бок, то измазанными краями образуют вихревую спираль, чьи маленькие частицы друг за другом кружатся в воздухе. Тихо скрипит проржавевшими петлями заброшенная детская площадка, прячутся холодные металлические конструкции под налётом упавшего снега, на песчаной дорожке ни единого следа детских ног, лишь плотный слой нетронутого белого одеяла, покрывшего собой не только заброшенную площадку, но и весь город.       — Ты уверена, что юный волшебник живёт в этом месте? — Чуть поморщившись, спросила женщина, на голову которой был накинут широкий капюшон тёмно-бордовой мантии. Её высокая фигура с неярким бликом появилась прямо в центре заброшенной площадки. Оставляя за собой аккуратные следы от чёрных сапог на тонкой шпильке, она медленно прошла вперёд, разглядывая давным-давно покинутую игровую территорию. Взгляд устремился на горизонт, усыпанный белёсыми верхушками дешёвеньких старых домов, что неровными крышами в хаотичном порядке разбросаны по всему городку. — Возможно, ты перепутала координаты? — Склонив голову, поинтересовалась женщина, повернувшись к своей спутнице, чей тонкий силуэт показался в мутном блике заклинания телепортации.       — Я полностью уверена в том, что мы находимся в городе, где проживает этот ребёнок, более того, в нужном нам районе. — На тёмно-синюю мантию одна за другой падали шестиугольные снежные пластины, белёсыми крапинками разрисовывая плотную ткань, запутывались в мягких волосах, что светлыми локонами виднелись из-под капюшона, тонкими спиралями спускаясь по груди.       — Значит, маг, что собирается поступать в нашу академию, действительно живёт в столь безобразном месте?! — Женщина немедленно сняла с головы широкий капюшон. На темноволосую макушку тут же начали падать снежинки, вплетаясь в высокий длинный хвост. Она возмущённо обвела рукой пространство перед ними и резко указала бледной кистью в сторону домов позади неё. — Да ещё и в окружении маглов? Вольфраму совсем делать нечего? Он хочет привести в нашу элитную академию такого… волшебника? Чтобы тот, кто всю жизнь жил среди маглов, стал учиться среди лучших магов?!       — Ты слишком эмоциональна. Мы ещё даже не видели мальчишку, но ты уже начинаешь возмущаться его неполноценности, — проговорила вторая, и её спокойный голос так сильно контрастировал с пылким тоном её собеседницы. Она медленно стянула с головы капюшон, позволяя порыву ветра коснуться светлых волос, оглядела чуть отстранённым взглядом местность, в которую их переместил портал. Они были не слишком далеко от дома юного волшебника, но всё же Гильда надеялась, что они переместятся прямо к его обиталищу, а не в его район. В этом аппарация была гораздо удобнее порталов, потому как ей была свойственна точность перемещений без каких-либо изъянов и лишней ходьбы, но аппарировать на земле маглов они попросту не могли. Расстояние не позволяло им трансгрессировать на такую дальнюю конечную точку. Она подошла к своей спутнице, что всё ещё гневно шептала что-то под нос, недовольно хмурясь, почти с презрением оглядывая открывшийся взгляду ландшафт земель маглов. — Вольфрам сказал, что мальчик силён, и, конечно, он неопытен. Никогда не видел волшебников и хоть какого-то проявления магической активности, ребёнок, несмотря ни на какие обстоятельства, является магом. Но опыт всегда можно обрести, знания получить, а вот силу и потенциал, которыми мальчик, несомненно, обладает, не восполнить ничем.       — Но тогда почему бы ему не поступить в Хогвартс? В этой школе полно таких же, как он. Там мальчишка не будет чувствовать себя чуждым или неполноценным, но в нашей академии ему не место. Там учатся лишь сильнейшие маги и никто из них, никто, никогда не рос рядом с маглами.       — Вольфрам выбрал его. Он, как и мы, ищет учеников для нашей академии, и если он сказал, что мальчишка подходит, значит, он подходит. Мы не должны ставить под сомнения его слова, он никогда не ошибался, и все ученики, которых он приводил в академию, в итоге становились очень сильными магами. Добивались славы и признания — были лучшими. — Она прошла мимо темноволосой женщины, оглядывая покрытые снегом верхушки домов, что выстроились в неровном порядке вдоль заснеженной дороги. Заброшенную детскую площадку огораживал от проезжей части старый деревянный забор, в некоторых местах доски были сломаны, оставляли за собой неровные отверстия, на шероховатой поверхности — разноцветные надписи. Одни уже давно поблёкшие от времени, другие — совсем новые, ещё яркие и чёткие, тем не менее совершенно некрасивые, выведенные, кажется, от скуки и вредности, нежели с целью действительно приукрасить старые доски различными баллончиками с краской.       — Соня.       Гильда остановилась подле выхода из площадки и с ожиданием посмотрела на широкий карман мантии. Через ткань тут же стали прорисовываться черты двигающегося тельца на самом дне, а после показалась небольшая мохнатая мордочка с абсолютно чёрными блестящими глазами, что уставились на женщину с интересом.       — Найди мне нужное направление к дому. — Рука медленно поднялась и указала на прибитую к столбу табличку, на которой жирным шрифтом было выведено «Тисовая улица». Животное немедленно выбралось из кармана и, цепляясь за плотную ткань мантии, спустилось вниз. Маленькое и аккуратное тельце мыши тут же скрылось за ближайшим поворотом, оставляя на нетронутом снегу отпечатки маленьких быстрых лап.       — Мы могли бы использовать поисковые чары. — Подошла к Гильде её спутница, кажется, сдавшаяся под напором веских и обоснованных аргументов, но всё ещё хранившая недовольство в тонких чертах лица. Конечно, Гильда была права в том, что Вольфрам никогда не ошибался в выборе будущих учеников, но чистокровной ведьме претила мысль, что в их академии будет учиться тот, кто всю свою жизнь прожил в семье маглов.       — Использовать магию в мире обыкновенных людей, когда ты можешь легко найти альтернативу, не очень рассудительно. Тем более, Соне давно хотелось погулять в магловском городке.       — По-моему, ты слишком нянчишься со своим фамильяром. — В голосе всё так же сквозило недовольство из-за данной ситуации, но прибавились ещё и нотки ревности.       — Забота о своём фамильяре — долг каждого мага, Ремира.       — У тебя это граничит с маниакальной зависимостью. — Вновь сложив руки на груди, проговорила женщина. Шпилька, однако, ничуть не задела её собеседницу. Та всё так же стояла, спокойно вглядываясь в перекрёсток дорог и близ стоящие дома. Из угла одного должна была вот-вот показаться тёмная тушка. — Берёшь её в такие места, так ещё и одну туда отправляешь…       — Так ты поэтому не взяла с собой Ингрем... — Чуть качнув головой, как будто подтверждая собственные мысли, проговорила Гильда. Её взгляд всё не отрывался от темнеющего угла в доме напротив и вскоре зацепился за быстро перебирающую короткими лапками тень, что чернильным пятнышком отпечаталась на белёсом ковре, вновь оставляя за собой дорожку продавленного лапками снега.       — Идём. Соня нашла его. — Обе фигуры двинулись с места, идя на встречу маленькому фамильяру. Одна, тем не менее, недовольно фыркнула, прежде чем пойти вслед за ведущей их мышью.       Вольфраму это так с рук не сойдёт. Нашёл этого мальчишку, но за ним отправил их, а сам остался в академии, прикрывшись ворохом не сделанной работы. Разгильдяй.       Снег медленно падал вниз. Один за другим ледяные хрусталики опускались на землю, на крыши домов и ветви деревьев, отпечатывались узором на тёмных мантиях двух высоких фигур, вплетались в волосы, в светлые мягкие пряди и в чёрный длинный хвост, оседали на короткой шёрстке бегущего впереди зверька, что иногда дёргал ухом, а также, прислушиваясь к звукам, останавливался и поворачивал голову назад, ожидая, когда расстояние между ним и двумя волшебницами сократится, и он не уйдёт от них слишком далеко. Снег под ногами скрипел, а холодный ветер раздувал длинный подол мантии в стороны. Когда они свернули на очередном повороте, увидели вереницу выстроенных в ряд домов по обе стороны от дороги, чьи заснеженные крыши виднелись на горизонте, а за ними верхушки уже более высоких построек.       — Вольфрам сказал, что ребёнок живёт на Тисовой 4, у своих родственников, но не родителей. — Посмотрев на Гильду, проговорила темноволосая ведьма, неохотно идя вслед за своей спутницей. — Значит, он всё-таки маглорождённый?       Пренебрежение, граничащее с презрением, в тоне Ремиры ведьме не понравилось, а потому она произнесла несколько холодно, не отрывая взгляда от идущей впереди Сони.       — Его родители умерли при загадочных обстоятельствах, когда тот был младенцем. Отец был чистокровным магом, а вот мать, да, она была рождена в семье обычных людей, тем не менее, этот ребёнок волшебник, полукровка, но уж никак не маглорождённый. Да и если бы был, что в этом такого, что заслуживает презрения?       Ремира на это промолчала, уже даже немного жалея, что вообще подняла эту тему. Судя по вмиг заледеневшему тону, с которым говорила с ней Гильда, та обиделась, а делала она это крайне редко, очень редко… Почти никогда.       Соня вдруг свернула с тротуара, по которому они шли, и подбежала к ограждённому невысоким забором двухэтажному дому. Тот выглядел гораздо ухоженней, чем другие на этой улице: ровно подстриженные кусты, верхушки которых засыпало снегом, аккуратно покрашенный забор и убранная от снега дорожка, ведущая к дому. Мышка обернулась на свою хозяйку и, посмотрев на неё своими умными глазками, быстро забралась по мантии вверх к широкому кармашку, спрятавшись от холода в его недрах.       — Идём. — Коротко бросила Гильда, открыв дверцу забора. Щеколда была отодвинута в сторону, и ведьмы без каких-либо препятствий вошли на лужайку. Медленно прошли по вычищенной дорожке, ведущей к дому, и поднялись по низким ступенькам к крыльцу, чистому, с краю которого стояла деревянная ваза с искусственными цветами ядовито-оранжевого цвета.       — Разговаривать с маглами, заходить в дом маглов. Слишком много действий, связанных с ними за этот день… — Недовольно прошептала Ремира, кидая взгляд на спину стоящей впереди неё Гильды. Та уверенно нажала на кнопку дверного звонка, и по ту сторону тут же раздалась писклявая трель, громкая и ужасно раздражающая.       Послышался топот ног и дверь тут же распахнулась. Гильда вовремя попятилась, и жёсткая поверхность не ударила её по лбу. Тем, кто так бесцеремонно открыл входную дверь, оказался мальчик, маленький мальчик лет так десяти. И Ремира в ужасе округлила глаза, рассматривая этого дитятко. Лицо ребёнка было заплывшим и потерявшим чёткость черт из-за лишнего веса, невысокий лоб, широкая носовая перегородка, выпяченная вперёд верхняя губа и маленькие, глубоко посаженные глаза.       Ремира, рассматривая эти глупые, абсолютно пустые на здравый смысл, глаза, внутренне содрогалась от ужаса. Мало того, что он воспитывался в семье маглов, так он ещё и туп, как тролль, и внешне так же его напоминает. И это их будущий ученик… Святой Мерлин, спаси…       — Ма-ам! — Не отрывая от них взгляда, громко проверещал этот дитятко. И такое может быть, но его голос оказался даже хуже, чем Ремира могла себе представить. Неужели из всех воспитанных маглами волшебников им достался самый… худший?       Ремира не видела лица Гильды, но не сомневалась, что в её светловолосой голове проносятся мысли полностью идентичные. Любой, даже самый добрый или же наоборот хладнокровный маг, не мог отреагировать иначе.       После требовательного крика из приоткрытой двери напротив входа вышла, поправляя причёску, худосочная женщина. На ней был праздничный наряд, как и на мальчишке, вот только если на том он еле застёгивался и тянулся складками у самых пуговиц, то на ней одежда выглядела довольно свободно, фигура её была невысокой и худой, а глаза слишком часто бегали из стороны в сторону, оглядывая незванных гостей с головы до ног.       — Здравствуйте, вы что-то хотели? — Растягивая тонкие губы, слишком густо покрашенные помадой, спросила женщина. Голос её был скрипучим как старые половицы, а само лицо ухоженной дамы почему-то казалось отталкивающим.       — На них такая странная одежда. — Скривившись, произнёс мальчишка, и выражение это сделало его внешность ещё более безобразней. Хотя казалось, что больше и некуда.       — Здравствуйте, моё имя Гильда Фрау, а это Ремира Фрау. Просим прощения за неудобства, но мы хотели поговорить по поводу вашего племянника. — Гильда чуть склонила голову в знак почтительности и посмотрела на ребёнка, стоявшего в коридоре. Лицо его вытянулось от удивления, а рот нелепо приоткрылся.       — Зачем это вам нужен мой племянник? — Подозрительно сощурившись, произнесла женщина.       «Даже не представилась… Маглам знакомо понятие уважения или хотя бы любезности?» — подумалось Ремире. Своё недовольство она выказала лишь тем, что только поджала губы. Хотя самой хотелось как следует высказаться.       — Вы ведь имеете понятие о том, кем является этот ребёнок? — Гильда кивнула на мальчишку, чьи глаза от шока распахнулись ещё шире.       — Стойте, вы что думаете… Вы с ума сошли!? Это мой сын, Дадли! — Крикнула женщина, прижав к себе своего ребёнка. Ремира ещё никогда не испытывала подобного облегчения. — А кем является это отродье, я прекрасно понимаю. Как никто другой понимаю! А вы… вы такие же? А ну убирайтесь из моего дома!       На разгневанные крики из той же двери, откуда ранее появилась эта шумная женщина, вышел ещё один член семьи Дурсль.       — Почему столько криков? — Взгляд его тут же замер на обворожительных гостях, спустился вниз по фигурам, что скрывала плотная ткань мантии, и вновь вернулся на прелестные лица двух женщин. — Кто это, Петуния?       Разглядывая лицо Дадли, Ремира сразу поняла, что вышедший в коридор магл является его отцом. Сходство было поразительным: та же отталкивающая внешность, глуповатое выражение лица и даже телосложение, что вот-вот прорвётся сквозь застёгнутые пуговицы рубашки. Ремира уверена: через несколько лет сын станет точной копией отца.       — Ты представляешь, они пришли к нам в дом! Они! Эти… люди! — Худой палец тут же обвиняюще тыкнул в сторону ведьм. — И они подумали, что Дадли... Дадли... является одним из них!       — Петуния, я ничего не понимаю. — Не зная, на ком задержать взгляд — на прелестных гостьях или же на от чего-то разозлившейся жене — растерянно произнёс Вернон.       Женщина не выдержала и, не сводя взгляда со спокойного лица светловолосой ведьмы, разгневанно прокричала:       — Они такие же, как и моя сестра!       — Вы должны успокоиться, мы ни в коем случае не хотели вас обидеть, но… — Договорить Гильде не дали, грубо прервав.       — Я не собираюсь успокаиваться! Живо пошли вон отсюда, мне вполне хватает одного уродца в доме! Вернон, выгони их немедленно!       — Причём здесь моя мать, тётушка? — Послышался тихий вопрошающий голос, и Ремира с удивлением заметила непримечательную до этого дверцу под лестницей, что отворилась, чуть скрипнув. В коридор вышел ещё один ребёнок. Петуния тут же замерла нелепо, как и до этого её сын, приоткрыв накрашенный рот. Вернон остановился на пол пути к женщинам, собираясь выпроводить их за дверь, и они с сыном тут же обернулись на несмелый голос. Его обладатель аккуратно подошёл ближе, тем не менее, останавливаясь на расстоянии от взрослых.       Ремира с удивлением рассматривала тощего мальчишку. Одежда выглядела старой и была ему явно не по размеру, несмотря на это, она оказалась чистой и аккуратной. Лицо мальчика было открытым, беззлобным, а зелёные глаза за блестящими стёклами очков полными мыслей, но вот глядели грустно. Внешность ребёнка была довольно привлекательной и даже в старом свитере и широких брюках совершенно не блекла. Ведьме мальчик казался недокормленным, усталым. Слишком худым тот был, слишком бледным было его прелестное детское лицо.       Впервые увидев взгляд Дадли, она серьёзно усомнилась в том, что тот может быть магом хоть на треть, что тот вообще может быть достойным человеком, но посмотрев в глаза этого мальчишки, она почему-то абсолютно не испытывала сомнений.       Из мыслей её вывел уверенный голос Гильды:       — Гарри Поттер…