Заметки

16 августа, 21:25 Сутки. Чертовы сутки, как я сижу на мягком ковре возле двери своего люкса и бьюсь головой об закрытую дверь, издавая странные звуки. Действо, надо сказать, очень занимательное. Особенно если учесть тот факт, что я абсолютно… омерзительно… трезв! Тоже мне взрослый состоявшийся мужчина — с таким завидным энтузиазмом рушить то, что строилось столько времени, а потом сидеть тут и биться головой об стенку от безысходности. Браво! Пять баллов! Ничего не скажешь. Кажется суточное сотрясение моего мозга не прошло даром, и я вдруг почему-то совершенно передумал говорить ей то, что написал в этом проклятом письме. Ну это же полный бред. Какие-то сопли с сахаром от переросшего подростка с неожиданно взыгравшими гормонами. Банально. И пошло. Можно отправить ей сто таких же жалостливых писем, и все равно не будет до конца понятно, насколько я раскаиваюсь в том, что я упорно делал все эти долгие три месяца. Можно валяться у нее в ногах и слезно вымаливать прощение, но мы же не в дешевой мелодраме, чтоб главный герой так глупо и бессмысленно унижался. Да и какой из меня главный герой? Сильный, смелый, с развивающимися черными волосами и горящими глазами? Герой, который способен говорить красивые фразы, подкрепляя их не менее красивыми действиями? Герой, который любит до одури и не скрывает этого? Это совсем не моя история. Мой максимум — эпизодическая роль в малобюджетном фильме какого-нибудь русского режиссера. Хотя я и люблю ее так, что в глазах темнеет, а мысли путаются, и голова начинает раскалываться только от одной мысли, насколько сильно это чувство, прочно поселившееся во мне. В общем, странная какая-то любовь. Больная. Можно завалить ее квартиру цветами. Но, во-первых, я понятия не имею, где она живет. А во-вторых, на зарплату портье сейчас шибко не разгуляешься. А моя любимая тетя Эля вряд ли захочет спонсировать «очередной псих нерадивого племянничка». Ведь по ее теории я забуду эту «Машу, Сашу… или, как ее там… Дашу?» ровно через два дня. Ну, или через две юбки. Да вообще, положа руку на сердце, можно-то все, что угодно. Но я и так слишком много говорил. Правда, делал вот все совсем наоборот почему-то. И ни одно мое слово пока не подтвердилось действием. А тут, получается, опять слова. Много слов. Хоть и в письменном виде. В общем, честно говоря, я не вижу особого смысла во всех моих возможных унижениях и уж тем более в широких жестах. Хватит с меня Uma2rmаН с этой дебильной песней. По-моему, было достаточно широко. Все равно переплюнуть самого себя уже не удастся. А эти дешевые подкаты, которые принимают облик миллиона роз и шикарных тачек, ей совершенно неинтересны. Она смотрит глубже. И, надо сказать, у нее неплохо получается. Она видит меня насквозь. Я чувствую. Как будто знает что-то про меня, о чем я сам еще не догадываюсь. И тихо, молчаливо ждет, когда же я уже это пойму. Себя пойму. Разберусь в этом своем вечно противоречащем внутреннем «Я» и четко осознаю, что мне действительно нужно. И, есть ощущение, что она дождалась. Я постепенно начинаю понимать, что мне дальше делать, как жить и что же мне все-таки нужно. Кто нужен. Поэтому я покинул свою импровизированную клетку, спустился на первый этаж, аккуратно вскрыл ее шкафчик, молясь, чтоб она еще не читала мою писанину, и вытащил то дурацкое послание. Оставив только свой многострадальный дневник и маленький клочок бумажки с ровными буквами, которые складывались в три красивые и очень многоговорящие слова… Прости. Я мудак!