Год крысы 3. Дороги сплелись

Убить крысу очень сложно. Почти также, как в неё попасть. ("Трактат о тварях земных, водных и небесных")

      Карета тронулась. Хаскили поехали первыми, а друзья следом. Настроение было боевое, и даже какое-то радостное — как у тсецов перед битвой — "вот уж дубинушка потешится, да и рукам в радость!". Дед своим обществом уже не напрягал. Хотя его выражение лица совершенно не было добродушным: — Жар, ты неисправим! Объясни, зачем тебе нужна была моя книга?! — Так интересно же очень, о чём читают отшельники, — с громким хохотом ответил ворюга. — К тому же, мне очень понравилось! Вот, давайте процитирую: "Я люблю тебя, — произнес он, пока его тупое копье проникало во влажную путаницу пепельных завитков..." — это же шедевр! Я как открыл страницу, так оторваться не смог! Даже уши горели! — Уши горели, потому, что я тебе их надрала, если ты забыл! — посмеиваясь, но пытаясь выглядеть сурово, сказала Рута. — Ну, да. Но это после того, как я тебе повторить предложил, помнишь: "Я хотел её. Всеми известными мне способами. И ещё несколько способов мы просто обязаны были придумать сами!"... — Жар, за кражу по вашим законам руку отрубают! — О, кстати, о руках! МММ! Я столько умного почерпнул! Рута, ты просто обязана послужить на благо отечества и поучаствовать в экспериментах!.. — в этот раз хохотали уже и Рута и дед, а Жар пытался рассмотреть прикушенный язык. Вот, что за женщина — вечно руки распускает! И чем ей так моя челюсть не угодила? — Детка, а что ты меня всё время бьёшь? Это очень пугающе и волнительно! Я тут как раз прочитал о том, что боль и удовольствие — это вещи возбуждающие. Ты не из тех, кто так полагает? Может ты влюбилась и, поколачивая меня, заигрываешь? — Да что ты знаешь о любви?! Хоть раз кого-нибудь любил? Такие как ты ни о ком, кроме себя не думают! — вышла из себя девушка. — Любил. И сейчас люблю. Знаешь, просыпаешься по утру и смотришь, как она точит свой страшный меч, чтобы опять вдоволь погонять тебя вокруг костра. И хорошо, что хоть плашмя лупит! А ты не расстраиваешься, потому, что точно знаешь: рядом с ней становишься лучше. Хочется кинуться в битву, всех порвать, чтобы она обратила на тебя, наконец, своё внимание. Хочется, сказать о любви, но она не принимает всерьёз! Даже книгу осилил, а она не рада! — То есть, тебя ещё и хвалить, что ты такую пакость читаешь?! — Почему это пакость? — сказал дед, улучив момент, и, отобрав книжицу из руки Жара. Нежно погладил переплет, чуть прикрыл глаза и неожиданно проникновенным почти нежным голосом сказал: — Детишки! Да что вы понимаете в отношениях! Вся эта романтика, белиберда о вечной любви... У нас в Саврии очень зима холодная... А она всегда стелила мне постель... И согревала меня ночами. Ночи были такими желанным и жаркими, как летний полдень в большой бескрайней степи! Любовь — это не просто щи, каша и уют. Это ещё и польза — чтоб стол зря без дела не стоял! Ох, этот прекрасный стол, сколько всего он пережил! Когда моей старушки не стало, я только его и увёз с собой в скит на память, хоть все детишки и смеялись, как над сумасшедшим. То ещё удовольствие было его на телеге везти!       Жар и Рута серьёзного и душевного откровения почему-то не оценили и практически валялись на полу кареты от хохота!       Это их и спасло! Когда первый арбалетный болт влетел в окно — он впился в стенку всего в паре пальцев от Жарова виска. Рута успела не только пригнуться, но и стащить на пол витающего в воспоминаниях "старичка". Два летучих снаряда просвистели над их головами. Дед охнул! Нападавшие не могли разглядеть результат своей работы из-за лёгкой занавески, снова сомкнувшейся рваными краями на окошке. Поэтому, его вскрик послужил сигналом — нападавшие подлетели с мечами — чтобы добить в случае чего. Но тут же и сами были биты. Двое из пяти сначала получили по горлу, потом пинком отправились обратно. Одного окрутил удавкой Жар. Другой оказался умнее и хотел ещё пострелять — нож Руты вонзился ему в грудь, как раз, когда он почти закончил перезарядку. Пятый поступил умнее всех — он решил угнать карету. Возница слетел мешком в кусты. Коровы беспокойно замычали, получив плетью. Но Мастер "Хорёк" — это не просто должность. Это особая логика, быстрая реакция, необычайная изобретательность! Рута была отличным мастером своего дела! Недаром ей, единственной молодой девушке, уже дали ученика! Она схватила меч за ножны и со всей силы рукоятью ударила в переднюю стенку кареты — красивые резные доски были тонкими, ажурными, но не прочными — они обвалились прямо на бандита. И пока мужик отряхивался, отвлекаясь от дороги и коров — вор уже скинул его на землю. — Очень хорошо, ребятки, что мы его взяли живым, — сказал посерьезневший дед, — у меня тут как раз знакомая недалеко живет. Она — замечательный мастер пыток. За двадцать щепок из него всю душу вытащит. Жар, сворачивай направо! — Но там же "Курятник"... — опешил вор. — Да, а почему тебя это вдруг смущает?

***

Господином Горных Дорог назову тебя; Кто сказал, что холоден снег? Перевал пройду и порог, перепутие, Перекрестье каменных рек. (Мельница. Текст песни "Господин горных дорог")

      Альк стоял и смотрел на Рыску. И что-то сжатое и колющее внутри вдруг ожило и расслабилось — кажется, это было сердце! Он так не хотел видеть её здесь и сейчас — это было очень опасно. Но... Вот девушка тут, и, кажется, будто теперь всё уже хорошо. Мужчина даже совсем забыл о том, что держит за талию ненавистную ему "невесту", что сзади в паре шагов его сопровождает никем незамеченный конвой — только дёрнись, и болт из недальнострельного, почти карманного, арбалета — влетит в горло. А второй мужик отправит весточку — убить семью Хаскилей. Альк понимал, что живым ему отсюда не выйти. Не сегодня. А ещё он прекрасно знал, что намного лучше для Аниэлы убийство не только тсарицы и тсаревны Исенары, но и всей его семьи — тогда она будет единственной законной наследницей. В страстную вспыхнувшую любовь кузины, конечно же, не верилось. Она любит чужими руками жар загребать, а потом избавляться от свидетелей. Убивать тсарицу и тсаревну с женихом Альк не собирался — надо было потянуть время.       Хаскиль с облегчением вздохнул, увидев маму, сестру и отца в дальнем углу зала у стола с закусками. Последний, как раз направлялся к нему. Значит, их не смогли убить по дороге! Это радует!        Но Рыска здесь. Смотрит на него широко открытыми глазами. Даже на злость не похоже — скорее на ужас и радость одновременно. Умная девочка! О, мне определенно нравится твой потрясающий золотой блеск в глазах. Может, у тебя выйдет... Я постараюсь не подвести. Хоть и вряд ли мне удастся покинуть сегодня этот дворец...