История Гермионы

Пришел октябрь и нагнал промозглой сырости в замок и его окрестности. Все это время Гермиона И профессор Снейп пытались наладить родственные отношения. Это у них худо ли , бедно ли получалось. У Мадам Помфрей, медсестры, прибавилось работы из-за внезапной вспышки простуд среди учителей и учеников. Ее Перцовое зелье действовало безотказно, хотя из ушей выпившего его потом несколько часов кряду шел дым. В Джинни Висли, которая выглядела бледной, Перси влил несколько капель насильно. Пар, валивший из-под ее огненных волос, создавал впечатление, что вся ее голова пылает. Дождевые капли размером с пулю барабанили по окнам замка день за днем без конца; вода в озере поднялась, клумбы превратились в грязевые потоки, а тыквы Хагрида выросли размером с сарай. Однако энтузиазм Оливера Вуда по поводу регулярных тренировок отнюдь не подмок, и именно поэтому в поздний час, одним из ненастных субботних вечеров за несколько дней до Хэллоуина Гарри и Гермиона, которая следила за тренировкой, возвращались в Гриффиндорскую Башню промокшим до костей, и Гарри был весь заляпанным грязью... Но, даже не вспоминая про дождь и ветер, это была невеселая тренировка. Фред и Джордж, шпионившие за командой Слизирина воочию видели скорость новых Нимбус Две Тысячи Один. Они сообщили, что Слизиринцы похожи просто на семь зеленоватых всполохов, носящихся над полем как ракеты. Когда Гарри и гермиона шлепали по пустому коридору, им навстречу попался кое-кто, кто выглядел не менее озабоченным. Почти Безголовый Ник, призрак Гриффиндорской Башни, печально глядел в окно, бормоча про себя, — "... не соответствую их требованиям... пол дюйма, если это..." — Привет, Ник, — поздоровались Гарри и Гермиона. — Привет, привет, — откликнулся Почти Безголовый Ник, вздрагивая и озираясь. На нем была изысканная шляпа с плюмажем, из-под которой спускались длинные вьющиеся волосы, и туника с жестким воротником, скрывавшим почти разрубленную шею. Он был бледен как дым, и Гарри и Гермиона видели сквозь него темное небо и ливень за окном. — Ты выглядешь погрустневшим, юный Поттер, — заметил Ник, складывая прозрачное письмо и засовывая его в свой камзол. — Ты тоже, — ответил Гарри. — А... — Почти Безголовый Ник махнул изящной рукой, — все это не важно... Не то чтобы мне действительно хотелось вступить... Хотя я бы подал заявку, но, очевидно, я не соответствую их требованиям... Несмотря на легкомысленный тон, на его лице появилась горечь: — Но скажите , вы бы ведь подумали, — внезапно вскинулся он, снова выхватывая письмо из кармана, — что, когда тебя сорок пять раз стукнули по шее тупым топором, то можно и принять тебя в Безголовый Охотничий Клуб? — Ну да, — сказали Гарри и Гермиона, от которых, очевидно, требовалось только согласиться. — Я и говорю, что никто больше меня не хотел бы, чтобы все прошло быстро и чисто, и мою голову отсекли бы как положено. Я имею в виду, это спасло бы меня от изрядного количества боли и насмешек. Но... — Почти Безголовый Ник развернул письмо и гневно прочел. — Мы можем принять только охотников, головы которых полностью расстались с их телами. Как вы понимаете, в противном случае, нашим членам было бы невозможно участвовать в таких играх, как Жонглирование Головой на Полном Скаку и Головное Поло. В связи с этим, с величайшим сожалением, я вынужден известить Вас, что вы не соответствуете нашим требованиям. С наилучшими пожеланиями, Сэр Патрик Делани-Подмор. Рассвирепев, Почти Безголовый Ник засунул письмо обратно. — Полдюйма кожи и сухожилий осталось от моей шеи, Гарри! Большинство сочло бы, что все отлично, и голова отрублена, но нет, этого не достаточно для Сэра Правильно Декапитированного-Подмора. Почти Безголовый Ник несколько раз глубоко вдохнул и спросил, уже значительно спокойнее: — Ну — а что же беспокоит тебя? Я могу что-нибудь сделать? -Нет, — ответил Гарри. — Если только не знаешь, где бы нам достать семь Нимбус Две Тысячи Один для нашего матча против Сли... Остальная часть фразы утонула в пронзительном мяуканье, доносившемся откуда-то в районе лодыжек. Они глянули вниз и увидел пару фонарно-желтых глаз. Это была Миссис Норрис, скелетообразная серая кошка, которую дворник Аргус Филч использовал как своего заместителя в бесконечной битве против студентов. — Идите лучше отсюда, Гарри, Гермиона, — быстро сказал Ник. — Филч не в духе — он подхватил грипп, а какие-то третьекурсники случайно размазали лягушачьи мозги по всему потолку в пятом подземелье. Он все утро наводил порядок, и если увидит, как ты тут разносишь грязь... — Правильно, — сказал Гарри, попятившийся от обвиняющего взгляда Миссис Норрис, но недостаточно быстро. Сначала откуда не возьмись появился Северус Снейп, а следом за ним, как будто притянутый некой таинственной силой, связывавшей его с глупой кошкой, Аргус Филч внезапно возник из-за ковра справа от Гарри, тяжело дыша и дико озираясь в поисках нарушителя. Вокруг его головы был обмотан толстый шерстяной шарф, а нос был необычно пурпурного цвета. Профессор Снейп спокойным голосом произнес: - Гермиона, пойдем со мной. Девочка, с жалостью посмотрела на друга и ушла вместе с отцом. Она слышала, как мистер Филч закричал на ее друга: — Негодяй! Везде беспорядок и дерьмо! С меня хватит! За мной, Поттер! Гермиона молча шла следом за отцом. Они остановились у портрета полной дамы. - Иди, переоденься, а то простудишься. Потом подойдешь в мой кабинет. Через двадцать минут Гермиона постучала в дверь кабинета отца, а потом вошла. Села в кресло. Профессор Снейп взял какую-то склянку из шкафа. Перелил ее содержимое в стакан. Подошел к дочери передал стакан ей. — Выпей. Это витаминный сбор. Гермиона взяла стакан из рук отца и осушила его. - Не надо под дождем гулять, а то простудишься. - Я просто хотела посмотреть тренировку по квидичу. - С утра была тренировка у моего факультета, посмотрела бы их тренировку. - Зачем мне смотреть тренировку слизиринцев? - Ну, я думаю поговорить с твоей матерью, чтобы перевести тебя на слизирин. - Что ? - Я думаю, что будет лучше, если ты будешь учиться на слизирине. - Но я не хочу. Мне нравится в грифиндоре. - Послушай, я учился на слизирине , и все мои предки тоже учились на этом факультете. А ты моя дочь, следовательно тоже должна учится на слизирине. - Но мама училась на грифиндоре и ее родственники тоже. - Это не имеет значения. - Для меня имеет. - И в кого ты такая упрямая? - Не знаю. Наверное, в маму. - Конечно в нее. Не понимаю, что тебя держит на грифиндоре? - Мне хорошо там. У меня много друзей, которые поддерживают меня во всем. - И втягивают тебя во всякие переделки, которые могут закончится плохо. Гермиона поняла, что отец намекает на прошлогодние события. - Но все ведь закончилось хорошо. - Просто повезло. - Возможно, но мы справились , и ничего страшного не произошло. - За исключением того, что Уизли пролежал в больничном крыле неделю, а Поттер почти месяц. - И все равно я буду учится на грифиндоре. – стояла на свое Гермиона. После разговора с отцом она вернулась в общую гостиную грифиндора. И делала уроки вместе с Роном до самого прихода Гарри. — День рожденья привиденья? — с интересом спросила Гермиона, когда Гарри наконец переоделся и присоединился к ней и Рону в гостиной. — Готова поспорить, не много найдется живых, кто сможет сказать, что побывал на таком празднике — это будет замечательно! — Зачем отмечать день, в который умер? — сказал Рон, который находился в середине домашнего задания по Алхимии и не был в духе. — По мне так смертельно мрачно... Дождь все еще хлестал по окнам, которые стали чернильно-черными, но внутри было ярко и радостно. Огонь в камине отбрасывал блики на бессчетные мягкие кресла, где ученики читали, разговаривали, делали домашние задания или, как в случае Фреда и Джорджа Уизли, пытались узнать, что получится, если скормить фейерверк Филибастера саламандре. Фред "спас" оранжевую, живущую в огне ящерицу из класса по Уходу За Магическими Животными, и теперь она мягко тлела на столе, окруженная толпой любопытных. Гарри как раз собирался рассказать Рону и Гермионе о Филче и курсе Быстромаг, когда саламандра внезапно со свистом взлетела в воздух и, громко исторгая искры и хлопки, понеслась вокруг комнаты. Вид Перси, до хрипоты кричащего на Фреда и Джорджа, сноп оранжевых искр изо рта у саламандры и ее побег в камин, с последовавшими взрывами, выбили и Филча и его конверт от Быстромага у Гарри из головы. К тому времени, как наступил Хэллоуин, Гарри пожалел о своем поспешном обещании пойти на годовщину смерти. Все остальные в школе с удовольствием предвкушали Хэллоуин; Большой Зал был как обычно декорирован живыми летучими мышами, из здоровенных тыкв Хагрида вырезали фонари такого размера, что в них могли уместиться трое мужчин, а еще ходили слухи, что Дамблдор пригласил труппу танцующих скелетов. — Обещание есть обещание, — напомнила Гермиона начальственным тоном. — Ты сказал, что пойдешь на годовшищу. Итак в семь часов Гарри, Рон и Гермиона прошли мимо дверей в полный народа Большой Зал, завлекающе поблескивающий золотыми блюдами и свечами, и вместо него направились к подземельям. Хотя проход, ведущий на вечеринку Почти Безголового Ника тоже был украшен свечами, впечатление он производил безрадостное: это были длинные, тонкие, абсолютно черные свечки, горевшие ярким голубым светом, отбрасывая туманный, призрачный свет даже на их живые лица. Температура падала с каждым шагом. Гарри поежился, плотнее запахнул мантию, и в этот момент услышал звук, как будто тысяча ногтей скребла по огромной классной доске. — Это должна быть музыка? — прошептал Рон. Они зашли за угол и увидели Почти Безголового Ника, стоящего в двери, занавешенной черными бархатными портьерами. — Дорогие друзья, — скорбно произнес он. — Добро пожаловать, добро пожаловать... я так рад, что вы смогли прийти... Он сорвал шляпу с плюмажем и с поклоном пригласил их войти. Их глазам предстало невероятное зрелище. Темница была заполнена сотнями жемчужно-белых, прозрачных людей, в основном носящихся над заполненной танцплощадкой, вальсируя под ужасный, дрожащий звук, издаваемый тремя десятками музыкальных пил, на которых играл оркестр, расположенный на задрапированном черным возвышении. Над их головами сияла голубым светом люстра с еще доброй тысячей свечей. Их дыхание превращалось в туман; было похоже на холодильник. — Может осмотримся? — предложил Гарри, мечтая согреть ноги. — Осторожно, не пройди сквозь кого-нибудь, — нервно сказал Рон, и они двинулись по краю танцплощадки. Они прошли мимо угрюмых монахинь, оборванца в цепях и Толстого Фриара, добродушного призрака Хаффлпаффа, разговаривавшего с рыцарем, изо лба у которого торчала стрела. Гарри не удивился, увидев, что все остальные призраки широко расступаются перед Кровавым Бароном — худым с пристальным взглядом, покрытым серебристыми пятнами крови призраком слизирина. — О, нет, — воскликнула Эрмиона, внезапно остановившись. — Пошли обратно, обратно, я не хочу разговаривать со Стонущей Миртл... — С кем? — переспросил Гарри, когда они быстро двинулись в противоположную сторону. — Она появляется в одном из туалетов в женской умывальной комнате на втором этаже, — пояснила Эрмиона. -Появляется в туалете? — Да. Он не работал весь год, потому, что у нее непрерывно случаются истерики, и она все затопляет. Я стараюсь не появляться там без крайней необходимости; ужасно пытаться пописать, когда она стонет перед тобой... — Глядите, угощение! — указал Рон. На другом конце темницы стоял длинный стол, также покрытый черным бархатом. Они с нетерпением двинулись к нему, но в следующую же секунду застыли, пораженные ужасом. Поднимался отвратительный запах — большие, гнилые рыбины были разложены на изящных серебряных блюдах; пироги, сгоревшие до угля, лежали грудами на подносах; еще был большой червивый рубец, горбушка сыра, покрытая густой зеленой плесенью и, как гордость стола, огромный серый торт в форме надгробия, на котором кусочками дегтя были выложены слова — Сэр Николя де Мимси-Порпиньон, скончался 31 октября 1492 года. Гарри с изумлением смотрел, как один дородный призрак приблизился к столу, низко нагнулся, широко открыл рот и прошел сквозь одного из вонючих лососей. — Вы можете его попробовать, когда вы сквозь него проходите? — спросил у него Гарри. — Почти, — печально ответил призрак и улетел прочь. — Я думаю, они специально дают всему этому сгнить, чтобы получить запах посильнее, — со знанием дела сказала Гермиона, зажимая нос и нагибаясь, чтобы поглядеть на сгнивший рубец. — Может мы пойдем? Мне нехорошо, — попросил Рон. Но, едва они развернулись уходить, как неожиданно из под стола вынырнул маленький призрак и повис перед ними. — Привет, Пивз, — осторожно сказал Гарри. В отличие от окружавших их призраков, Полтергейст Пивз был прямой противоположностью бледности и прозрачности. Он был одет в ярко-оранжевую шляпу, вращающийся галстук-бабочку, а на его широком злом лице была широкая ухмылка. — Немножко огрызков? — любезно предложил он, протягивая миску с покрытыми плесенью земляными орехами. — Нет, благодарю, — ответила Гермиона. — Я слышал, как вы говорили о бедной Миртл, — сказал Пивз стреляя глазками. — Как же вы грубо отозвались о бедняжке, — он глубоко вздохнул и завопил, — ЭЙ, МИРТЛ! — О, нет, Пивз, не говори ей, что я сказала, а то она действительно расстроится, — отчаянно зашептала Эрмиона. — Я ничего не имела в виду, она мне не — э, привет Миртл. Толстый и приземистый призрак девочки скользнул к ним. У нее было самое мрачное лицо из всех, которые только видел Гарри, оно было наполовину скрыто за обвисшими волосами и толстыми перламутровыми очками. — Что? — угрюмо бросила она. — Как поживаешь, Миртл? — спросила Эрмиона нарочито бодрым голосом. - Приятно увидеть тебя не в туалете. Миртл шмыгнула носом. — Мисс Гренджер только что о тебе говорила... — с хитрым видом шепнул Пивз в ухо Миртл. — Я просто говорила... говорила... как хорошо ты сегодня выглядишь, - сказал Гермиона, со злостью глядя на Пивза. Миртл подозрительно уставилась на Гермиону. — Ты надо мной издеваешься, — решила она и серебряные слезы быстро полились из ее маленьких глаз-щелок. — Нет, честно... правда я говорила, как прекрасно выглядит Миртл? - спросила Гермиона, больно пихая Гарри и Рона под ребра. — О, да. — Так и говорила. — Не лгите мне, — затонала Миртл, слезы потоком полились по ее лицу, в то время как Пивз счастливо кудахтал у нее над плечом. — Вы думаете, я не знаю, как люди называют меня за спиной? Толстуха Миртл! Уродина Миртл! Ничтожная, стонущая, угрюмая Миртл! — Ты забыла про прыщавую, — подсказал ей в ухо Пивз. Миртл от стонов перешла к страдальческим рыданиям и улетела из темницы. Пивз ринулся за ней, кидаясь в нее заплесневелыми орехами и крича: — Прыщавая! Прыщавая! — О, Господи, — печально сказала Гермиона. К ним через толпу пробирался Почти Безголовый Ник. — Веселитесь? — О, да, — соврал Гарри. — Неплохо получилось, — гордо сообщил Почти Безголовый Ник. — Вопящая Вдова прибыла аж из самого Кента... Почти настало время для моей речи, я лучше пойду и предупрежу оркестр... Однако, оркестр прекратил играть в ту же самую минуту. Они, как и все в подземелье замолчали, взволнованно озираясь, потому что протрубил охотничий горн. — Ну вот и пожаловали, — с досадой сказал Почти Безголовый Ник. Сквозь стену темницы влетела дюжина призрачных лошадей, на каждой из которых восседал безголовый всадник. Общество безумно зааплодировало; Гарри тоже принялся было аплодировать, но быстро остановился при взгляде на лицо Ника. Лошади проскакали на середину площадки и остановились, то пятясь, то ступая вперед. Впереди всех был большой призрак, державший свою бородатую голову подмышкой, откуда она и дула в горн. Призрак спешился, поднял свою голову высоко в воздух, чтобы обозреть всю толпу (все расхохотались), подошел к Почти Безголовому Нику, и приставил голову обратно к шее. — Ник! — пророкотал он. — Как поживаешь? Голова все так и болтается? Он грубо расхохотался и похлопал Почти Безголового Ника по плечу. — Добро пожаловать, Патрик, — сердито приветствовал его Ник. — Живые! — вскричал Сэр Патрик, заметив Гарри, Рона и Гермиону и сотворив высоченный прыжок в притворном изумлении, причем его голова снова свалилась с плеч (толпа зашлась хохотом). — Очень смешно, — мрачно заметил Почти Безголовый Ник. — Не обижайся, Ник! — крикнула голова Сэра Патрика с пола. — Все дуется, что мы не позволяем ему вступить в клуб! Но я хочу сказать... вы поглядите на этого парня... — Мне кажется, — торопливо сказал Гарри под намекающим взглядом Ника, что Ник очень пугающий и... э... — Ха! — воскликнула голова Сэра Патрика. — Готов поспорить, что он просил тебя это сказать. — А теперь, если все согласны уделить мне внимание, время для моей речи! — громко провозгласил Почти Безголовый Ник, направляясь к подиуму и взбираясь в пятно ледяного голубоватого света. — Мои оплакиваемые лорды, леди и джентльмены, с глубоким прискорбием я... Но его больше никто не слушал. Сэр Патрик и остальные члены Охотничьего Клуба устроили игру в Хоккей с Головой и толпа обернулась к ним. Почти Безголовый Ник совершил несколько слабых попыток снова завладеть вниманием аудитории, но сдался, когда мимо него под громкие одобрительные крики пролетела голова Сэра Патрика. — Не могу больше этого выносить, — пробормотал Рон, стуча зубами, когда снова вступил оркестр, и призраки потянулись на танцплощадку. — Пошли, — согласился Гарри. Они попятились к двери, кивая и улыбаясь всем, кто бы на них ни посмотрел, и через минуту уже торопливо шли по проходу, полному черных свечей. — Может, пудинг еще остался, — с надеждой произнес Рон, направляясь к вестибюлю. - Ребята, я пойду вперед. А то если отец поймет, что меня не было на празднике, опять поднимит вопрос о переводе. – произнесла Гермиона. - Что? - Потом объясню. – сказала Гермиона и чуть ли не бегом направилась в Большой Зал. Немного запыхавшись девочка села за стол. К ней подсел Драко. - Привет. Где ты была? - Не твое дело. - Чего так грубо? - Ничего. Лучше скажи , профессор Снейп заметил, что я отсутствовала. - Твой отец? Не беспокойся, его все время отвлекали от созерцания зала. - Откуда тызнаешь? - Что профессор Снейп твой отец? Мой отец. - А он откуда знает? - Ну, он же говорил с твоей мамой. - Понятно. Через несколько минут закончился праздничный ужин. Но Гермиона успела перекусить. Но ее мысли были о друзьях: «Что их так задержало». Все поднялись из-за столов и направились к выходам. Гермиона подошла к отцу. - Как праздник? – поинтересовался он. - Хорошо. Они вышли из Зала и вместе со всеми поднялись на второй этаж. Но вскоре остановились, так как там образовался затор. - Что происходит? – вопросил профессор Снейп. Все разом умолкли и посторонились ,пропуская декана слизирина и его дочь к месту происшествия. Еще не дойдя до цели , они услышали голос Драко Малфоя: - Берегитесь враги Наследника! Вы будете следующими, Нечистокровные! Как только они добрались до места, профессор Снейп строго произнес: - Мистер Малфой, что за выражения! - Профессор , я всего лишь прочитал надпись. Гермиона и ее отец посмотрели в указанном направлении. Впереди на стене что-то блестело. Они медленно подошли, вглядываясь в темноту. Саженные слова были намалеваны на простенке между двумя окнами, они мерцали при свете, отбрасываемом пылающими факелами. "Потайная Комната открыта. Берегитесь враги наследника." На полу была большая лужа воды; Рон и Эрмиона подхватили его и потихоньку подошли к надписи, всматриваясь в темную тень под ней. Миссис Норрис — кошка дворника свисала на хвосте с подфакельника. Она была твердая, как доска, ее глаза были широко открыты.