Utopia: Neo System/Утопия: Новая Система

      Проходят столетия, а Земля всё так же вращается вокруг Солнца. Проходят столетия, а люди всё так же распоряжаются своей планетой. Но человечество нашло спокойствие не сразу, погрязая в войнах и разрушениях, пока в финале не пришло к новой Системе.       Старики поговаривают, что несколько сотен лет назад Земля столкнулась с неизведанным. Чем-то пугающим и внеземным. Чем-то, что смогло остановить бушующие среди людей страхи, темноту и войны. Чем-то, что само стало пугать, и чему не подчиниться было невозможно. И человечество подчинилось. Оно встало на колени перед Системой и склонило головы в знак её признания.       Никто не знает, что случилось тогда, в далёком прошлом. Но это что-то изменило привычный порядок. Теперь Система стала главой общества. Этот мир можно было назвать идеальным. Идеальной утопией… Но человеческие пороки так и не стали меняться. Злость, зависть, порочные желания и тайные страхи… Чувства, характеры так и не изменились. Некоторые люди подчинялись Системе, но в тайне лелеяли желания избавиться от неё, избавиться от навязанных правил от неизбежных навязанных стереотипов.       Раз в тридцать лет на Земле рождаются особенные дети. Их ждут. Их боятся. Кто-то мечтает об их скорейшем взрослении и праведном правлении, а кто-то жаждет стереть с лица Земли этих недостойных, ничего не понимающих и ничем не заслуживших своего положения, выродков.       Таких детей стали скрывать. Защищать их до совершеннолетия, оберегать их покой, учить всему, что нужно знать будущему правителю Системы. Такие дети росли в своих семьях, ничем не выделяясь для окружающих и сами не знали, какая судьба им уготована. Только лишь люди Системы знали правду. Знали и защищали невинных созданий, передавая им истины, уча добру и справедливости, смелости и честности. ***       «- Пими, правда, он хорошенький? – с улыбкой интересуется у миниатюрной голограммы десятилетний Хосок, выглядывая из своей импровизированной засады во дворик, где смеются и дурачатся другие дети и кивает на худенького русоволосого мальчика.       - Я, правда, не понимаю, что ты в нём нашёл, Хосоки! Он слишком капризный, даже для ребёнка! Ты никогда таким не был. И его этот плач чуть что, и писклявый голос, и вечные требования, и…       - Пими-Пими! Я понял, - засмеялся ребёнок. – Но я чувствую, что это Он… - таинственно шепчет Хосок, будто сообщая самую большую тайну.       - Хосоки… Ты пока слишком мал, чтобы чувствовать своего истинного, - авторитетно, но со сквозящей в каждом слове заботой, говорит девушка. – Тебе просто понравилось его невинное личико, вот ты и решил…       - Нет, Пими, я знаю, – спокойно и уверенно говорит мальчик и даже голограмма решает больше не перечить».       Хосок со светлой грустью вспоминает те дни. Своё беззаботное детство, когда самой большой проблемой было – незаметно наблюдать за Пак Чимином. Хосок рос, и постепенно эта проблема превратилась в самое настоящее счастье. Только наблюдая за непоседливым ребёнком (ребёнком ли уже?) он мог быть самим собой, он мог радоваться, поймав его взгляд на себе, или грустить, увидев его с кем-то другим. Общаться с детьми из другого социального класса Хосоку запрещали, и мальчику оставалось, подчиняясь воле старших, только наблюдать. Когда же он рассказал о своих трепетных чувствах матери, она лишь засмеялась и сказала, что быть такого не может. Истинных каждый получает только на своё двадцатидвухлетие и ещё ни разу такого не случалось, чтобы пара была из другого сословия. Но Хосок не поверил. Ни матери, ни отцу, ни Пими. Оставалось дождаться только своего двадцать второго дня рождения…       Хосок родился в семье правителя Системы, и это накладывало на него значимый отпечаток. Его отец уже долговое время был болен, а новый наследник Системы всё никак не появлялся, чтобы сменить нынешнего правителя. Хосока зачем-то готовили в преемники. Если вдруг избранный Системой наследник не появится в ближайшее время, ему придётся временно занять место отца. А Хосок ведь сам ещё несовершеннолетний. Ему хочется немного безумства, немного того, что у обычных людей. Ему хочется верного, тёплого и нежного Пак Чимина рядом, домик, где-нибудь подальше, может быть, где-то на берегу моря, чтобы Система не играла такую большую роль в его судьбе, и спокойной жизни.       Вот только Чон Хосок не хочет думать, не хочет понимать, что ни в свои одиннадцать, ни в пятнадцать, ни в двадцать Пак Чимин не смотрел на него так же трепетно в ответ. Что у Пак Чимина своя, другая жизнь. Жизнь, где другое воспитание, другие принципы, другие правила. Жизнь, где у Пак Чимина есть другой любимый человек.       Своего совершеннолетия Хосок ждёт только ради того, чтобы официально заявить свои права на русоволосого непоседу. Чимин принадлежит ему, Хосоку, и плевать парень хотел на чувства того, «другого», с которым сейчас его истинный. Чон будто родился с этим знанием. Никто не посмеет отнять у сына правителя то, что принадлежит ему. Хосоку часто снится, как он будет смеяться в лицо соперника, забирая Чимина. А Чимин во сне почему-то плачет и вырывается, пока не выбивается из сил, замертво падая к ногам Чона. И Хосок каждый раз просыпается в холодном поту, но поскорее отгоняет от себя плохие мысли и оставляет только желание обладать, ведь Чимин – его собственность.       В день, когда Хосоку исполняется двадцать два, на главной площади собирается куда больше народа, чем на обычные церемонии. Люди хотят посмотреть на сына правителя, которого так долго скрывали от посторонних глаз. Это впервые, когда Хосока официально представят народу, как временного преемника Системы. А ещё все хотят узнать, кого же Система сделает для него самым близким.       А Хосок смотрит в зеркало и волнуется, как никогда. Он столько лет ждал этого дня, а сейчас так позорно боится ошибиться. Боится выйти и узнать, что совсем не Пак Чимин предназначен ему Системой, что совсем не его, Хосока, будут греть тёплые объятия парня, что им суждено пойти с этого дня разными путями.       Сердце гулко бьётся в груди, а на лице непроницаемая маска. Всё как учили. Строго по правилам. Нет чувств. Это Система. Она сама всё решит.       Хосок смотрит куда-то мимо прозрачного экрана, пока Система ищет, решает… Ему на секунду чудится в толпе знакомое лицо, и парень только сильнее сжимает кулаки в ожидании. А ожидание затягивается. В толпе начинают перешёптываться, пока Система не выносит свой вердикт.       «Мин Юнги» - гласит приговор.       «Ошибка» - кричит всё сознание Хосока, а на лице по-прежнему ни единой эмоции.       «Пак Чимин» - сменяется картинка, и тишина накрывает площадь.       - Чимин… - шепчет Хосок, пытаясь отыскать в толпе так нужные сейчас глаза. Это не составляет труда, потому что многие обернулись и смотрят на маленького, испуганного, сжавшегося в комочек и с силой сжимающего руку другого парня, Пак Чимина. Чимин отрицательно машет головой, пока картинка на экране продолжает мигать. Он всё сильнее прижимается к рослому парню рядом, стараясь просто раствориться, исчезнуть. Он распахнутыми от страха глазами смотрит на Хосока, мысленно умоляя отказаться от него, и выбрать того самого Юнги, чьё лицо мигает на экране вперемешку с его собственным, пока не остаётся только одно – Чимин видит собственное испуганное отражение и пятится назад. – Чимин! – пробует ещё раз позвать его Хосок, отчего парень вздрагивает.       - Нет! Нет! Не подходи ко мне! – паникует Чимин, когда Хосок делает несколько шагов в его сторону. – Не надо… - ноги сами отступают всё дальше и дальше, а рука непроизвольно разжимается, отпуская запястье дорогого сердцу человека. Хосок не останавливается, продолжая идти к нему навстречу, сквозь расступающуюся перед ним толпу людей. Чимин бросает нервный взгляд на парня рядом, умоляя его сделать что-нибудь, не отдавать, защитить. Но тот не имеет этой возможности, не может собраться с мыслями, не может ничего сделать… Чимина выбрала Система для Чон Хосока… А Чимин продолжает пятиться назад, размазывая слёзы обиды на того, кому так доверял, кого любил всем сердцем. Почему тот стоит и ничего не делает?!? Почему? – Я не хочу… - шепчет парень и срывается на бег. Он бежит по площади прочь. Лишь бы скорее добраться до телепорта. Лишь бы скорее оказаться где-нибудь подальше.       - Не смей! Я сам! – грубо брошенное кому-то Чон Хосоком, последнее, что слышит Чимин. А дальше в голове неразбериха. У него ведь уже есть предназначенный ему человек! Чимин с юности его почувствовал, он ни секунды не сомневался в своём выборе! Чон Чонгук – самое правильное и лучшее, что случалось в его жизни! Так почему же эта дурацкая Система всё перевернула?       - Ненавижу… Ненавижу… - едва слышно шепчет Чимин, сам не понимая, к кому обращается. Дыхания не хватает: от бега, от непрошенных слёз. Сердце в груди стучит так быстро, что вот-вот вырвется, оставив своего хозяина умирать.       Едва добравшись до ближайшей станции телепортации, Чимин без очереди забежал в свободную кабинку и бездумно назвал первое пришедшее в голову место – лес Керим. Там его точно не смогут найти! О нём только Чонгук знает. Только он сможет прийти туда за ним. Он придёт, укроет, защитит…