Гадкие Мы

      — Черт тебя побери, Дрю, как же ты достал…       У Грю никогда не было времени расслабиться. С ним постоянно, постоянно происходила какая-то ерунда.       — Взрослый рассудительный поступок… да можешь засунуть этот поступок в свою взрослую задницу!       Он целую неделю провел один-одинешенек в пустующем доме. Валялся в постели по полдня, варил оставшиеся в кухонных шкафах макароны, пил чай с вареньем. И думал… думал. О том, что Дрю, наверное, прав. О том, что некоторые вещи не стоят разрушенной семьи. О том, что же такое «взрослость» и «ответственность». Грю старательно чертил в своей голове грань между чувствами и временной прихотью, вспоминал о том, что «хочу» и «делаю» не обязательно должны совпадать…       А потом вдруг очень сильно разозлился.

****

      — Эй, красавчик, ты куда, а выпить? Та-а-а-кой симпати-и-и-ичненький…       Наверное, за последние несколько дней он насмотрелся проклятых гей-баров на всю оставшуюся жизнь. Скрытые, интеллигентные, кричащие, с элементами садо-мазо, травести-шоу… Его уже три раза пытались подцепить, пять раз избить и один раз напоить коктейлем с какими-то наркотиками. Грю не переживал. Он только щурил глаза, выискивая в пестрой толпе сияющую светлую шевелюру…       Он готовился. Он много раз проговаривал про себя задуманные слова. Он… не поверил собственным глазам, когда поиски наконец-то увенчались успехом.       Это не его Дрю сидит за столиком с отсутствующим выражением лица.       Это не к нему подходит какой-то отвратительный в своей слащавости парень.       Это не Дрю безропотно позволяет тому усесться к себе на колени, а затем совершенно безвольно дает себя целовать…       — Мальчик, пошел вон отсюда.       Они оба подняли на него испуганные глаза. Вот только через секунду один из обнимающихся скрылся в яркой толпе, а второй покраснел, закрыл лицо руками и страшно, безумно улыбнулся.       — Я не хотел, чтобы ты такое видел…       — Больше не увижу, — заверил брата Грю и потащил в сторону выхода.

****

      Они наконец-то вышли на улицу, прорвавшись сквозь гущу пьяных лиц и обнаглевших рук.       — Господи, фу, все эти… геи… отвратительно, мерзко, гадость какая!       — Ну, спасибо, — усмехнулся Дрю, пряча руки в карманах, — ты вытащил меня из бара, чтобы поделиться наблюдением?       Все подготовленные слова давно вылетели из головы.       — Нет, — Грю изо всей силы пнул пустую жестянку, — я пришел сказать, что ты идиот. Не смей принимать решения за двоих. Не смей решать, что именно мне нужно. И не приведи случай тебе еще раз лизаться с какими-то мальчиками, потому что… Ай, к черту, ты ведь все прекрасно понимаешь!       Впервые Грю целовал кого-то по собственной инициативе. Впервые он насиловал чей-то рот своим языком так жестко, яростно, не давая ни выдохнуть, ни отстраниться. В эту суровую, болезненную ласку он вложил все: признание, убеждение, успокоение, поддержку, нежность…       — Ты мой, Дрю. А я твой. Неважно, что происходит вокруг. Неважно, кто там еще от меня откажется — я безоглядно люблю тебя. Понял?       Дрю прижался к нему всем телом, и мужчина почувствовал, как растворяется все: нервы, переживания, мысли, тревоги… Все решаемо. Все рано или поздно будет в порядке… А прямо сейчас важен только он, Дрю. Его горячее дыхание, его тихие всхлипывания и дрожащие руки.       — Грю… — близнец шептал, уткнувшись в пыльный полосатый шарф, — Грю…       — Поехали домой, — Мексон нежно сжал замерзшие ладони.

****

      Дрю не переставал целовать его все время, пока они мчали в злодейском аэромобиле. От брата пахло каким-то приторным алкоголем, дымом и еще неизвестным, тревожащим все рецепторы запахом. Грю сглатывал слюну и держался, вспоминая, что он сейчас, черт побери, находится за рулем…       — Сейчас уже приедем, Дрю. Скоро. Подожди немного…       Они ввалились в напыщенный отцовский особняк, развязывая друг на друге шарфы.       — Господи, Грю, ты не представляешь, насколько мне было без тебя…       — Представляю. Тоскливо. Пресно. Никак.       — Грю…       Они ворвались в огромную хозяйскую спальню, и Мексон присвистнул, окинув взглядом высокие стены и огромную кровать с балдахином.       — А ты на комфорт не скупился… Спальня для интимных побед?       — Нет, — Дрю легонько сжал его руку, — я всегда ночевал здесь один, представляя, как однажды встречу по-настоящему родного человека… Ну, и еще рукоблудил десяток раз, думая о тебе.       Грю рассмеялся.       Они раздевали друг друга, и Мексон чувствовал, как поджимается все внутри него при виде этого ухоженного тренированного торса.       — Дрю… а это точно хорошая идея? Знаешь, я ведь ни капельки не Аполлон…       Дрю фыркнул:        — Поверь, твой небольшой живот возбуждает меня в тысячу раз сильнее любой пошлой мускулатуры.       Грю улыбнулся:       — И почему я должен тебе поверить?       — Потому что выбора нет, — коротко бросил Дрю и потащил брата к кровати.        — Эй-эй, постой, подожди…       Поздно. Болтающиеся в районе колен штаны сделали свое дело, и оба Мексона с глухим стуком повалились на ковер.       — Ай, господи, больно… Дрю, слезай с меня! Живо!       — Сейчас-сейчас, — Грю чувствовал, как брат трясется от безуспешно сдерживаемого смеха, — знаешь, не будь это ты, я бы чувствовал себя полным, ну просто абсолютным лузером!       — Ну да, — Мексон недовольно скривился, потирая ушибленный локоть, — а так первый лузер здесь я: лысый…       — Специфичный, — шепнул Дрю, целуя брата в нос.       —…располневший…       — Естественный, — возразил блондин, проводя горячими ладонями по оголенным бокам.       — Запутавшийся, черт его побери, в собственных штанах…       — Уже нет, — тепло улыбнулся Дрю, стаскивая многострадальный предмет одежды, — ну что… пойдем в кровать?       Грю обреченно вздохнул:       — И последнее признание. Ко всем прочим… особенностям, я еще и не герой-любовник. У меня и женщины-то было две с половиной…       — С по…ловиной? — с безмерно удивленного лица можно было писать картины.       Грю смутился:       — Ну, одна сразу после школы, Люси… и еще одна, пять лет назад. Ушла, пока я нервничал и мылся в душе сорок минут.       Поднявшийся на ноги Дрю покачал головой и протянул брату руку:       — Ты восхитителен…

****

      В своей жизни Грю трогал только один член — свой. Теперь он испытывал стресс, прикасаясь к чужому. И еще большее смятение создавало осознание того, что этот, другой член — копия его собственного…       — Грю…       Дрю стонал от нежных поглаживаний. Кусал губы, задыхался — в общем, делал все, чтобы Грю не окончил начатое, потеряв сознание то ли от стыда, то ли от жуткого возбуждения.       — Грю, откуда ты знаешь это… Только не говори, что во всем виноваты близнецовские штучки!       — Они самые, — прошептал Грю, повторяя когда-то заученное на самом себе движение.       — А-а-ах… Грю, а может, ты умеешь еще…       — Так? — поинтересовался Мексон, выделывая такую вещь, от которой и без того разошедшегося Дрю подкинуло на мягкой кровати.       — Да-а-а-а… Что ты там говорил, не герой-любовник?       Мужчина потянулся к безумно возбуждающим губам:       — Только с тобой… только с тобой я могу быть таким, как мне нравится, и при этом слышать похвалу в свой адрес.       Дрю тихо хмыкнул.       — Не поверишь, насколько мне знакома эта история… Грю! — блондин вдруг выкрутился из объятий и перевернулся на живот, — А не мог бы ты… Я понимаю, что к такому нужно быть морально готовым, но…       Грю медленно опустил ладонь на напряженную ягодицу.       — Я попробую.

****

      — А-а-а-ах, Грю, боже, что ты…       — Трахаю тебя, — он сам не узнавал ни собственных слов, ни своего охрипшего голоса, — вхожу в тебя по самые яйца.       — О, боже…       Мексон двигался резко и с оттяжкой, заставляя Дрю всхлипывать и глотать воздух. Грю казалось, что он чувствует за двоих. С одной стороны — горячие тесные стенки, с другой — сладко входящий член. И Грю вдруг понял, что, если этим членом сделать вот так, то…       Блондин вскрикнул.       — Грю! Я… я не знаю, что происходит, но это самое прекрасное, что было в моей жизни… Мне слишком хорошо, Грю. Мне слишком…       — Восхитительно, — мужчина выпрямил руки, нависая над разморенным телом, — приподнимись немного, я хочу кое-что попробовать…

****

      Грю проснулся от назойливого солнца, бьющего в лицо. Потянулся, чувствуя свежесть и удовольствие в каждой мышце. Оглянулся по сторонам — высокое окно было открыто, и теплый ветер проникал в комнату, развевая нежную тюль…       — Дрю?       В спальне было пусто. Грю неторопливо поднялся с кровати, окунаясь стопами в мягкий ковер. Отыскал разбросанные вокруг брюки со свитером. Оделся. Заглянул в большое зеркало и прыснул при виде собственного довольного отражения.       "Как же это все-таки..."       Еще раз посмотрев на развороченную постель, Грю улыбнулся и отправился искать пропажу.       Дрю сидел с ноутбуком на кухне.       — Доброе утро, — Грю обнял близнеца со спины, утыкаясь носом в затылок, — чем занимаешься?       — Доброе утро, — Дрю откинул голову назад и легко поцеловал брата в подбородок, — да вот, пытаюсь решить одну небольшую проблемку.       Грю взглянул на монитор…       И вздрогнул, увидев там носатое лицо Валери Да Винчи.       — Что это?..       — На вот, посмотри.       И Дрю нажал кнопку «плей».       «Здравствуйте, мальчики! — на видео Валери казалась еще более отвратной, чем в жизни, — у меня для вас есть несколько КРЫШЕСНОСНЫХ новостей! Во-первых, Грю… вы уволены! По свидетельствам вашей… уже бывшей жены вы признаны государственным преступником, пособничающим злодею мирового масштаба. Во-вторых, мистер Белый Вор… Приятно познакомиться, Дрю Мексон! Вы за несколько месяцев едва не разрушили государственный и экономический уклад восьми стран мира, и я, как руководитель АЗЛ, получила исключительные полномочия для вашей поимки… За последнюю неделю мои лучшие агенты, направляемые неподражаемой Люси Уайлд, заминировали часть острова под особняком. Кроме того, на этот дом сейчас направлено двадцать ракет, которые сотрут здесь все в порошок через секунду после нажатия кнопки. Сопротивляться бесполезно: зона окружена камерами с тепло-, электро- и другими фильтрами. При малейшей активности — взрыв! Однако… у бывшего агента Грю Мексона есть полчаса времени до запланированной детонации, чтобы покинуть особняк и сдаться спецагентам, окружившим остров. В таком случае он будет направлен на принудительное лечение в частную психиатрическую клинику. Время пошло, мальчики!»       Грю несколько секунд молчал, хмуро уставившись на замершее изображение.       — И… сколько уже прошло?       Дрю взглянул на часы:       — Минут десять, наверное…       — Значит, у нас осталось двадцать, — подытожил Грю, — почему ты не разбудил меня сразу же?!       Дрю вздохнул:       — Не хотел сеять панику раньше времени. Думал, что сам решу, как разобраться со всей этой ерундой…       — И не нашел ни одной лазейки? — Грю все больше и больше мрачнел.       — Нет. База заминирована по самое не хочу, как и земля под особняком. Эти датчики с ракетами… действительно повсюду. Внутри дома тоже оказались камеры, но их я закольцевал, так что, скорее всего, сейчас за нами не подглядывают... Ах, да! Единственный изъян в оцеплении — это прерывание связи между главным вертолетом и агентом номер двадцать три в кустах…       Грю усмехнулся:       — Да его, наверное, свиньи съели.       — Никаких свиней, — Дрю нервно сцепил пальцы, — сразу после того, как я… ушел от тебя, то решил распрощаться с прежней жизнью. Отправил Фрица на пенсию и отдал ему всю отцовскую ферму в качестве премии…       — А Нефарио? — Грю сходил за кухонным стулом и присел рядом, — а миньоны?       Дрю погрустнел.       — Я включил видеонаблюдение за базой. Миньоны куда-то запропастились. А Нефарио… Он, кажется, умер от старости, Грю. На экране отчетливо виден его синий труп…       Грю в отчаянии закрыл лицо руками.       — Да что же это такое! Вот это попали…       — Знаешь, — тихо сказал Дрю, — мне очень хотелось выдать тебя спящим. Чтобы спасти…       — Ну да, — ядовито улыбнулся Мексон, — и я бы жил полубезумным овощем в прекрасной клинике. Или еще хуже: сбежал бы, а затем существовал в горестном аду, не в силах простить ни тебя, ни себя самого…       — Вот поэтому я и оставил тебя в кровати, — улыбнулся Дрю и нежно поцеловал брата в губы.       Мужчина вздохнул.       — Осталось всего пятнадцать минут. Проклятая Валери… Мы даже не успели как следует насладиться друг другом! А я, честно говоря, после вчерашнего не против экспериментов. Черт, да можно было бы даже поменяться местами как-то раз…       Дрю вдруг вскочил со стула и выбежал из комнаты.

****

      Люси стояла в дверях вертолета, висящего высоко в воздухе, и нервно вглядывалась в далекие окна особняка. Ей было плевать на все, что происходит вокруг… Главное, чтобы Грю вышел. Главное, чтобы Грю вернулся. Тогда… все будет хорошо, правда?       Пять минут до детонации.       Люси расковыряла ранку на большом пальце руки ногтем указательного. Он ведь должен был выйти? Должен был, правда?       Четыре минуты.       Люси захотела немедленно выпрыгнуть. Успеть, добежать, спасти любимого, но… от чего? От тех отвратительных гадостей, до которых он опустился? От позора, упавшего на Уайлд, когда она в порыве злости рассказала все мисс Да Винчи? От мин, которые Люси сама закладывала, пользуясь тем, что охранные системы особняка не воспринимают ее как постороннюю?!       Три минуты.       И вдруг… Она сначала не поверила собственным глазам, а затем вскричала от неимоверной радости. Грю! Вот он, живой и невредимый, идет навстречу вертолету с поднятыми руками…       — Грю!.. — она кинулась к мужу, как только его подняли наверх, — Грю, Грю, миленький… Прости за жесткие методы, но тебя нужно, нужно было спасти! Ты совершенно сошел с ума, любимый…       — Ты всегда немного перебарщивала, дорогая, — прошептал Грю, оглаживая кончиками пальцев взволнованное лицо, — все уже позади. Мы справимся…       Они целовались страстно, как в последний раз. Люси плакала, глядя в эти любимые, искрящиеся радостью голубые глаза…       Минута до детонации.       — Ты… отпустишь Дрю? — вдруг спросил Мексон. — Он отказался от сопротивления. Закрылся в комнате…       Люси трагично подняла брови.       — Не могу, — жарко прошептала она, вынимая из кармана пульт с красной кнопкой, — такой отвратительный человек не заслуживает пощады. Ты… ты понимаешь, что он с тобой сделал?! Моральный урод, такой манерный, такой отвратительный…       — Люси, но он же сдается! — вскричал Грю, падая на колени, — пощади его!       Люси удрученно вздохнула.       Грю… Такой суровый, но одновременно добрый и по-детски наивный. Она не даст его испортить…       — Ради твоего же блага! — прошептала она и нажала на кнопку.       Наверное, взрывы были слышны даже с другого континента. Грю резко схватил ртом воздух и медленно поднялся на ноги. В его глазах закипали слезы.       — Зачем? — прошептал он, — зачем ты так поступила?       — Чтобы вернуть тебя окончательно, — Люси подошла к открытому окну вертолета и выбросила уже бесполезную кнопку вниз, — Грю, ты попал в очень, очень плохую компанию! Кто-то ведь должен был тебя спасти…       Минута тягучего молчания.       — Должен был, — кивнул Дрю, проводя рукой по гладко выбритой голове, — и я это сделал.       Резким движением руки он вытолкнул Люси из вертолета.       Украденная во время поцелуя рация зашипела:       — Главный… Главный! Это агент двадцать три! Меня слышно? Докладываю: Грю Мексон сдался восемь минут назад, сейчас доставлен в безопасное место по координатам…       — Превосходно, — пробормотал Дрю, вырубая пилотов в рубке управления.

****

      Две недели спустя       — Грю! Грю, я булочки купил! С корицей…       — Доброе утро, — пробурчал Грю, нехотя открывая глаза, — сейчас только… восемь утра, чего ты бегаешь?       — Хорошие новости, — Дрю прямо в уличной одежде залез на постель и прижался к брату, — оцифрованный Нефарио все-таки взломал личный ноутбук Да Винчи и выгрузил оттуда все доказательства ее нелицеприятных деяний… ты хоть знаешь, как она попала на свой пост?!       — Могу себе представить, — усмехнулся Грю, потягиваясь на кровати, — а девочки? Ты восстановил слежение через камеру ноутбука Марго?       Дрю покачал головой:       — К сожалению, нет… Видимо, ее компьютер сломался. Да и, знаешь, — брат вздохнул так тяжело, что у без того встревоженного Грю защемило сердце, — я немного рад. Так горестно было ловить эти редкие моменты по вечерам. Подсматривать за их слезами, за тем, как они грустят и успокаивают друг друга… как бы там ни было, я действительно разрушил вашу семью! В такие моменты хочется застрелиться…       Грю протянул руку к отросшему ежику светлых волос.       — Не говори ерунды. Помнишь, что я тебе говорил? Им просто нужно время. Я же знаю своих девочек, они… не умеют обижаться на всю жизнь, вот увидишь! Дрю... Дрю, я решился. Я вот прямо завтра поеду и встречусь с ними! Нужно только придумать, как пробраться через государственную границу…       Дрю вздохнул, подставляясь под ласкающие ладони.       — Надеюсь на лучшее… Что, без шевелюры нравлюсь меньше?       Такой смешливый тон и такие серьезные, тревожные глаза.       Грю покачал головой:       — Ничего подобного. Все хорошо… Ну, кроме ощущения, будто я занимаюсь сексом с самим собой.       Дрю промолчал, прижимаясь теснее.       — Я до сих пор не понимаю… Почему именно ты должен был лезть в тот чертов вертолет? Люси ведь первый человек, который имел шансы раскусить…        — Но не раскусила, — улыбнулся Дрю, — да и притом… не мог же я позволить тебе целоваться с бывшей женой!       Грю резко уселся на кровати:       — Погоди… ты целовался с Люси?!       Дрю пожал плечами:       — Исключительно для поддержания образа! Ты бы видел, как она меня обслюнявила…       Мужчина недовольно скрестил руки на груди.       — Приятно слышать. Теперь я начинаю жалеть о том, что на ней был парашют…       — Грю, успокойся, — Дрю легонько хлопнул ладонью по одеялу, — ты ведь знаешь, что мне плевать на нее, как и на все остальное человечество. Лишь бы она не захотела отомстить еще раз…       — Захочет — будет иметь дело со мной, — еле слышно прошептал Грю, — иди сюда.       Они пробыли вместе всего ничего: девять месяцев в утробе, совсем немного после рождения, полгода с момента встречи… Грю медленно снимал с брата пахнущую булочной одежду и думал, что так должно было быть всегда.       — Грю, мне с тобой так хорошо… — Дрю едва заметно краснел, улыбался и лез руками под одеяло.       Грю наслаждался. Он позволял трогать себя где угодно и каким угодно образом. Он не напрягался ни секунды, впервые в жизни полностью доверяя другому человеку…       — Можно я… немного?       — Можно, — утвердительно кивнул Мексон и нашарил под подушкой черный флакончик с лубрикантом.       Несколько дней назад Дрю вдруг вспомнил о словах, сказанных братом в порыве отчаянья. Загадочно улыбаясь и грустно вздыхая, он ходил за раздраженным Грю, пока тот не проворчал измотанно: «Ладно, попробуем, только не маячь…» Готовясь, Мексон морщился, ожидая немедленной собственнической расправы. Но… с того дня и все время после Дрю прикасался к нему только пальцами. В ответ на недоуменные взгляды брат горячо вздыхал:       «Грю, ты дурак? Я не хочу насиловать тебя. Все делается постепенно…»       — Дрю…       Мужчина плавился от этих скользких и нежных прикосновений. Он ощущал узор на подушечках ласкающих его пальцев. Он сжимался, расслаблялся, стонал, подаваясь навстречу…       — Дрю, я сейчас кончу…       — Давай.       Грю стоило открыть глаза, чтобы встретиться с этим полным обожания взглядом.       — Дрю…       — Я люблю тебя, — блондин засунул свободную руку в свои ярко-салатовые трусы, — я люблю тебя…       Они лежали поверх одеял, вспотевшие и вздрагивающие от слабых дуновений теплого ветра.       — Не верю, — Грю прижал брата к себе, — не верю, что этот мир наконец-то дал нам передышку. Что нас больше никто не пытается убить…       — О, это временно, — счастливо рассмеялся Дрю, — вот построим под этим маленьким домиком базу… и о наших преступлениях услышат все.       — Согласен, — мужчина нежно поцеловал Дрю в горячую ладонь, — главное, чтобы до этого момента нас никто не нашел…       Как будто в ответ на эти слова в дверь постучали.       — Ну елки-палки, что же это такое?! — отчаянно зашептал Грю, вскакивая с постели и одеваясь, — неужели нам вообще не суждено пожить спокойно?!       Дрю молча и в одних трусах заряжал шокер-автомат.       — Я открываю, а ты в случае чего сразу же стреляешь и не хлопаешь глазами, понятно? — прошипел Мексон, подкрадываясь к двери.       — Понятно…       Грю обхватил дверную ручку.       Выдохнул.       Медленно, аккуратно приоткрыл дверь…       — ГРЮ!!!       Девочки бросились на него, повалив не ожидавшего такого напора мужчину на пол.       — Грю, Грю, миленький, ты действительно живой… — заревела Агнес.       — Люси сказала нам, что ты умер! — вскричала Эдит, — силой забрала нас из дома, а потом вообще с ума сошла! Постоянно кричала на нас, запирала в комнате, забирала вещи, уходила на ночь…       — Ну, вот мы сбежали и решили жить сами в твоем доме, — продолжила Марго, — и там… нашли записку. Грю, это не мы ее писали, понимаешь?! Мы никогда бы не оставили тебя, что бы ты там ни наделал…       — Но… — Грю все еще не понимал, — как вы нашли меня? Под другим именем, в другой стране…       Эдит задрала нос:       — А разве не ясно? Мы — самые лучшие сыщицы в мире…       — А еще нам помогли миньоны и дедушка Нефарио в телевизоре, — добавила Агнес.       В ответ на эту фразу со двора послышался ликующий крик знакомой желтой толпы.       — Девочки… — Грю ощутил, как в горле собирается ком невыплаканных слез, — я люблю вас… Я… я просто не верю...       — О, и Дрю тоже здесь! — вдруг закричала Агнес и они с Эдит убежали к новой жертве, — Дрю, а что случилось с твоими волосами?       Грю тихо вздохнул. Что же… Нужно засучить рукава. Начать строить базу уже сегодня. Укрепить дом. Сделать две звуконепроницаемые спальни, с тайной дверью между ними…       — Я все знаю, — вдруг прошептала Марго, — еще когда вы познакомились, мне показалось, что…. должно получиться вот так.       — О чем ты говоришь?! — возмутился красный, как помидор, Грю, — с сегодняшнего дня я запрещаю тебе сидеть в Интернете…       — Ну да, конечно, — усмехнулась Марго, — Расслабься! Мы любим тебя любым, даже если ты… ты…       И она зажала рукой рот, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех.       Грю нахмурился:       — И над чем же смеется молодая леди?       Дочь наклонилась к самому его уху.       — Гей-злодей, — прошептала она и залилась таким хохотом, что обескураженный Грю так и не сообразил, как ему реагировать.