Гадкие Мы

      — Ах, Грю, что ты делаешь, прекрати…       Люси смеялась. Обнимала его руками и ногами. Изгибалась в каких-то немыслимых позах, о которых наивный Грю даже не фантазировал.       — Любимый…       Грю ощупывал тонкие подтянутые формы. Наслаждался эффектом, производимым на эту яркую, невероятную женщину. Целовал за ухом и вдыхал запах так тщательно выбранных духов…       Клубок из сплетенных тел вновь перевернулся, и теперь она сидела на нем верхом, вонзив ногти в напряженную грудь.       — Ох, Грю…       Почувствовав скорую разрядку, он прикрыл глаза…       И тут же дернулся, когда воображение нарисовало совершенно другое лицо.       Такие знакомые и родные черты.       Покусанные губы.       Просящие глаза…       «Нет. Нет! Нет-нет-нет, только не это…»       Пока разум протестовал, тело уже билось в оглушительном оргазме.

****

      Агенты нервно переговаривались. В последний раз такое большое собрание происходило при смене лидера АЗЛ… Но, конечно же, паскудная улыбка мисс Валери не давала ни капли надежды на подобную милость.       — Дорогие мои бездельники, вы, как всегда, восхитительны в своей бесполезности… А Белый Вор, между прочим, вновь постарался! Он обнес самый охраняемый сейф Национального Банка, поставив государственную систему под угрозу дефолта...       Грю еле сдержался, чтобы не покачать головой. С каждым разом Дрю покоряет все новые вершины…       —…но самое интересное не это. В пустом сейфе были найдены улики, — Валери щелкнула пальцами, подзывая секретаря, — личного характера. Агент Грю Мексон, ко мне!       Грю вышел вперед, изо всех сил контролируя собственные ноги. Только бы колени не дрожали…       Да Винчи ударила по полу красным каблуком, и перед мужчиной вырос маленький круглый столик. Коварно улыбнувшись, стерва вывернула на него содержимое черного пластикового пакета.       — Как человек, однажды победивший Белого Вора, вы должны хорошо знать его личность. Характер, эмоциональное состояние, слабости… Грю, я приказываю прямо сейчас проанализировать улики, оставленные преступником!       Мужчина силой заставил себя посмотреть на металлическую столешницу. Лучше бы он этого не делал.       Красная, свежесрезанная роза. Маленький клочок бумаги, на котором дрожащей рукой так старательно выведено:       «Больше никогда. Люблю».       Грю перевел взгляд на выжидающую начальницу:       — Я вижу розу и записку, мисс Да Винчи.       Три.       Два.       Один.       Валери вскипела:       — Агент Мексон, вы не поверите, но я ТОЖЕ! ЭТО! ВИЖУ! Мне нужен анализ, АНАЛИЗ, что вам не понятно! Приступайте, иначе будете уволены по профессиональной непригодности!       Грю огляделся вокруг. Сотни суровых взглядов сверлили лоб, виски, затылок и остальные части многострадального черепа. Агентам надоел эксцентричный бывший злодей, который теперь еще и отказывается от миссий…       Отвертеться не выйдет.       Грю нахмурился:       — Ну, раз вы так хотите… Что здесь непонятного? Преступник влюблен. Поглощен какой-то неимоверной страстью, терзающей его изнутри. Он мучается, пытаясь найти выход, но вместо этого скатывается все глубже в пропасть… Он в отчаянии. В беде. Он просит прощения. Он… — Грю запнулся, — прощается с объектом своей любви, со своим самым близким человеком. Это все. Я могу идти, мисс Да Винчи?       Валери подняла на него тяжелый взгляд.       — Умеете же вы придумывать истории, агент Мексон… Свободны.       Грю вышел из зала под аккомпанемент гробовой тишины. Внешне — привычная угрюмая осанка и недовольная мина. Внутри — замысловатое орудие пыток в виде тысячи натянутых струн и миллиона агонизирующих бабочек.       Ему нужно к Дрю. Срочно.

****

      Такую махину он видел впервые в жизни.       — Черт побери… что это такое?       — Грю?!       Пыльный. Вспотевший. С измазанным лицом и растрепанными волосами. Живой, и это самое главное…       Грю сделал шаг вперед.       — Дрю. Во имя вездесущего зла… что это за агрегат?       Блондин отступил подальше:       — Моя новая разработка. Вернее, моя с господином Нефарио…       Грю недоуменно нахмурился:       — Нефарио? Так он же…       — Трагически закоксовался, знаю, — проскрипел за спиной знакомый голос, а в следующую секунду перед глазами возник престарелый гений, — я просто устал тратить свою жизнь в никуда. Со своей любовью к семейным соплям ты окончательно сел в лужу, сынок, и я попросил миньонов заморозить меня до тех пор, пока в мире не появится настоящий злодей… Кто знал, что это случится так скоро?       Грю виновато взглянул на бывшего помощника и вновь переключился на брата.       — Дрю… так что это за машина? Выглядит так, как будто ты собрался взорвать планету…       Блондин грустно улыбнулся:       — Это не так. Знаешь, когда я был маленьким, отец всегда говорил: «Проблема в тебе, Дрю»…       — Отец, видимо, всегда нес жуткий бред, — раздраженно бросил Мексон.       «Старику повезло, что он уже сыграл в ящик. Иначе бы папочку ждал самый неприятный разговор в его жизни…»       — Теперь я разгадал суть этих слов, — продолжил Дрю, шмыгнув носом, — и собираюсь все исправить.       Грю прикусил губу.       Почему его сердце сжимается так, будто кто-то подкручивает невидимые тиски?!       — И что же ты хочешь… сделать?       Дрю кивнул на гудящую машину.       — С помощью этого аппарата мы с Нефарио оцифруем мой мозг, немного подкорректируем информацию и перенесем на искусственный носитель. Я стану идеальным злодеем, Грю. Исключительно рациональным, бесчувственным…       — А тело? — Грю ощутил, как горло сводит непонятная судорога, — что произойдет с тобой… с ним?       Блондин пожал плечами:       — Тело умрет. Вместе с большей частью моих отвратительных слабостей, мерзостных чувств и тому подобных гадких…       Грю так больше не мог.       Он оказался рядом с Дрю раньше, чем тот опомнился, и изо всех сил обнял напряженное тело, препятствуя любым попыткам вырваться.       — Никаких оцифровок. Ты понял меня, глупый?! Что я без тебя делать буду…       — Но Грю-ю-ю… — мужчина почувствовал на своей шее горячие слезы, — я люблю тебя… и это неисправимо, понимаешь?! Я гадкий…       Мексон вздохнул.       Хватит… пора это все заканчивать.       Довольно притворства.       — Мы гадкие, — прошептал Грю, перебирая пальцами густые волосы, — оба.       Они соприкасались острыми носами и улыбались друг другу сквозь слезы. Они держали друг друга крепко — и нежно, как самое драгоценное сокровище. Они целовались — неловко, сквозь нервные смешки и тихое «какой кошмар»… Сверкающие глаза, счастливые улыбки, тонкие пальцы, наконец-то получившие свободу прикасаться просто так, без временных ограничений и граней приличия…       — Грю… — пробормотал Дрю, краснея и кося взглядом в сторону, — там Нефарио смотрит…       — Старый извращенец, — осудительно шепнул Грю.       А потом они оба покатились с хохоту.       — Пойдем отсюда, — Грю приобнял брата за плечи, уводя его в сторону двери, — нечего распалять старческий аппетит…       — Идиоты, — ругнулся Нефарио, подбирая с пола инструменты и возобновляя работу.       Люси, скрывающаяся за металлическими ящиками, прикрыла рот рукой.       Из ее широко распахнутых глаз текли слезы.

****

      Двое шли вдоль череды одинаковых домиков. Один ступал широко, решительно, а второй нервно семенил за ним, то отставая, то забегая вперед, все пытаясь заглянуть в суровые глаза.       — Грю… Грю, ты знаешь, я вообще-то ожидал… Ну, в общем, мне казалось, что дело шло к… Нет, я, конечно, не настаиваю, если ты не хочешь, но…       — О, господи, просто помолчи, — Грю махнул рукой, чувствуя, что еще секунда, и он смутится окончательно, — я понял. Понял я. Все хорошо. Я просто не могу предаваться… жутким непотребствам, не подав перед этим на развод. Люси… чего-чего, а измены не заслуживает. Все это время она старалась для меня, искала общий язык с девочками…       Блондин скривился:       — А как же… Старалась! Меня с первого дня возмутила ее наглость. «Грю, не зли, Грю, не ври, Грю, без моего разрешения не ходи…» Задушил бы, честное слово. Наследственного злодея, гениального мужчину — и держать под каблуком, лепить из него… черт те что!       Грю вздохнул, пряча улыбку:       — Освободитель нашелся…       Еще до того, как они приблизились к дому, Грю понял, что что-то не так. Слишком… тихо, безжизненно было во дворе. Ни тебе детских криков, ни прыгающего наперегонки с Агнес однорогого козла…       — Происходит что-то нехорошее, Дрю, — пробормотал мужчина, присматриваясь к занавешенным окнам, — жди здесь. Я зайду в дом, а ты постой во дворе, для подстраховки…       Дрю скорчил кислую мину:       — Опять заставляешь просто изводиться и ждать, пока ты не закончишь дело?       — Хорошее такое дело… — пробормотал Грю, массируя кончиками пальцев виски, — я уже представляю себе этот спектакль. «Дорогая, мы с тобой расстаемся. Нет, дело не в тебе. Дело в том, что меня привлекает… вернее, вызывает желание… вернее, я хочу и твердо решил…» О, господи, какой кошмар! Ты слышишь этот бред?!       — Слышу-слышу, — Дрю повис на шее хмурого брата, — «Хочу и твердо решил»… Собираешься просить моей руки?       — Понеслось, — покачал головой Грю и прикоснулся к дверной ручке, — замолчи и постой тут. Я пошел.       — Удачи, — шепнул Дрю ему вслед.

****

      В доме было так же тихо, как и на улице.       — Девочки! Девочки… Л…люси! Ты дома?       Грю шел по коридорам, заглядывая в каждую комнату. И с каждой открытой дверью его сердце совершало очередной кульбит…       Вон там не хватает любимой игрушки Агнес.       На вечно захламленной кровати отсутствует добрая половина приколов Эдит.       Не видать и маленькой библиотеки Марго…       «Что происходит? Где… где Люси, где девочки?»       Чувствуя, как в животе ворочается противный комок нервов, Грю открыл дверь, ведущую в кухню.       — Люси? Ты дома?       Прямо как в дешевой мелодраме, на посыпанной крошками столешнице лежала записка.       «Грю,       Мама нам все рассказала. Ты поступил очень, очень плохо. Лучше бы ты был просто злодеем... За что? У нас была самая счастливая семья на свете, а ты предал нас! Все испортил. Ты отвратителен. Мы больше не хотим тебя видеть, никогда. Пожалуйста, не ищи нас и маму, которая, наверное, никогда не оправится... Мы не понимаем тебя, Грю, и никогда не простим.

Марго

      P.S. Эдит и Агнес слишком маленькие, чтобы слышать подобные гадости, поэтому мама просто сказала им, что ты ушел к другой женщине.»       Грю раз за разом перечитывал коротенькое письмо, изрисованное с обратной стороны черными единорогами. В голове крутилась лишь одна спокойно-тошнотворная мысль: «Ну да, так и должно быть, это логично, ожидаемо, да…» Спустя минут пять он уже не видел и не слышал ничего вокруг. Существовало лишь замкнутое пространство собственной потери. Может, это все понарошку? Вот, сейчас Люси с девочками вернутся из магазина, они поговорят, и все хоть как-нибудь уладится…       — Грю, что с тобой?       Опять не выдержал, промелькнуло в голове у Грю. Вечно маленькому сорванцу нужно быть в центре событий…       Почувствовав на своих плечах нежные руки, Мексон впервые в жизни разрыдался.

****

      — Тихо, тихо, вот так…       Грю шмыгнул носом и отпил еще немного чая с малиной. Дрю устало выдохнул. Он ни на секунду не отходил от брата с тех пор, как нашел его в комнате, скованного горем, замершего и не способного проронить ни звука…       — Спасибо, Дрю. Если бы не ты…       Блондин помрачнел.       — Если бы не я, все было бы хорошо.       Грю выпил еще немного малиновой жидкости. Странно, при определенных обстоятельствах это даже вкусно… Мужчина слабо улыбнулся:       — Без тебя я бы окончательно утратил способность к безумным поступкам.       Молчание.       Дрю в десятый раз перечитывал записку Марго.       — Ужасно, — покачал головой он, — знаешь, я все-таки неисправимый самонадеянный дурак, ничего не понимающий в жизни.       Грю улыбнулся:       — Хорошо, что ты готов это признать…       Блондин вдруг поднялся с кровати и поправил развязавшийся шарф.       — Поэтому сейчас я совершаю свой первый в жизни взрослый поступок. Я ухожу.       Грю резко привстал на кровати.       — Что?!       Дрю поджал тонкие губы.       — Найди Люси. Не представляю, как она узнала, но не важно... Скажи, что я опоил тебя какой-то очередной злодейской гадостью, которая способствует помутнению рассудка. Придумай… да что угодно придумай! Например, что видел перед глазами ее, когда целовался со мной…       — Дрю!       — Обещаю, что не буду устраивать всякие хитроумные злодейства. Никаких оцифровок тоже не будет. Я просто уйду в тень… С истериками покончено. Да и вообще, думаешь, я впервые влюбился? Как бы не так! Страдал уже тысячу раз, как маленькая девочка… Всего месяц ночных тусовок — и чувства пропадут, как у пьяного кошелек!       — Дрю, пожалуйста…       — Пока, — кивнул светловолосый Мексон и вышел из комнаты.