Эволюция писем

Ты опять между Сциллой и Харибдой, девочка, ты еще не устала? Свистнешь, как повалишься, грифоны с ближних скал бросятся на падаль, как оголтелые; в самом деле, они долго ждали - целых триста тридцать лет - пока свалится та, кого раньше почитали за богиню, Гестию или Весту. Ты слишком долго держалась в этом аду, девочка, но зачем? Неужели так ценен был твой брак, что, не щадя живота, ты сражалась целых триста тридцать лет, без продыха и намека на светлое, чистое? Зачем, ну скажи мне, храбрая девочка, ты хваталась за его рукав и тянула, тянула, держала, вязала, не легче ли было отпустить сразу, чтоб не мучиться? Тонкая грань между твоей смертью и твоей жизнью (тут скорее не жизнь даже, борьба, существование) вот-вот сотрется морским прибоем; хватайся отчаянно за нити, правильно, убивай себя еще больше. Он тебя утащит в море, на самое дно, девочка, не будь столь наивной, не обернется даже на прощание - вон, видишь, русалка уже тянет к тебе свои руки. Она тянет их за твоими драгоценными нитями, отдай их и не мучайся, не выйдет сохранить, не надейся. Иди подальше от моря, оно тебе бед принесло, иди-беги, лети, и не возвращайся в это начало – оно для тебя, девочки гор, гибель. Уйди в храм, вернись к истокам – это самое верное сейчас – и больше никогда не думай, будто можно человека привязать к себе крепко. ----------- Это все твоя полубезумная иллюзия – таких бед в твоей жизни не было и не будет. Твоя реальность – в пропахших табачных дымом волосах, капельнице и вечном его невозвращении. Девочка, ты драматизируешь, не надумывай своих демонов. Будь как танцующая фея у мастера страны восходящего солнца – пляши, заколдованная, без права на свободу. Будь той, кого навечно заперли в клетке, без права выпустить крепкие шелковые нити. Не вырывайся. Слушай приближающие шаги.