Рожденные из пепла

      В начале XXI века группа независимых Русских ученых, называвшаяся «HFT», поставила для себя цель вывести препарат, способный усовершенствовать физические и умственные возможности человеческой расы. Их действия были скрыты от государства, поэтому власти не могли ни знать о цели ученых, ни контролировать процесс разработки препарата, ни предотвратить последствия неудачных исследований.       Ответственным за выведение сыворотки был доктор Ивлев – мужчина средних лет, гений в области химии и биологии. Большую часть своего времени он проводил в лаборатории один, пытаясь создать формулу, основываясь на знаниях теории. Но этого было недостаточно. Преследуя безумную цель, доктор пошел на самый опаснейший шаг за всю свою карьеру – он решил ставить опыты на людях. Первыми подопытными стали бездомные. Раз в неделю ассистенты доктора доставляли в лабораторию по два человека, перед этим проводив все необходимые процедуры (приводили в человеческий вид, убеждались в отсутствии хронических заболеваний). Год доктор издевался над людьми, но, не получив необходимых результатов, он решил изменить схему. Теперь подопытным вкалывали несколько препаратов сразу. Организм реагировал отрицательно, мутации проявлялись постепенно и крайне незаметно. Но помешанного на достижении цели профессора это не остановило. Он забыл про сон и еду, проводя в лаборатории круглые сутки.       В один ноябрьский вечер, когда сильное изнеможение одержало верх над сознанием ученого, он пренебрег необходимыми мерами безопасности, посчитав, что его в очередной раз ждёт провал, и пара ненадетых на руки перчаток никак не повредит его здоровью. В этом доктор крупно ошибся. Усталость повлияла на внимание мужчины, и, при смешивании двух препаратов, одна из колб выскользнула из рук профессора. В попытке поймать пробирку на лету, доктор забыл о незащищенных ладонях и, когда колба уже достигла поверхности пола и разлетелась на десятки мелких осколков, препарат попал на кожу ученого. Вмиг комната погрузилась в мучительный крик доктора. Он упал на колени и схватился за запястье, в панике осматривая пораженный участок. Язвы появились незамедлительно, прожигая кожу мужчины. Препарат попал в кровь. У профессора не было шанса спастись.       Спустя неделю ассистенты профессора стали замечать, что он стал более неуклюжим. На вопросы о перебинтованной руке отвечал: «Порезался». Ещё через три дня главный помощник доктора, Тимарцев, заподозрил неладное. Молодой человек следил за Ивлевым и однажды стал свидетелем ужасного зрелища. После длительного рабочего дня мужчина заперся в лаборатории, в которой до этого спрятался ассистент. Ученый встал перед зеркалом и, стиснув зубы, аккуратно снял халат, обнажая пожелтевшие руки. Присмотревшись внимательно, Тимарцев увидел, что предплечья профессора покрыты язвами, а кожа вокруг заметно ободранная, на секунду в голове ассистента пронеслась мысль, что она сама собой осыпается с него. В тот самый момент парень понял, что, если не изолировать ученого, инфекция запросто может распространиться среди работников лаборатории.       Через несколько дней доктор был заперт в специальной камере, откуда обычному, здоровому человеку выбраться было просто невозможно. Три раза в сутки ему подавали еду через специальное оконце. С каждым днем он ел всё меньше и меньше. Необходимые исследования проводил лично Тимарцев, намереваясь вылечить ученого от неизвестного заболевания. Тем временем состояние профессора всё ухудшалось: на его голове почти не было волос; кожа, с каждым днем желтея, обваливалась при малейшем контакте с чем-либо. Но страшнее было то, что мужчина совершенно потерял рассудок и не мог связать даже двух слов, не говоря уже о целых предложениях.       Временами Тимарцев впадал в отчаяние, ведь, в конце концов, с гениальным доктором ему даже не суждено было сравниться. В такие моменты, чтобы не уйти в глубокую депрессию и немного отдохнуть от работы, парень приходил к своему старшему брату. У последнего был четырнадцатилетний сын – мальчик невероятно общительный и развитый не по годам. Каждый раз, когда молодой ученый ступал на порог родной квартиры, на него со скоростью света летел Саша. Он, как взрослый, пожимал ему руку и начинал расспрашивать об экспериментах, об интересных достижениях, об опытах. Но ученый никогда не рассказывал ни племяннику, ни родному брату о сходившем с ума докторе. До тех пор, пока не произошел случай, заставивший пойти его на отчаянные меры.       Однажды зимним вечером, проводя время рядом с камерой доктора, Тимарцев заметил за мужчиной весьма странное поведение: он, в силу своего ослабшего интеллекта, видимо, не замечал достаточно плотное для человека стекло и пытался пройти сквозь невидимые границы, однако каждый раз терпел поражение, ударяясь телом о поверхность пластика. В итоге ярость овладела ученым, и он со всей силы ударил стену камеры, чуть ли не вынося ее. Он повторил это ещё пару десяток раз, после чего работники были вынуждены вколоть ему сильное успокоительное. Препарат подействовал на него не сразу, но после профессор упал на пол и отполз к дальней стенке, прижав колени к истощенному телу. Молодой учёный, потрясенный увиденным, напрочь забыл обо всех своих делах и понесся к брату. Быстро преодолев знакомые улицы и дворы, парень уже стучал в металлическую дверь. Он был в панике, когда вместо брата дверь открыл Саша – заспанный, в большой отцовской футболке. Подросток впустил напуганного парня в квартиру, после предложив ромашкового чая. Ученый отказался и поинтересовался, почему мальчик в квартире один, хотя на улице уже ночь. Внятного ответа ему получить не удалось. И у него не осталось выбора, кроме как рассказать всё Саше. Подростку, который, как казалось молодому человеку, однозначно будет напуган не меньше его самого. Так и случилось – теперь в глазах обоих был страх. Учёный предупредил племянника о возможных последствиях, если вирус распространится. Он попросил лишь об одном одолжении: быть готовым постоять за свою жизнь, за жизнь отца. И после ушел.       Через месяц произошло то, чего парень боялся больше всего. Это было утро 3 февраля. Солнечное, ясное утро, предвещавшее хороший день. Но не для Тимарцева. Зайдя в лабораторию, в которой уже присутствовали работники, он прошел в свой кабинет. Настроение было прекрасным, с его лица не сходила улыбка, хотя он сам не понимал, от чего она появилась. Надев халат и взяв необходимые бумаги, парень направился в сторону камеры, где был заключён доктор. Всё было как обычно: он ходил от стены к стене, прихрамывая на левую ногу. Заметив присутствие молодого учёного, мужчина будто взбесился и со всей скоростью, которую мог себе позволить, помчался на бывшего коллегу, вновь врезаясь в стекло. Он бил кулаками по гладкой поверхности в попытке добраться до человека по ту сторону. Не оставляя попыток разбить стекло до тех пор, пока ему не сделали очередной укол сильного успокоительного. На этот раз реакция была внезапная: мужчина упал на пол бездыханной тушкой. Испугавшись, Тимарцев, не подумав и недооценив возможности бывшего доктора, нажал на кнопку на пульте управления, открывая дверь в камеру. Зайдя внутрь, он не успел опомниться, как мужчина подскочил и накинулся на парня, кусая того в руку и заражая неизвестным вирусом. Ивлев не остановился на молодом лаборанте и, сквозь открытые двери помчался в основную лабораторию, где находились остальные ассистенты. Шансов спастись не было ни у кого.       За половину десятилетия вирус облетел всю Европу, уничтожая каждого. Остальные восемь лет обернулись ужасом для жителей Северной и Южной Америки, Австралии, Африки и даже самых отдаленных точек Земли. Заразились, однозначно, не все – кто-то спрятался в бункерах; кто-то нашёл безопасное место, где вирус не успел появиться. Но сражаться готовы были единицы, хотя скорее... никто. Но всё же были смельчаки, которые знали о последствиях заранее и готовые постоять за будущее.