Вот так и сходят с ума

      Артур открыл глаза и еще несколько минут слепо смотрел на серый потолок спальни. В сравнении со вспышками, еще несколько минут назад резавшими глаза, и оглушительной канонадой взрывов, от которой закладывало уши, эта реальность казалась сухой, безжизненной и ненастоящей.       Можно было бы сказать, что «вот так и сходят с ума, разменивая реальность на фантазии».       Но для него это была давно пройденная черта.       Артур сел на кровати и уткнулся лицом в ладони. Жаркий влажный воздух, больше похожий на кисель с запашком затхлости и пыли, даже не шелохнулся. Шлепая босыми ногами по пыльному полу, Артур прошел в ванную, чтобы там хотя бы при помощи холодного душа выгнать из памяти тела тряску, бег и безумно болезненную вспышку в груди от догнавшей его пули. После душа легче не стало. Пройдя на кухню, Артур заварил себе кофе и сел за стол, вспоминая…       Это началось полгода назад.       До этого рубежа Артур вполне мог бы сказать, что доволен своей жизнью. Была работа по профилю в успешной фирме. Не было безумного карьерного взлета, но было уважение коллег и начальства. Не было командировок в другие страны, но была стабильная зарплата, место на парковке и собственный небольшой кабинет-аквариум с одной стеной-окном и тремя стеклянными перегородками, из-за которых в первые дни мог запараноить и самый психически стабильный человек. В этой размеренной, скучной, накатанной до железобетонного состояния жизни не было места никаким форс-мажорам и странностям. Но они пришли сами, не спросив хозяина, заползли, цокая паучьими лапками, на его территорию и чуть позже свили гнездо в разуме.       Сначала Артур стал грешить на свое зрение и усталость.       Дело понятное — днями напролет у компьютера, вечером обязательно проверить что-то из сделанного или запланированного на завтра.       Вот только зрение стало не ухудшаться, а, скажем так, «барахлить».       Артур стал замечать, что какие-то области пространства вокруг стали темнее. Сидя в своем рабочем кресле, просчитывая что-то в уме, он часто смотрел на угол большого зала, где располагались остальные сотрудники. Из-за этой своей привычки он прекрасно знал, что благодаря круглосуточному освещению и пепельно-белой краске этот угол всегда выглядел довольно оптимистично. Серьезно, никакой пыли или тем более паутины. Но однажды, взглянув в очередной раз в полюбившееся пространство, Артур увидел, что там… какая-то тень. Она была неподвижна, не реагировала на колебания кондиционированного воздуха и занимала ровно треть угла, свисая с потолка, как какой-то сталактит.       Это можно было списать на оптическую иллюзию, переутомление, отсвет — что угодно, и Артур с удовольствием воспользовался этой возможностью.       Спустя пару часов, уловив краем глаза движение, Артур почувствовал, как ледяная корочка страха вмиг застыла вокруг его сердца. Уже предчувствуя, что зря он это делает, Артур повернулся к углу и ошеломленно замер. Тень удлинилась, вытягиваясь едва ли не вдвое, заколыхалась, будто переворачиваясь, а затем, отсоединившись от потолка, величественно и лениво, как большая медуза, поплыла над головами трудящихся клерков к окну. Едва ли заметив препятствие в виде стекла, легко проплыла наружу и там продолжила свой путь, при этом ее было отлично видно, несмотря на палящие солнечные лучи.       Первым порывом было кричать.       Но он прошел мгновенно.       Вторым — бежать и как можно скорее с кем-то это обсудить.       Он остался нереализованным из-за отсутствия доказательств и очевидной бредовости рассказа.       Третьим порывом было сбежать. Ему-то Артур и решил поддаться.       Отпросившись от начальства, которое уже давным-давно забыло, когда Артур последний раз брал больничный или просил отгул, он поспешил на улицу.       Животный страх перед чем-то необъяснимым и непонятным гнал его с того места, где все произошло, заставлял спасаться, даже если очевидной опасности не было.       Но, выйдя из офиса, окунувшись в шум мегаполиса, Артур почувствовал прилив храбрости.       Оказывается, полезно бывает затеряться в толпе.       Решив, что ситуация скорее комична, чем страшна, он решил пройтись в ту сторону, куда уплыла тень, на случай, если удастся ее увидеть. Спешащие по своим делам люди вокруг необычайным образом подбадривали, так что Артур даже честно прошел несколько кварталов, после чего, устав, решил, что охоту пора заканчивать. Остаток дня был посвящен блаженному ничегонеделанию, ведь всегда оставался шанс, что все это примерещилось из-за переутомления.       Следующая странность приключилась через пять дней.       Несколько теней, более прозрачных, чем первая, плавали в офисе, словно чертовы золотые рыбки, ни разу даже не нарушив границы, очерченной стенами помещения.       В тот день Артур был непривычно для подчиненных зол.       Пользуясь возможностью подойти ближе, он вполглаза рассматривал тени, при этом стараясь поймать реакцию людей — понять, видят ли они их. Но сотрудники предпочли закопаться в работу - раз уж начальство развило столь бурную деятельность - при этом совершенно игнорируя проплывающие над их головами тени. А те, похоже, были заняты исключительно друг другом и не реагировали на другие формы жизни.       В итоге, Артур ушел из офиса последним. Было страшно оставаться один на один с непонятными аномалиями — или с первыми признаками своего сумасшествия — но какое-то чувство, среднее между отчаянием и решимостью, вынуждало во всем разобраться.       Но теням до Артура не было никакого дела ни во время рабочего дня, ни после. Так что Артур ушел в тот вечер домой, а на утро прозрачных гостей в офисе уже не было.       Как бы то ни было, очень скоро стало ясно, что лучше бы дело ограничилось тенями.       Теперь каждый сон Артура был приключением.       И ладно бы в нем были лихие пираты или героические победы.       Нет, обычно это были войны.       Разных масштабов, времени и вселенных, но всегда с одинаковым результатом.       Один раз он очнулся, когда уже бежал с томагавком наперевес среди тридцати своих собратьев навстречу столь же малочисленным и столь же воинственно настроенным соседям. Как он успел заметить, он же первым и погиб от прицельного удара, который потом отзывался фантомными головными болями весь следующий день.       В другой раз он погиб под тушей подстреленной лошади, и пока шли последние минуты сна-жизни, а кровь из пробитого бедра впитывалась в землю, он мог еще заметить форму солдат, очень похожую на ту, что носили воины наполеоновской армии.       А где-то между этими снами он, в лучшем духе фильма «Звездный десант», отстреливался с помощью лазерной винтовки от огромных и жутко юрких насекомых, каждый их которых в холке достигал как минимум трех метров.       Каждый раз после кошмара Артур просыпался разбитым и не отдохнувшим. От того момента, как он проваливался в сон, и до резкого и болезненного пробуждения проходило максимум два часа, и этого было катастрофически мало.       На фоне снов тени начали казаться родными и даже немного скучными.       Теперь сумасшествие не отпускало Артура ни на минуту: ночью он играл наперегонки со смертью, но она всегда его догоняла, впивалась зубами и когтями в тело, которое очень живо переживало очередную гибель.       Просыпаясь совершенно разбитым и вымотанным, Артур лежал в постели, закрыв глаза. Его трясло — от затухающей боли, страха, горечи и отчаяния. Ему никто не мог помочь, а обращение к психиатру казалось полным и безоговорочным признанием своего сумасшествия.       Но с каждым днем неотвратимость этого самого признания волновала все меньше и меньше.       Под глазами у Артура сначала только обозначились, а потом и налились синевой нездоровые круги, лицо осунулось, а цвет кожи приобрел болезненный бледный оттенок.       Если бы у Артура были силы, он бы прислушался к шепотку коллег, обсуждавших его разбитое коварной красавицей сердце, скоротечный рак и проблему с наркотиками.       Другие версии казались коллегам не столь интересными, но, как бы то ни было, слухи доползли и до начальства.       Артур как раз сидел в своем кабинете-аквариуме и медитировал на дрейфующую мимо него тень, любуясь ее плавными завораживающими движениями, когда его вызвали на ковер. Начальство начало с пафосной ноты, с блага работников и общего дела. Потом, не видя никакой реакции от Артура, сухо и по-деловому, без лишнего сочувствия, поставило перед фактом двухмесячного отпуска. С напутствием разобраться с проблемами, иначе отпуск может закончиться увольнением. Пожав Артуру руку и напомнив, что через два месяца он должен быть свеж и обязан пылать трудовым энтузиазмом, начальство отпустило подчиненного.       На автопилоте Артур собрал вещи, махнул рукой заместителю, что, едва не подпрыгивая, ждал у двери заветного кабинета, чтобы занять его, разумеется, лишь на время болезни любимого шефа. Все личное имущество уместилось в пакете, и это навело бы Артура на печальные мысли, если бы он только мог думать. А так верхом его мастерства стало то, что он добрался до дома без происшествий и забрался в постель, даже не раздеваясь.       Короткий сон начался более чем мирно.       Просторный дом с высокими потолками и обитыми тканью стенами. Артур обходил поместье, понимая, что прощается с местом, где провел всю свою жизнь.       Хотя размах дома предлагал целый штат слуг, никто ему на пути не встретился.       Артур ловил воспоминания, всплывающие при взгляде на детали интерьера. Скол на второй ступени лестницы — память о детской шалости, стоившей расколовшегося мраморного бюста и, в довесок, сеанса воспитания, включавшего в себя розги и лишения сладкого на пару месяцев. Широкие шторы одной из гостиных — самое удачное место, чтобы спрятаться, когда играешь в прятки. Библиотека — сокровищница чудных историй и свидетельница первого поцелуя.       Мимо Артура проносились цветные картинки чьей-то чужой жизни, в основном счастливой и беззаботной, пока путь его вел к самой высокой винтовой лестнице поместья.        Лишь поставив ногу на самую первую ступеньку, он почувствовал, как сердце сжимается от леденящего предчувствия — прощание закончилось, начался подъем, который приведет к смерти.       Артур хотел бы сопротивляться, но он чувствовал свое тело и не мог его заставить повернуть. Шаг за шагом, даже дыхание не сбилось, ни от подъема, ни от страшного ощущения близкой гибели.       Два жилых этажа и еще один — подъем к чердаку.       С высоты завершающей лестницу площадки Артур посмотрел вниз, оценил высоту и перебросил ногу через перила. Перебраться через ограждение было несложно. Сложно было заставить себя разжать судорожно стиснутые пальцы. Но в этом сне Артур совершенно точно не хотел жить, и ему не было нужно, чтобы его кто-то увидел и попытался отговорить.       Зажмурившись, он разжал пальцы и провалился в пустоту перед собой.       Мгновения полета и жесткий паркет с глухим ударом принял на себя человеческое тело.       Это столкновение взорвало целый фейерверк боли внутри. Артур не мог пошевелиться, но зато отлично чувствовал и пробитый затылок, из которого толчками вытекала кровь, и отказывающееся подчиняться тело. Он уловил момент, когда боль, на несколько секунд заполнившая все его существо, стала отступать, оставляя после себя холод. А когда холод достиг сердца, оно остановилось, и Артура накрыла темнота.       Рука взметнулась и накрыла затылок еще даже до того, как Артур толком проснулся. Никакой крови, хотя сам Артур до сих пор ощущал бьющийся на месте раны пульс.       Что ж… пора было честно себе признаться, что происходит что-то, с чем он не может справиться, и выжидание только усугубило ситуацию.       Артур прошел на кухню и сварил себе кофе. Совершенно без желания, на автомате, пытаясь отвлечься от своего ужасного состояния.       Аромат напитка вызывал отвращение, но Артур налил полную кружку и вернулся в комнату, сел на кровать. Закрыл глаза, пытаясь отстраниться от простреливающего болью киселя, в который превратились его мозги.       Когда он открыл глаза, то вздрогнул от неожиданности. Перед ним, буквально на расстоянии вытянутой руки, зависла Тень.       Артур впервые увидел ее так близко.       И впервые чувствовал, что она его видит.       Вот только сил на какие-то эмоции по этому поводу уже не осталось.       Тень была большой, занимала почти половину комнаты и колыхалась, словно бескостный моллюск, перекатывалась мелкими волнами, а то, что можно было считать ее головой, несколько раз качнулось из стороны в сторону.       Артур протянул вперед руку, и незваная гостья потянулась к его ладони, доверчивым щенком прильнула, пройдясь по кончикам пальцев едва ощутимым теплом.       Кружка выпала из второй руки Артура.       Он едва пошевелил пальцами, «гладя» Тень, и та единым плавным движением скользнула вперед. Теплым плотным туманом окутав оцепеневшего человека, она проплыла и, более не задерживаясь, исчезла за противоположной стеной.       Это было приговором.       Артур спрятал лицо в ладонях, ссутулившись.       Это приговор, а вернее сказать, диагноз. И лучшее, что он может — сдаться врачам, пока тени не приказали ему идти и убивать каждого, на кого они укажут. Исполненный решимости, Артур поднялся с постели. Он знал, что нужно сделать.       Как выяснилось «знать» и «сделать» — это все же не одно и то же.       Артур записался на прием к психиатру, до этого потратив три дня на сбор рекомендаций и отзывов в сети.       Несколько раз он малодушно, с затаенным страхом и надеждой пытался искать и свои симптомы. Но всякий раз, натыкаясь на описания, включающие в себя слова «галлюцинации», «бред» и «навязчивое состояние», он тут же сворачивал страничку. В конце концов психиатры не для того учились и работали в клиниках, чтобы им пациенты советовали, как лечить.       Рекомендации вывели Артура на доктора Майлза. Фразы «прогрессивные методы», «новейшее лечение», «не отказывается даже от самых сложных случаев» нравились намного больше того, что он мог бы прочитать про самого себя. К тому же он нашел несколько случаев, до боли напоминающих его собственный, и все ниточки, так или иначе, вели к Майлзу.       Записаться на прием оказалось не так-то просто — жаждущих пообщаться со светилом науки было немало.       В итоге, после двух часов заполнения форм, телефонного разговора с ассистентом и подтверждения денежного перевода, Артур получил долгожданное заверение, что через три недели его ждут в клинике.       Образовавшееся свободное время надо было чем-то занять, при этом желательно чем-то, что не лишит больной разум остатков адекватности.       Артур решил посвятить время уборке, разбору вещей и выкидыванию ненужного хлама. В конце концов, вообще не факт, что он вернется домой после этой поездки.       Неделя прошла за уборкой. Перебирая вещи, Артур полностью отстранился от процесса. Из-за накопившейся усталости не было сентиментальных метаний из-за памятных безделушек — все, что было функционально не нужно, отправлялось на свалку или выставлялось на лужайку перед домом, где их мог забрать любой желающий.       А потом уборка завершилась, и Артур оказался посреди чистого убранного дома, в котором очень мало что напоминало о нем, как о владельце.       Странные ощущения свободы и легкости удивили Артура.       Он предполагал, что будет чувствовать себя как подготовившийся к смерти больной на четвертой стадии рака, а на самом деле ощущал себя как путешественник, вскинувший на спину тощий рюкзак и переступающий порог дома, чтобы отправиться в чудесное путешествие.       Не пугали даже развившую необычайную активность тени.       Не портила настроение даже их покладистость.       После того, как он впервые ощутил близкое присутствие Тени, это ощущение уже не покидало. Словно заработал какой-то внутренний пеленгатор.       Правда, работал этот странный прибор с перебоями — иногда казалось, что вокруг дома Артура снует не меньше сотни странно ощущаемых огоньков, а иногда чувствовалась одна, но зато Артур мог даже не выглядывать в окно: без этого отлично знал все ее движения.       И очень быстро Артур понял, что эта связь двухсторонняя.       Те тени, что «ощущались», могли ловить и его молчаливые приказы. Словно забавляясь с дрессированными собачками, он приказывал им то отплыть подальше, то приблизиться, то проплыть над соседским домом и вернуться обратно.       Они выполняли его команды, когда он был в настроении, и практически разлетались в разные стороны, если он пытался приказывать в дурном расположении духа. После выполнения задания они обычно теряли к человеку и его желаниям всякий интерес и устремлялись по своим делам. При этом они довольно быстро пропадали и с «внутреннего радара».       С того момента, как он понял, что может управлять Тенями, сновидения перестали быть столь ужасно-реалистичными и кровавыми. И время сна увеличилось с двух часов до милосердных пяти-шести.       И теперь ночами Артур видел долгие и реалистичные истории из жизни людей.       Они редко бывали страшными, чаще скучными, со своим обаянием и драмой.       Но, самое главное, они позволяли отдыхать.       Так что, избавившись от прежде любимого барахла, он запер дом на ключ, кинул на заднее сидение машины спортивную сумку с вещами и сел за руль. У него оставалось две недели до встречи с доктором и некоторая сумма денег, которую он еще хотел потратить на себя, потому что вопрос дееспособности не всегда предполагал свободное владение деньгами.       Вот так, живя в мотелях и не останавливаясь нигде дольше суток, он проехался по округе, намереваясь увидеть все те достопримечательности, до которых было лень ехать в выходные, но когда-нибудь хотелось посетить.       То, что его заболевание прогрессирует семимильными шагами, стало ясно уже в следующем городе.       Теней стало не просто больше — они были почти над каждым человеком.       Теперь это были не только большие ленивые клубы тумана, рассекающие воздух подобно медузам, но и стайки маленьких юрких огоньков, не отлетающих от конкретного человека больше, чем на метр. Были и тонкие длинные шлейфы, тянущиеся за кем-то, как призрачные стяги.       Прислушавшись к себе и поняв, что никаких кровожадных желаний пока нет, Артур решил не сбиваться со своего маршрута.       Он наблюдал, пытаясь понять, почему его сознание выбирает именно такие образы. Какая-то своя логика в этом присутствовала.       Так несколько маленьких полупрозрачных клякс обычно вилось вокруг людей вспыльчивых, импульсивных, и чем больше те были на взводе, тем суетливее метались тени. А вот шлейфы обычно тянулись за людьми сдержанными, обычно держащими спину по-военному прямо.       Немного погодя Артуру удалось различить еще кое-какие особенности. У старых людей тени часто льнули к их телам, опутывая их, как обмотанная в несколько слоев рыболовная сеть. А у робких и застенчивых, тех, кто шел, ссутулившись, вжав голову в плечи, словно ожидая нападения или удара — у них тени в основном клубились над головами большими шарами, но почти всегда соединялись со своими хозяевами, опираясь на их плечи, и даже порой казалось, что это их тяжесть не позволяет людям держать спину прямо.       Проезжая особо неблагоприятный район, Артур остановил машину, чтобы рассмотреть группку тинэйджеров, явно из тех, после встречи с которыми можно забыть о своем кошельке и мобильнике.       Подростки стояли в подворотне, эмоционально что-то обсуждая, а их тени, нервные маленький рыбки, смешивались, то соединяясь в один бесформенный комок, то распадаясь мелкими брызгами.       Эти метаморфозы внушали какой-то животный, особо леденящий страх, и когда Артур вновь завел двигатель, на звук обернулась вся компания, и ему оставалось только вжать педаль газа в пол, потому что он видел не только их — наглых злобных зверят, жадных до развлечений — но и уродливое жуткое существо, на миг слепившееся из всех их теней, зависшее над головами хозяев, что повернуло голову вместе с людьми.

***

      Выходя из дрянного отеля, в котором была проведена последняя ночь перед посещением больницы, Артур ощущал себя на редкость собранным.       Неожиданно плохая ночь, состоявшая из четырех часов сна и закончившаяся кошмаром, в очередной раз подтвердила необходимость лечения. А дрянной кофе и привычная усталость в теле легко примиряли с мыслью, что этот забег не увенчался каким-то оригинальным решением проблемы и пора бы его заканчивать.       Сев в машину, Артур поехал к клинике, решив скоротать время до приема прогулкой по территории.       И все же, припарковавшись на стоянке, он просидел в машине еще два часа.       Отчасти для того, чтобы прочувствовать момент, вспомнить неплохие, в общем-то, две недели полноценного отпуска, отрепетировать разговор с доктором и даже варианты, при которых он смог бы убедить врача в своей относительной дееспособности и безопасности для окружающих.       Отчасти, чтобы полюбоваться на свою окончательно съехавшую крышу.       Панорама клиники напоминала врата в Ад. Тени кружили над ней, как вороны над свалкой, создавая ужасающую темную воронку, уходящую в небо как минимум на полкилометра.       Это уже не пугало.       Но определенно впечатляло и завораживало.       Когда подошло время приема, Артур подхватил сумку и направился к зданию.       В уютном кабинете, в котором центральное место занимала ну очень напоминающая о Фрейде кушетка, ждал доктор Майлз.       Доброжелательный, безукоризненно вежливый, отработанно втирающийся в доверие на первых словах приветствия.       Артур, пристроив сумку рядом с кушеткой, вздохнул… и рассказал все как на духу. Первоначальный план о том, чтобы не посвящать доктора в подробности, сам собой испарился.       Артур два часа рассказывал о сути своей проблемы и галлюцинациях, а потом еще час о своем детстве и отношениях с родителями, подростковом возрасте и прочих вещах, что интересовали Майлза.       Тот не выглядел удивленным или обеспокоенным — наверное, при такой профессии он просто не мог удивиться чьим-то странностям.       Под конец своего рассказа Артур устал и вымотался, словно до этого бежал марафон. Майлз посоветовал Артуру остаться на ночь в одной из одиночных палат больницы. Ничего не сказал о том, что это будет началом лечения, ни о лекарствах, ни о предстоящей терапии.       Артуру было уже все равно.       Даже если в этот момент доктор нажимал потайную кнопку под крышкой стола и вызывал санитаров со смирительной рубашкой наперевес — это уже было неважно.       Майлз пару минут обдумывал что-то, а потом Артур увидел, как из прозрачного доселе воздуха над головой мужчины проявилась, обрела почти осязаемую черноту большая тень. Полупрозрачным сгустком зависнув над доктором, она ширилась, заполняя длинными широкими отростками пространство кабинета. Она наливалась темнотой и — Артур вздрогнул, когда один из щупальцев накрыл его с головой — казалось, была соткана из прохладного ветерка.       Артур прикрыл глаза.       Он не видел ничего в самой Тени.       Но в его мозгу, перед внутренним взором, замелькали разрозненные картинки.       Очень быстро, как нарезка из семейных фото и видео съемок: небольшой белый дом с подстриженной лужайкой, цветами и детскими игрушками, разбросанными повсюду.       Большой аэропорт и спина удаляющейся девушки.       И через секунду Артур подпрыгнул от неожиданности из-за резкого хлопка.       Майлз стукнул раскрытой ладонью по столу, привлекая к себе внимание пациента.       Тень не исчезла, но отступила.       — Артур, вам лучше идти в палату. — Майлз встал из-за стола. — Вы найдете ответы на свои вопросы, и очень скоро. Ступайте.       Палата не закрывалась изнутри, имела окошечко в двери, напрочь исключающее уединение, но зато здесь была кровать с чистым бельем, стул, умывальник и неплохой вид из окна. Рухнув на кровать, Артур несколько минут бессильно пялился в белый потолок, понимая, что ему потихоньку надо начинать привыкать к новой реальности. А потом он уснул.