before it quits on me

      Шел конец июня. Была середина нашего тура. От постоянных переездов команда изрядно устала, и измотанные крюшники больше не улыбались по утрам, парни отказывались идти на компромиссы, каждый саундчек оборачивался нервотрепкой и ссорами. Втихую я накидывался колесами, а, когда это замечали, лишь слабо разводил руками. Мол, время прошло, дело сделано и вместо пустой болтовни лучше заняться делом.       Энди не звонил мне, только писал. В его жизни ничего не происходило, он отсиживался на каком-то курорте в компании своих друзей. Мы поддерживали общение каждый день, и я уже было свыкся с его отсутствием, но в глубине души я мечтал о том, чтобы встретить его после концерта снова. Однако, судьба не радовала, и после концертов я встречался только с автобусом и колесами.       В связи с постоянным зависанием в телефоне, я сократил общение с группой на необходимый для совместного проживания и работы минимум. Никто меня не тряс, и я был этому до сумасшествия рад. Моя постель находилась через проход от Джордана, который не тревожил меня совершенно — когда он ложился спать, я уже видел десятый сон.       Концерты проходили без происшествий, хотя, пару раз нам таки пришлось снова вытаскивать Ли из толпы. Похоже, его приколола такая выходка. И нас бы тоже приколола, если бы он не изувечивал себя этим, а в толпе фанатов, как известно, достается всем, и немало.       Сегодня был особенный день. Сегодня мы праздновали день рождения Джордана. Была изрядная пьянка, хуже, чем на дни рождения Ли и Мэтта. Все уже были синие, уже ходили по стеночке, настало время пошлых шуток и грязных выходок. Я соизволил отложить телефон этим вечером, и, в кои-то веки, провести время с друзьями.       — Эй, а ну быстро загибай палец! Все тут в курсе, что у тебя висели плакаты с Бритни Спирс, когда ты уже играл в нашей группе! — все взорвались хохотом, и Мэтт, показав Ли средний палец, загнул его.       Мы очень любили играть в «Я никогда не», это уже было что-то вроде культа, при том, что мы редко повторялись и постоянно придумывали новые подковырки. Дошло до того, что у Мэтта был целый блокнот, куда он записывал наши косяки. Конечно, ярого восторга это ни у кого не вызывало, но деваться было некуда.       — Ли, твоя очередь!       — Я никогда… Придумал! Я никогда не спал с парнем! — и он, коварно хихикая, прожег меня взглядом.       — Ну и козел ты, Ли. — я улыбнулся, загибая палец, как тут воцарилось молчание и все взгляды устремились на именинника, тоже загнувшего палец.       — Что вы уставились, идиоты? — Джордан смутился, отведя взгляд.       — А вот с этого места поподробнее, пожалуйста. — группа затаила дыхание.       — Ну, когда у меня еще не было жены, по юности, по дурости… — Джордан уставился в потолок, слабо улыбнувшись, — Да, у меня был молодой человек, у нас были серьезные отношения. А что такого? У Оливера, вон, тоже парень есть, и что…       Комната наполнилась смешками, я отпил пиво из бутылки и опустил его на край столика.       — Ну, Оливер-то у нас и выглядит…       — Чего? Слышишь, ты не попутал, бездарь? — я засмеялся, давая крепкий подзатыльник напившемуся Ли. Тот отмахнулся, смеясь.       — Ладно, ладно, беру свои слова обратно. Оли, твой выход.       Я задумался, обратив взгляд к потолку. Чего я никогда не делал?.. В такие моменты на ум шло только то, что я делал, но этого не делали остальные. Усмехнувшись, я опустил взгляд на друзей.       — Я никогда не изменял.       — Уууу, брат… В грустные ты темы уходишь у нас сегодня… — парни похлопали меня по плечам, оба Мэтта загнули пальцы.       — А вы, — он указал на Мэттов, — козлы, самые настоящие!       — Да угомонись ты! — остальные участники уже держались за животы от вездесущего гитариста.       — Я никогда не ел китайскую лапшу! — Мэтт загоготал, и все загнули пальцы. Пока что мы с ним проигрывали, у нас было по два пальца свободных. Проигравший исполняет желание именинника.       — А я никогда не красил ногти, — вывернулся второй Мэтт, и я, закатив взгляд, загнул палец.       — Я никогда в сексе не был снизу.       За это я ударил по столу кулаком, вызывая настолько громкий смех участников, что, кажется, нас было слышно за стенами автобуса.       — Ты это нарочно, Джордан! — я, смеясь, бросил в именинника скомканную салфетку.       — Конечно, иначе играть не интересно! — расцвел именинник.       — Ну давай, чего ты хочешь? — я, еле вывернувшись из-за стола, подошел и сел рядом с ним.       — Я хочу, чтобы ты… Чтобы ты признался мне в любви так, как признался бы Бирсаку.       В комнате раздалось угуканье, что-то недобро екнуло в моем сердце. Я смотрел Джордану в глаза, и я хотел бы верить в то, что моя догадка неверна, но сердце меня еще никогда не подводило.       — Извини, но я не могу, правда. Это слишком личное, ты же понимаешь… — я отбросил вьющиеся волосы с лица и посмотрел имениннику в глаза.       — Хм… Тогда… Тогда позвони Ханне и скажи, что она та еще сука, и что мужчина в постели лучше, чем она.       Парни залились хохотом, а я, ни секунды ни думая, достал телефон и уже набирал телефон ненавистной бывшей женушки. Однако, он оказался недоступен, и я убрал его в карман, наблюдая за Джорданом.       — Третья попытка, последняя.       — Хорошо, дай всем по колесу.       — Эй, они так то денег стоят! — я усмехнулся, приподнимаясь и доставая горстку таблеток.       — Сам тоже ешь, не только же нам завтра страдать, — Джордан подмигнул мне, опуская таблетку на язык.       — Да… Куда ты столько, идиот, ты до завтра и не очухаешься! — воскликнул я, выцепляя изо рта именинника таблетку и выбрасывая ее в мусорку, — По половинке, идиоты!       И все послушно проглотили по полколеса. Ли замотало сразу, он смотрел в окно стеклянными глазами и что-то напевал. Остальные же оставались в норме.

***

      Под утро все рассосались по постелям. Я, заглотив таблетку, сидел на своей и смотрел, как Джордан переодевается и заворачивается в одеяле, обращая на меня свой взор.       — Как тебе твой день?       — Лучший. Мы очень круто посидели.       Я задумался, катая по языку колесо.       — Зачем ты загадал мне тогда ту херню, с признанием? Знал же, что я не смогу.       — Отстань, Оливер. — улыбнувшись, именинник отвернулся от меня спиной и я тут же пнул его по заду.       — Отвечай уже, придурок. — я едва сдерживал смех, но именинник был неприступен. Тогда я запрыгнул на его постель, тряся его за плечо.       — Ну дава-а-ай же, Джордан, тебе так сложно? — я проглотил таблетку, наблюдая за его лицом. Он развернулся и лег на спину, смотря мне в глаза.       — Какой же ты тупой, Оли.       — Да почему я тупой?       Воцарилось молчание, он водил взглядом по моему лицу.       — Тебе это не понравится, но ты сам напросился.       Я нахмурился, наблюдая, как он садится. Его рука коснулась моей, и я тихо вздрогнул, отводя свою за спину.       — Хочешь сказать, что я тебе нравлюсь? — я мерил его пьяным взглядом, этот разговор не вызывал во мне никаких чувств, даже волнения, а вот он был взволновал.       — Ты сам это сказал, заметь. — он неотрывно смотрел мне в глаза.       — Но ты же понимаешь, что…       — Понимаю. — оборвал меня Джордан, отводя взгляд, — Потому и молчу.       Я слабо пожал его плечо, и, поднявшись, вышел в общий холл, где мог позволить себе закурить. Сквозь пьяный и наркотический угар до меня слабо доходило произошедшее, но благодаря сигарете оно словно прострелило мне виски.       — Блядь! — услышал я из нашего отсека, следом за воскликом последовал сильный удар.       Опустив взгляд, я сел на пол, затягиваясь крепче прежнего. В кармане свибрировало, но я не отреагировал.