Часть 1
21 июля 2017 г., 10:54
Тони был немного навеселе. Он почти всегда был таким, благо, актёрствовать умел, но сейчас в дело вмешался алкоголь и общая атмосфера уюта. Обычно на вечеринках Мстителей он раскачивался в такт музыке, влезал в чьё-то личное пространство и был неприлично близок к лицу собеседника.
Так происходило всегда.
Да и сегодня день был не таким уж и исключительным, разве что он предпочёл танцам диван и спокойствие. Мстители выполнили миссию без потерь и, как обычно, собрались все вместе, чтобы отметить. Как-то странно, но Тони чувствовал, что всё делает правильно, что ему нечего скрывать и бояться, и лишний раз обвинять себя в несовершенности своего характера вовсе не хотелось. Для самобичевания он найдёт другой день.
Он сидел на диване слишком близко к Стрэнджу и улыбался одними глазами. Мальчишка Паркер сделал «бум» пробкой шампанского, и большая часть команды оказалась мокрой из-за сладких брызг и пены. Заметив на щеке и губах Стрэнджа мелкие капельки влаги, Тони едва подавил желание слизать их языком. Это было бы неуместно. Они не так давно знали друг друга, пусть у него при первой встрече в груди что-то щёлкнуло. Да щёлкнуло так, что начисто перемкнуло и спалило все клеммы, розетки и платы.
Наблюдая за ним со стороны, едва касаясь бедром бедра, Тони думал, что если не скажет хоть что-нибудь, то просто свихнётся. Он прекрасно понимал, что чувства день ото дня будут только нарастать, словно снег на снежный шар, но ничего не мог поделать с собой. Удариться в этот тихий на первый взгляд омут в долю секунды? Да запросто. Он ведь уже сделал это. Поддаться будто стихийному выбросу магии? Да нет проблем. Загореться шальной искрой при взгляде на живой плащ? Конечно, это куда проще простого.
Самое главное, сойти с ума от близости, тепла, иллюзорной доступности и открытости Стрэнджа? О да. Он почти и не пострадал, когда впервые заговорил с ним о науке. И волшебстве. Чёрт возьми, волшебство существует. До сих пор его мозг не мог смириться с этим фактом, что подогревало ещё больший интерес к такой, как оказалось на второй взгляд, закрытой формуле этого совершенно точно необычного человека.
— Стефан, ты знаешь, — он откинулся на спинку дивана и положил руку на плечи Стрэнджа, приобнимая его, нервничая так, словно шагал по минному полю. — Не будь ты сегодня в ударе, я думаю, мы не смогли бы отбиться от орды чокнутых пришельцев. Я просто хочу сказать, что ты… что у тебя…
Глаза Стрэнджа сузились то ли от неприятных и жалких попыток объясниться, то ли от слишком развязного прикосновения к себе, и Тони подавил вздох. Нет, он не поймёт, да и вряд ли захочет понимать и разбираться в сущем кошмаре, творящемся за всей этой напускной небрежностью и безразличием ко всему происходящему, присущему его обычному поведению.
— Тони, ты не договорил, — подал голос Стрэндж и дёрнул уголком губ.
Но Тони не был готов к продолжению своей тирады, а потому трусливо воспользовался репликой Роуди и, убрав руку, вклинился в чужой разговор, оставив попытку признаний на следующий раз.
***
Было поздно. Или рано. Тони точно не помнил. Он сидел в мастерской, пытаясь доделать один из своих многообещающих проектов, и совсем потерял счёт времени. Впрочем, это не было в новинку никому из старых жителей особняка и никому из новых. Последние пару часов он торчал над чертежами, пытаясь дрожащими руками управляться с карандашом и линейкой как тому положено боссу многомиллиардной компании, а не уставшему от недосыпа инженеру. Ещё он хотел доказать — себе или кому-то там, — что за его лицом скрывается не только денежная власть, но и власть интеллектуальная. Ведь многие знали его как красивое лицо и наследника Говарда, всё ещё распуская сплетни. А он был честолюбив, как сама преисподняя, хоть и чувствовал, что одного этого недостаточно. Смущал только факт, что позади него маячил Стрэндж, готовый сию же секунду помочь ему. Или поговорить. Или молча подумать. Не то чтобы Тони был против компании, конечно, нет, но было бы куда комфортнее остаться со своей идеей как лидеру Мстителей, знающему всю техническую тонкость своих же изобретений, одному, потому что… Отвлекало. Чертовски отвлекало, что он был так близко. Это можно было сравнить с желанием уйти от цунами, которое всё равно бы тебя нагнало и размазало об асфальт или стену дома, а может быть, замолотило тебя так же, как мясорубка, прокручивая до мелких частиц, а потом выплёвывая. Тони не хотелось спать, это точно, и, встрепенувшись, он обнаружил, что смотрит не на чертежи, а на Стрэнджа, ковыряющегося в его старой и полуживой броне. Он что-то напевал себе под нос. Что-то такое, от чего вдруг стало так непринуждённо и легко, что и самому захотелось присоединиться. Спеть или поковыряться в броне, Тони не понял. Его спокойный голос с глубокой хрипотцой, движения рук, на которых были наложены иллюзии, делая их будто бы прежними, завораживали, как огонь. Самая буйная стихия из всех, пожирающая всё на своём пути. Захотелось хмыкнуть. Романтической настрой — цунами, огонь, песни. — Если здесь подтянуть, то есть возможность восстановить костюм, — сказал Стрэндж, повернувшись к Тони, окидывая его проницательным взглядом. А Тони и не думал, что можно влюбиться в одного человека дважды, потому и захлопнул рот, не рискуя вновь выдавать чувства, надеясь на случай.***
Неизвестно, по какой причине Тони решил устроить прямую линию с фанатами в фейсбуке, но его идею поддержал Стрэндж. Что было довольно странно, ведь он старался держаться одиночкой и не вмешиваться в дела медийные, представителем коих был Старк. И Пеппер. Иногда — в прошлом — и Роджерс, вещавший с трибун стадионов. И Роуди, взявший на себя часть обязанностей, связанных с военными. Да, в общем-то, суть проста: нужно было отвечать на вопросы и как можно веселее. Сомневаться в юморе Стрэнджа Тони не приходилось, судя по рассказам Вонга, но он всё ещё сомневался в правильности своего выбора. Сидеть рядом, на одном диване, как каждый раз после удачных миссий, было вполне себе привычно. Привычно, но не так легко, как хотелось бы. Тепло, исходившее от Стрэнджа, обволакивало Тони с головой, потому он уже в который раз вытер капельку пота, стекавшую по виску. Повезло ещё, что никакого грима и прямой трансляции по телевидению не было, а то спорол бы чепуху в духе «институтки», готовой виснуть у Стрэнджа на плечах каждую секунду-минуту-час-вечность и дальше, дальше, дальше… Очередной вопрос заставил Тони прыснуть в кулак. — О, я думаю, что тут всё очевидно. Самым великим магом является не кто иной, как Альбус Персиваль Вулфрик Брайн Дамблдор, — едва сдерживая смех, продекламировал Тони, получив косой взгляд потемневших вдруг глаз. — Я ведь всё ещё здесь, Тони, — с укором сказал Стрэндж, но Тони видел, что тот поддерживает его шутку и забавляется сам. — Не будь таким занудой, будь здесь Дамблдор, он быстренько бы избавил тебя от твоей непомерной самоуверенности, — ухмыльнулся Тони, сглатывая желание сказать, что именно Стрэндж казался ему ликом святых. Волшебник. Чудо. Счастье. Что угодно, даже если ради объяснения своих чувств придётся скатиться в романтические сопли и перестать хоть на минуту быть брутальным мужиком, способным с кулака выбить зубы любому. Кроме Брюса, естественно. — Ты нанёс мне серьёзное оскорбление, — закатил глаза Стрэндж. — Если быть предельно честным, то я считаю, что самый величайший маг — это ты, — скрипнув зубами, сознался Тони, отвлекаясь на новое сообщение и на новый вопрос, будто он только что едва не признался в фанатизме. Он и не заметил, каким взглядом окинул его Стрэндж, чуть прищурив глаза.***
Тони всегда был дураком. С недавних пор пацифистом; эгоцентриком лет с пятнадцати; эгоистом — отчасти, ну, так как все люди грешным делом думают чаще о себе, чем о ком-то, — где-то лет с двадцати, когда родителей похоронил; миллиардером, плейбоем, филантропом и так далее. И дураком. Непроходимым. Всегда и во всём. Это не было приобретённым качеством вроде филантропии — помочь тем, кто действительно нуждается, или чрезмерная доброта во вред себе из-за эгоизма — обратите на меня внимание, ведь я хороший, а не тот, кем вы меня хотите видеть, — оно как-то с рождения затесалось в его разум, а дальше всё становилось только хуже. За счёт излишней эмоциональности он часто совершал глупости, творил не всем и не всегда самому себе понятные вещи и всю жизнь думал, что идеальных не существует. Но потом появился Стив. Капитан Роджерс. До скрежета зубовного идеальный. И эта тема предательства колко засела в груди тонкой занозой, потянешь — закровит, потому и не говорил об этом ни с кем. А получив сообщение о том, что Стив надумал вернуться в Нью-Йорк, пасть на ковёр и просить прощения, Тони лишь фыркнул, не желая вмешиваться. Однако вечером того же дня он очутился в баре, давая себе волю выпустить демона из бутылки. Как говорили умные люди, всё, что ни делается, делается к лучшему; и вот сейчас, сидя на высоком стуле, попивая коктейль, он пытался убедить себя в том, что не случись Заковианского договора, то не было бы у него ничего. Ни базы — особняка, ни идей — денег, ни Стрэнджа — волшебника, а также мальчишки Паркера. И Пеппер, конечно. Мысли эти, словно ядом, пропитывали уставшее сознание. Он-то понимал, что правильно это всё, какой смысл стоять на месте да упиваться болью, но сердце, потревоженное пылью старого и брошенного, как-то билось натужно. Не сказать, что они были братьями по оружию, не сказать даже, что и друзьями-то были хорошими, просто товарищи по команде. Однако горечь мелочного поступка Роджерса — письмо в конце пути, словно адьес пятилетнему курорту, — злила даже больше, чем всё то, что привело к этому письму. Сжечь его надо было, и только. — Я тебя искал, — раздался голос позади, и Тони вздрогнул. Идеальных не существует, да? Тогда почему, когда хорошо, он рядом, словно чувствует где-то в своём магическом нутре, что надо. Или когда плохо так, что хочется вешаться, он позади стоит, дышит тихо и прожигает взглядом. А когда падаешь? Поднимаешься? Оттого и страшно было вновь довериться идеальному, даже без громких слов «вместе». И пусть всё иначе, ошибка, потянувшая за собой вагон ошибок и страх, теперь была для Тони камнем преткновения. Однако пополам у них с мистером-доктором-волшебником было куда больше, чем с мистером-капитаном-занудой. Так стоит ли сомневаться? — А я тут как раз-таки думаю: искал ли я тебя или кого-то другого, — улыбнулся Тони, заказывая ещё порцию коктейля, чтобы даже выпивку пополам разделить. — Есть сомнения? — Ухмылка на губах Стрэнджа столь самодовольна, что у Тони не было и желания хотя бы попытаться засомневаться. Он молча вглядывался в чужое лицо, какое-то слишком нереальное для этого места, надеясь, что вот завтра у него точно хватит сил сказать прямо о своих чувствах, но а пока можно и выпить. С идеальным-неидеальным. — Присаживайся, поговорим.
