Обратная сторона мести

Рэдрик сидел на парапете особняка, привалившись к стене, и задумчиво курил самокрутку, разглядывая изображение на плотном листе бумаги. Тонкие линии, набросанные уверенной рукой, запечатлели изящный женский силуэт. На лице легкая полуулыбка, взгляд опущен, тонкие руки обнимают малыша, безмятежно спящего под первыми весенними лучами солнца. От рисунка исходили такие волны умиротворения, что на душе сразу теплело. Рэд докурил и не спеша подошел к Тианне, которая в этот момент что-то тихо бормотала, слегка покачивая ребенка. Не желая прерывать идиллию, он тихо сел рядом на лавочку, которую специально установили на полянке перед домом как раз для таких случаев, и приобнял свою женщину. Осторожно заглянул в лицо белокурого мальчишки, чьи теперь уже невыразительные, блеклые, почти бесцветные глаза сейчас были закрыты. Республика оставила метку принадлежности на их сыне. А по истечении времени Рэдрик уже поможет сделать ему правильный выбор и приложит все усилия для того, чтобы маленький Эм стал достойным своих родителей и имени, данного ему в честь величайшего человека обоих материков, отчасти благодаря которому он и появился на свет. Полеты в Запретные Земли, находка двимерита, конфликт с Климом, строительство Пайнленда, встреча с Тианной — это цепочка событий, которая и привела к тому, что впервые со времен гнева Амодея и проклятья Крейна родился первый ребенок на территориях расколотых материков. — Когда Эмбер приедет? — спросил Рэдрик, поправляя непослушный темный локон, выбившийся из прически Тианны. Он никак не мог заставить себя назвать ее мать Летицией, хотя теперь она определенно была совсем другим человеком. — Я думаю, как обычно, после твоего отъезда, когда я пошлю за ней слуг. Она все так же предпочитает не встречаться с тобой. Как и Клим… Рэдрик ухмыльнулся, но говорить ничего не стал. Его устраивала ситуация, при которой и волки сыты и овцы целы. Тианна имела возможность общаться со своими близкими, а он этой «радости» благополучно избегал, раз в сезон отправляясь в Запретные Земли со своей командой. Тогда же Эмбер и приезжала на их остров с маленькой дочкой, которая тоже появилась на свет вскоре после рождения Эма. Клим предпочитал встречаться с Тианной в Пайнленде. И кажется, все были относительно довольны. Когда стало известно, что двимерит — это ключ для маленькой дверцы, в которую можно проскользнуть и избежать постепенного вымирания человечества на их материках, прекратить битвы в Лимбе и начать жить совсем по-другому, разразился необычайный ажиотаж. Верховные Советы уже вовсю обсуждали, как смогут влиять на возрождение человечества и каким образом это лучше сделать. Предприимчивый Хаоса принимал в этом не самое последнее участие и сокрушался лишь о том, что у него осталось всего лишь восемьдесят лет для того, чтобы насладиться тем, как меняется мир. Как они меняют мир. Рэд поцеловал Тианну в висок, и она подняла на него глаза, в которых снова светилась нежность и доверчивость, а не обжигающий лед и бесконтрольная ярость, как всего пару месяцев назад. Тогда между ними зашел разговор о том, что Эм уже подрос и пора его отвезти на материк, чтобы тот дал ему метку принадлежности, наградил магией бессмертия и, по прошествии времени, даровал божественные силы. Тианна со всей уверенностью заявила, что они поедут в Альянс. Она даже мысли не допускала, что может быть иначе. Вот только сам Рэдрик был с этим не согласен. Он понимал, что любой его аргумент разобьется о железное и ничем не оспоримое — «Я мать!», поэтому делал вид, что внимательно слушает доводы Тианны, которая долго и красочно рассказывала о том, почему должно быть так, а не по-другому. Скорее всего, она каким-то шестым чувством понимала, что Рэд не примет этих мотивов, но старалась больше для себя. Рэдрик тогда прикинулся, что смертельно обиделся. Но поступил, как обычно, по-своему. И, как обычно, оправдал свое поведение: пусть сейчас у них в отношениях полный порядок, но ведь может стать иначе, и, как любая пара, они могут поссориться. И тогда, повинуясь импульсу, злости и непониманию, в один прекрасный момент Тианна уедет в Альянс и сына заберет с собой. И как потом Рэдрику их оттуда доставать? Не воровать же опять под покровом ночи. И тем более, Клим точно расстарается, чтобы больше не отпустить свою дочь обратно, применив все свое влияние. В этом можно было не сомневаться. Поэтому для себя Рэдрик принял единственно верное решение. Эм станет республиканцем! Это одним махом убьет двух зайцев. Не даст Тианне возможность увезти их сына в Альянс, но и сама она так же теперь никуда не денется. Возможно, имела место и застарелая, посеянная еще Эмбер, неуверенность в себе. Но больше Рэдрик не допустит того, чтобы его женщина могла хоть на секунду подумать о том, что может покинуть его. Внутренний собственник похвалил за такую мысль и одобрил дальнейшие действия. А с Тианной он уже разберется после возвращения. Покричит женщина и утихомирится, деваться-то все равно будет некуда. Когда Тианна, успокоившись и, верно, позабыв о непростой беседе, уснула, убаюканная показным спокойствием и смирением Рэдрика, он взял мальчика и увез его в Республику. Там темные волосы Эма побелели, а ярко-голубые глаза стали невыразительными и блеклыми. Малыш получил метку материка. Теперь-то точно Тианна никуда не сбежит от него, не сможет бросить сына. Ребенок из Республики просто рассыплется в прах в Альянсе. Это было жестоко, бесчеловечно и донельзя эгоистично, но по-другому Рэдрик не мог поступить. Дело за малым — пережить бурю, когда они с Эмом вернутся домой. На причале их встретила разъяренная Тианна, а в воздухе, несмотря на конец зимы, стало еще холоднее. Она бросила на Рэдрика уничижительный взгляд, взяла в руки Эма, тихо охнула и на лице отразился вихрь эмоций: горечь от понимания и непоправимости ситуации, гнев и страх, и в то же время облегчение, что ребенок снова с ней. Расцеловала в пухлые щечки и не оглядываясь поспешила в дом. Дав ей пару дней осмыслить произошедшее, Рэд наконец решился прийти в комнату, куда она ушла жить из их общей спальни, явно намекая на то, что скорого примирения ждать не придется. Это была не простая обида, а нечто настолько сильное и глубокое, что Рэд снова почувствовал себя подонком. Но снова, как и всегда, он нашел для себя оправдание. Другого выбора у него не было. Он должен был привязать Тианну к себе, если не навсегда, то надолго… Приказав служанке выйти на прогулку с Эмом, он терпеливо дожидался пока малыша соберут, все это время находясь под прицелом ненавидящего взгляда своей женщины. Разговора у них в тот раз не получилось. Звонкая оплеуха прилетела Рэду по щеке, стоило ему только заикнуться о своем поступке. А потом еще одна и еще. Когда лицо уже начало гореть, он перехватил запястья Тианны, глаза которой пылали голубым пламенем, и в них явственно читалось, что случившееся она так просто не оставит. И в тот же миг Рэдрик почувствовал, как в тело проникает лютая стужа и кровь начинает стынуть в жилах, а кожа бледнеет и покрывается изморозью. Глаза начали стекленеть, и он ощутил, как медленно погружается в холодную тьму, а лицо любимой женщины, пытающейся его сейчас убить, пусть непреднамеренно, а всего лишь в порыве злости, отдаляется и становится расплывчатым. Он засыпал. Или умирал на самом деле и не мог ничего сделать, даже отстраниться, намертво примерзнув к ее запястьям. Застывшие губы не могли пошевелиться, а язык — издать хоть какой-то звук. Очевидно, ярость придавала Тианне сил настолько, что мороз, мощным потоком струящийся через ее кожу в тело Рэда, слишком быстро заживо замораживал его. — Я не прощу тебе этого никогда! — прошипела она, приостановив тем самым заклинание, стремительно превращающее Рэдрика в ледяную статую. В тот момент, когда слова заклятья прервались, Рэд почувствовал, как его слегка отпустил холод, губы стали подвижнее, и он быстро пробормотал короткий приказ механизму. Адамантиновая змея, до этого компактно свернувшаяся у него на поясе, молниеносно начала обвивать тело Тианны, проворной серебристой веревкой опутывая и ее руки, плотно прижимая к бедрам, делая похожей на смирно стоящую статуэтку. Чувствуя, как кожу слегка покалывает от того, что холод отступил и теперь тепло комнаты вновь обволакивает тело, Рэд глубоко вздохнул, плотно сжал губы и выразительно посмотрел на Тианну, все еще мечущую молнии взглядом. — Простишь, куда ты денешься, — зло процедил Рэдрик и пошел в свой кабинет, все еще в шоке, от того, что чуть не случилось непоправимое. На обратном пути в комнату приказал слуге, чтобы их не беспокоили и чтобы Ольма занялась малышом сегодня вечером. По возвращении в комнату он не без удовольствия наблюдал, как самодовольство на симпатичной женской мордашке сразу сменилось на растерянность, как Тианна пятилась от него, как пыталась вырываться и ругалась на чем свет стоит. Но уже знакомые ей браслеты защелкнулись на тонких запястьях, и только тогда Рэд не без труда призвал обратно свой механизм — сказывалась близость двимерита — освобождая от пут строптивую женщину. — А теперь — пойдем мириться, — сказал он и взвалил на плечо проклинающую его Тианну, которая колотила его кулачками, а он только довольно ухмылялся, когда ощущал невесомые удары по спине и плечам. «Ничего, второго ребенка повезешь в Альянс. Наверное…» — злорадно подумал Рэдрик и толкнул ногой дверь в их спальню.