Шон: Другие приключения

— Оу, вы к Битцеру? Возникли какие-то проблемы с оформлением? — старушка Абби была максимально мила и сконцентрирована, пытаясь держать свой дружелюбный взгляд на довольно крепком и вытянутом мужчине. Последний лишь вежливо улыбнулся. — Нет, что вы! С документами всё в порядке. Тут скорее вопрос психологического характера. Как прежний воспитатель я имею право проверить, как живётся здесь мальчику. — Ох! Конечно! Прошу, — служанка отошла в сторону, одним мягким жестом приглашая гостя зайти вовнутрь особняка. Войдя в помещение, мужчина снял плащ, оставаясь в рубашке и брюках. — Битцер у себя в комнате на втором этаже. На улице такая неблагоприятная погода, — заключила миссис Кэр, с тоской глядя в окно. — Я сделаю вам чай, — и направилась на кухню. Директор перевёл свой взгляд со старушки на лестницу, что вела прямо к бывшему сыну. Он не хотел, да и не думал, что всё может так обернуться. Всё это лишь большое недоразумение, он верил в это, но боялся, что не может думать за ребёнка, у последнего своя голова на плечах, но проверить всё же стоит. Вряд ли бы Битцер, мальчик, который всю жизнь избегал опекунов, просто взял и вышел к взрослым. Нужно поговорить с ним, в этом он с мамой Тимми солидарен. Фрэнсис стал подниматься по ступенькам, и вот сразу видна дверь, что чуть приоткрыта. Директор неуверенно подошёл к ней и заглянул: в комнате на кровати сидел мальчик и внимательно читал книгу, пытаясь не обращать внимания на окружающий его мир. Мужчина осторожно постучал. Битцер спокойно повернул голову и встретился со взглядом воспитателя. — Дядя? — негромко, с какой-то неловкостью обратился Битц. В первый порыв захотелось обнять старшего, вот прямо с разбегу, но затем осекся, и в итоге лишь просто обернулся к тому лицом. — Что ты здесь делаешь? — Поговорить пришёл, — мужчина прошел дальше в комнату и сел на краюшек кровати. Мальчик всем корпусом повернулся к нему и принял удобную позу лотоса. — Как дела? — директор не стал тянуть паузу, но решил начать издалека. — Хорошо, — мгновенно ответил парень. — Лили и госпожа Абби очень хорошо ко мне относятся, а с садовником я и так редко вижусь, — шатен отвел неловкий взгляд, по тому как он постукивал пальцами по своим коленкам можно было отметить его взволнованность. Воспитатель с каким-то грустным взглядом внимательно следил за его движениями. — А сам как? Битцер резко остановил хаотичные движения пальцами и затем несильно сжал ткань на коленных чашечках. — Нормально, — максимально бесчувственно и тихо ответил тот. — А если честно? — Фрэнс слегка изогнул бровь. — А что ты хочешь услышать? — мальчик посмотрел прямо на воспитателя. — Раз у меня нет семьи, то не могу ею обзавестись? — Не говори так. У тебя есть семья. — Теперь да, — Битцер обнял свои ноги и уложил на них голову. Мужчина положил свою ладонь на ногу парня, не намереваясь отступать. — Что случилось? Ты поругался с Шоном? — Пф, будто ты не знаешь. — Меня там не было, — просто ответил старший. — Что между вами произошло? Какое-то время Битцер молчал, не зная, что сказать. — Не сошлись во мнениях, — буркнул тот. — Вы?! — Фрэнсис даже пустил смешок. — Мне казалось, вы в принципе никогда во мнениях не сходились — не во мнениях, не в характере -, но вам это никогда не мешало, вы просто были рядом, разве не так? Глаза Битцера начали слезиться. Он уже не раз думал об этом. Казалось бы, такие противоречивые люди, такие ужиться просто не могут, а эти смогли, просто принимая это всё, как данность. Лоелт был готов простить Шона, и сам хотел извиниться, но, во-первых, в нем играет бешенная гордость, и во-вторых, а что думает Шон? Он же сам сказал, что не хочет того видеть! Так зачем пытаться что-то изменить, если это одностороннее? *** Шон стоял у прохода в интернат и наблюдал за противоречивой сменой осадков: вот те успокоился, вот снова ливень и обратно — ничто ещё в мире так не страдало биполяркой как погода. Вода льёт с крыши. На улице сейчас не погуляешь, а ведь совсем недавно Шон сидел под тем дубом… вместе с Битцером. Не смотря на гордость, мальчик скучал по другу. Ведь сколько всего уже было пережитого вместе? Ещё никто так не обследовал всю территорию интерната и даже его пределы, поэтому ребятам и получалось «спрятаться» от остальных, поэтому они и залазят на крышу: впервые они туда пролезли лет так в семь, им нужен был вид сверху, чтобы разузнать, куда они ещё могут отправить свои пушистые зады потому, что кроме озера мальчики тогда толком ничего и не видели, а в итоге — это стало их пристанищем, секретным пристанищем, о котором знали все. И сейчас там было пусто, везде было пусто. Когда Битцер уехал на той белой машине, Шон ещё не до конца соображал, что произошло. Затем, первая мысль: «Его украли» — мимолетная и глупая, но она была -, а потом осознание. То, в чём они обещали, клялись друг другу, что не расстанутся — вот так в один миг взяло и разрушилось, а всё из-за глупой ссоры, не вовремя высказанных слов. Шон не подумал о том, что стоит извиниться, и всё будет как прежде. Он подумал о другом, о том, что теперь Битцер обрёл семью и, судя по всему, не бедную, и рушить счастье друга он явно не хотел. У Шипса тоже теперь появилась своя истинная семья. Они не братья и тем более разные по характеру, такие быстро забывают друг друга, сейчас это обычная тоска, она скоро пройдёт… Но Шон хочет увидеть друга, даже если это в последний раз. *** Лили Дженелити вернулась на машине со своей выставки, точнее с её открытия. Вообще на ней в первую очередь презентовали французские скульптуры конца XVIII века, а работы Дженелити украшали выставку. Изначально это должен был быть аукцион, но владелец статуй почему-то передумал их продавать. Вещи уже были собраны, а билеты в Лондон куплены, поэтому, что поделать? Ведь можно просто устроить экспозицию. И Лили была рада, что всё же ничего не отменилось. День был насыщеннен (банкет был пышным). Завтра уже можно будет там не появляться, правда тот же, коллекционер успел пригласил Лили на чашечку чая где-то на утро, конечно же она согласилась. Осталось рассказать о планах Лео, миссис Кэр и… Битцеру! Её… сыну? И хоть художница уже и успела подписать все нужные документы, всё равно она чувствовала, что мальчик не в своей тарелке. Его что-то терзает. Надо будет с ним поговорить, всё-таки она взяла на воспитание ребёнка, это теперь её ответственность. К машине подошёл Лео и открыл для девушки зонт. На самом деле их отношения можно назвать «всё сложно». Лили нравится Леонард. Иногда чересчур серьёзный, но от этого не менее заботливый, такими путями он раскапывал для себя путь к сердцу его госпожи, жаль только, что он не понимал, что уже давно копать дальше не нужно. Для него мисс Дженелити была слишком утончённой и даже немного наивной. Эта женщина, что приветлива ко всем и вся, порой не замечая тех ужасных вещей, что на самом деле вокруг неё происходят, а Лео видел, а иногда видел перебор. Даже идея с опекунством ему сначала не сильно понравилась, и только после того, как он лично познакомился с Битцером — садовник не сказал ничего, но по крайней мере за мальчика он больше не переживал, с ним всё в порядке. Лили аккуратно вышла, оказавшись под зонтом вместе с Лео. На секунду их окружила неловкость, но после пару ловких движений — «прядь за ушко» и отвести взгляд — можно идти дальше. — Как прошло открытие? — его голос всегда был холодным, но мягким. От этого Дженелити немного бросало в дрожь. — Хорошо, я познакомилась с хозяином скульптур — очень интересный человек. Он пригласил меня завтра на чашечку чая, поэтому в первою половину дня буду отсутствовать. — Ты поедешь одна? — Леонард не всегда переходил на «ты». Обычно он так высказывался, когда их диалог, как кажется, становился личным. — А почему нет? Я свободна. — Поэтому и позволяете себе встречаться с не знакомыми людьми? — Почему «не знакомым»? Это же владелец скульптур! У нас с ним сейчас лишь партнёрские отношения на время экспозиции, — она остановилась и повернулась к садовнику лицом, он был выше её на голову, но видела она его глаза прекрасно. — Как-то это всё легкомысленно, не находишь? Тут Лили даже сделала строгий вид. — Я не маленькая девочка, Лео, и могу отвечать за свои решения и поступки, — и она развернулась, продолжая свой путь. Мужчине лишь оставалось томно вздохнуть. — Что-то произошло сегодня, пока меня не было? — как ни в чём не бывало, поинтересовалась хозяйка. — Если я правильно услышал, директор интерната приходил, и, кажется, всё ещё находится в особняке. — Правда? Так что же ты сразу не сказал? У меня тоже есть к нему пару вопросов. Когда Лили уже вошла в дом, в гостинице она заметила миссис Кэр вместе со знакомым директором. — Мистер Бейтс! Удивлена вашему визиту. Что-то не так? — она подошла и села на кресло с боку у столика, вокруг которого и пили чай. — Нет! Что Вы! Я лишь пришёл проведать Битцера. Такая практика, сами понимаете. А сам Битцер сидел на втором этаже у перил и слушал краем уха отстранённо. — Оу, да! Конечно! Спасибо, что пришли. Мы всегда будем рады вашим незначительным приходам. Фрэнсис благодарно кивнул. Внезапно у художницы в пальто зазвенел телефон. Лео поспешил его достать и отдать хозяйке. — Ладно, прошу прощения, мисс, но мне пора, — мужчина встал, под рукой поправляя плащ. — Чай вкусный, госпожа, — обратился он к старушке, та с улыбкой кивнула. — Спасибо ещё раз, простите. Да? Алло? — Я вас провожу, — отозвался Лео. — Что? — голос Лили выдавал дрожь, она прислонила рот рукой. Все взгляды в помещении были сосредоточены на ней. — Как украли? Кто?